Конструктор времени 1. Три недели в настоящем

Теперь могу отправиться в нужный час нужного дня нужного года. Подготовка займёт секунды. Дальше он открыл удивительное в прошлом:

«От несанкционированного запуска спасает многоступенчатая защита и сканер отпечатка пальца на кнопке снизу. Сканирование твоего пальца, я запустил при передаче в день твоего рождения».

Даже дыхание сбилось... В тот день он задержал мою руку на часах, казалось, боится не удержу, выроню тяжёлые часы. На самом деле он так менял владельца, передавал право пользования. Это событие я тогда оценить не мог, сейчас же стал восхищаться!

Немного отвлёкся, прислушался, на кухне тишина. Немного испуганно огляделся, не исчезли ли все. Ложная тревога, Лика не отрывает от меня взгляд, Димка над чайником стоит, молчит. Вздохнул и вернулся к письму.

«Знаю, ты пользовался часами, знаешь как работают. На всякий случай, предупреждаю (дальше фраза, написанная крупно): НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, НЕ ОТСТЁГИВАЙ ДО ПОЛНОЙ ОТРАБОТКИ! Остальное обговорим. Жду встречи 24 сентября 2011 года.

Искренне твой Виктор Александрович.»

24 сентября 2011 года... Если не знать с чего началось, можно подумать, письмо опоздало. Самое интересное, идея встречи пришла за минуту до прихода Лики. Вывод ясен: встреча уже состоялась и в точности даты сомнения излишни. Жаль, не указано время... На кухне по-прежнему тишина. Теперь с Ликой на меня смотрит Профессор. Полученная информация нуждалась в осмыслении, постарался уйти от вопросов:

— Может чай?.. – спросил Димку.

— Не заварился. – категорично возразил он.

Я к Лике:

— Папа Витя... – сказал и осёкся. У неё по щеке катится слеза.

Поняв, что сейчас он может этим выручить, Профессор подал голос:

— Чай готов.

И стал разливать.

У меня к чаю ничего, только хлеб и шпроты в банке из холодильника. Режу хлеб, красиво укладываю шпроты. Для оправдания, сказал:

— Лика, ты, наверное, ещё не ужинала? – она ко мне пришла из школы.

Лика улыбнулась сквозь слёзы и приняла десерт. Она молодец! Снова спокойна. Вопрос, который хотел задать раньше, окончательно оформился:

— Лика! Мы в две тысячи одиннадцатом двадцать четвёртого сентября с тобой виделись? – не стал упоминать отца.

— Да! – кивнула.

Я тоже помню этот день. Мне – шестнадцать, с утра школа, днём поход с одноклассниками к заболевшему Тольке Третьяку. Это подтвердят: Гарик, Дэдэ и Борька. Банда без девчонок. У Третьяка мы был недолго. Вечером был дома, с родителями смотрел телевизор. Были некоторые нюансы, но ни один из них не касался Егоровых. Выходит с Ликой виделся не я, а другой, из нынешнего будущего.

Димка, непонимающе смотрит как беседуем. О чём, объясню ему после возвращения. Провожаю Лику до дома, Димка должен ждать. Чтобы не заскучал, сунул ему записку и вызвал такси. Пока ехали, молчаливость Лики растаяла, всю дорогу она не смолкала. Большой и красивый ребёнок! Рассказывая об отце, больше не плакала. Сказала, после школы собирается учиться в институте, не решила ещё в каком. Такси оставил ждать, проводил девочку до двери. Там Лика прошептала:

— Маме, если что, ничего не говори, я была у подруги. – будто мы чем-то предосудительным занимались.

Но я пообещал.

Димка почему-то обрадовался моему возвращению:

— Думал тебя до утра не будет...

— Что скажешь? – спросил его, не дав продолжить скользкую тему.

— Что скажу? Ничего не скажу! Этого уже не изменить. Подготовишься и махнёшь в две тысячи одиннадцатый. Там у тебя встреча не только назначена, но и уже состоялась.

Он догадлив!

Следующий день. Работа пошла с утра, как пришёл Профессор. Подозреваю, он мечтал видеть, как я буду уходить в прошлое. Такого ещё никому, даже мне, не доводилось.

Но пока мы решали вопросы безопасности.

— Есть что-нибудь важное для этих путешествий? – поинтересовался он.

— Часы нагреваются... – начал ему отвечать.

— Мы это обсуждали, изотопный источник...

— Обсуждать обсуждали, но может быть ожог, когда будут не минуты, а годы...

— Точно. Браслет снимать нельзя... – снизошёл до моих проблем Дима. – Надо что-то придумать. Или мазь от ожога, или теплоизоляцию руке. А для начала, будем температуру измерять. У меня дома контактный термометр.

— Надо ещё дышать. Воздух густеет, не продохнуть.

— Да? – удивился Димка. – Нужен кислородный аппарат или баллон сжатого воздуха.

Я представил себя с баллоном, в гидрокостюме и ластах с часами на руке. И не смог удержаться от смешка: хрононавт!

— Чего хохочешь? Задыхаться плохо, можешь не вернуться! – он обо мне заботится.

Про свет в разных направлениях Димка сказал, это связано с глазами. Мы спорили. Решили проверить. Димка потребовал показать запись. Огорчил, историческую запись с двумя лицами я стёр. Они чисто технические и не настолько нравственные: съёмки в туалете...

— В следующий раз снимаем всё подряд. Готовимся к испытаниям на продолжительность. Опасно без подготовки!

Его «Опасно» меня окончательно добило, смеялся до икоты. Именно это, а никак не свет...

Все планы испытаний перенесли на вторую половину дня. Вечером Димка притащил контактный термометр, фотик «Никон» на треноге, чтобы снимать «всё подряд» и ещё люксметр, прибор для замера освещённости. Меня больше интересовала не мощность света, хотя и это было важным,желательно было определиться с цветом этого света.

Стал официально готовиться к официальному эксперименту. Одежда роли уже не играет. Термометр положил в карман, а датчик контактного термометра приклеил на запястье. Самсунг и люксметр закрепил так, чтобы данные остались в поле камеры, а датчик света на плечо. Включил запись.

Теперь то, без чего обойтись трудно. На носу тёмные очки, часы застёгнуты на руке.

Димка поставил «Никон» и запустил съёмку. Внезапно сверху послышался лай, а рядом возник мой двойник! Послышался треск, подуло сквозняком. Двойник – моя копия.

Валерка-два улыбнулся и приветственно помахал рукой. Я только поднял открытую ладонь в ответ и тут послышался грохот. Димка от того, что мы можем ещё и общаться, потерял устойчивость и сел на пол. Профессор оттуда продолжает наблюдать за нами.

Двойник, неожиданно коснулся плеча и ткнул пальцем в свои часы. Время присутствия кончается. Потом нагнулся, постучал по полу у своих ног и с шорохом исчез.

Димка продолжал сидеть, но камера на треноге снимает. В этом кино основная роль была у двойника, теперь пришло время и мне окунуться в это приключение. Поехали!

Снял защиту, набрал данные перехода в секундах. Опробовать вариант с датой и временем на коротких дистанциях неудобно.

Димка замычал, стал куда-то показывать рукой, он отставал от моей, точнее, от нашей мысли. Я готов, всё заряжено, суню палец и до щелчка прижимаю сканер отпечатка. И через секунду делаю шаг в сторону, где исчез двойник. До срабатывания – задержка, пара секунд. Толчок по ногам, голубое зарево, новый двойник шагает на прежнее место. Даже в тёмных очках свет ослепительный. Прикрыл глаза и через щёлки разглядел пришедшее затемнение. Выдохнул-вдохнул и распахнул глаза.

Димка перед треногой, мой дубль поворачивает голову с лёгким удивлением смотрит. Чтобы успокоить, улыбнулся, махнул ему рукой и он ответил. Димка, для которого всё это снова оказалось непредвиденным, с грохотом садится на пятую точку. Падает второй раз, но предупредить это невозможно!

Мой двойник поворачивается к Профессору, достаю из кармана термометр. Температура около сорока, не так горячо. На часах все строчки светятся. Время присутствия убывает уже катастрофически. Толкнул двойника в плечо, хоть догадается и без меня, надо показать точку старта.

Улыбаясь, двойник повернулся, я показал часы, нагнулся, постучал по полу. В последнюю секунду сообразил, у нас всё прошло молча. Не сказали друг другу ни слова.

Когда вставал, качнуло, свет померк, дыхание перехватило, возвращаюсь.

В комнате Дима, стоит, на меня дуется. Видно, злится что напугал?..

— Ты чего? – прошу объясниться.

— Надо же как опозорился! Надеюсь, в записи этого не будет!.. – это смущение, он не ждал, что так произойдёт.

Помню сам как реагировал. Мы в тот момент этого не ждали, просто я привык к двойникам, но выдавать это Профессору не стал:

— Ты бы видел моё лицо, когда этот тип появился и помахал рукой!

Просматривая снятое мной, мы с ним и смотрели серьёзно, и смеялись. Вначале камера зацепила только макушку севшего на пол героя. Зато после перехода зрелище было супер: ошарашенный внезапностью происходящего, Димка опустился на пол с открытым от удивления ртом. Я и сам был не лучше, просто быстро очухался.

Камера с Димкиной треноги запечатлела всё это в мягком варианте, от павшего Профессора остались сотрясение и удивлённые взгляды «близнецов».

— Кстати, Валера, завтра приедет человек из Беларуси с дозиметром. Он ни о чём не знает... Вообще считаю, звонить в колокола о часах не стоит. Они опасны, за них будут биться...

Димка гениален! Мне такое бы в голову не пришло. Поддержал его:

— Придётся опасаться потери часов! Потому что... – вдруг подумал про «эффект деда». – Слушай, Дима! Ты слышал про парадокс существования? – до Профессора не дошло, пришлось пояснить: – Кто-то берёт машину времени и убивает своего деда...

— Зачем это?.. – не понял он.

— Не помню где читал, но...

— Ему некуда возвращаться, он не родился и исчезнет сразу после убийства. – продолжил за меня Профессор, – Я это тоже читал. Этот аргумент приводили чтобы отрицать возможность машины времени. Но она есть!

Ночью приснился кошмар: безо всяких часов и сияния, прыгаю в прошлое, там вижу мальчугана с торчащими в разные стороны ушами, достаю пистолет и стреляю ему в сердце. При этом вижу: это я сам и пуля попадает в сердце не ему, мне... Убил себя! Всё настолько показалось реальным, что проснулся в холодном поту. Под ребром жжёт, сердце бьётся в агонии, пуля где-то там…

Встал. На часах – три ночи. Пошёл на кухню пить горячий чай. Пью и не могу согреться... Откуда такой нелепый сон? Пойти в прошлое и убить самого себя ребёнком?

Утром мы с Профессором планировали длинный бросок. На несколько часов в прошлое. Чтобы не суетился, позвонил Димке, сказал что болею, лёг и спокойно уснул. Кошмаров больше не было.

В час дня встал бодрый и жизнерадостный. Через час произошло то, о чём скажу позже. Потом звонил Профессор, спрашивал, не надо ли чего. Ответил, беру отгул. Но это только для него. Сегодня встреча у нас, я знал это точно, состоится.

После позвонила Ленка Рязанова. Мы были близки, она считалась подругой ещё в прошлом году. Но семья не случилась, всё кончилось быстро и надежды не осталось.

И вот прошло время, мне уже казалось былое забыто, осталось лишь плохим воспоминанием, я вытравил в памяти её образ и стёр номер в контактах смартфона. Но это было лишь верхушкой айсберга. Ленка по-прежнему снилась милой девчонкой, какую увидел на встрече одноклассников.

Тогда у меня был хороший выбор! Почему выбрал её никто не знает.

Поднимаю трубку и слышу знакомый голос:

— Валюр! – о, да, когда-то я млел от такого обращения. – Привет, милый! Ты на меня всё ещё дуешься?

— Привет, Лена! – ответил, чтобы не выглядеть хамом, но дистанцию решил не сокращать. – Какими судьбами в наших краях?

— Ой-ой! – она это умела, унизительно насмехаться, одними интонациями демонстрируя твою глупость. – Глупенький! Судьба меня просто влечёт в твои края! Как ты думаешь, может сегодня встретимся? Я стала забывать, как пахнут твои волосы...

Фу ты! Как она быстро умела привлечь оппонента на свою сторону. Щелчок пальцами, и ты в когтях! Умение это родилось раньше её самой. В Ленке нравилось всё, но бесила лёгкость, с которой приближала или отталкивала. После всего, что было, считаю себя консерватором и хочу видеть рядом настолько же предсказуемых.

— Что-нибудь новое? Про волосы уже было.

В трубке тишина. Щелчок пальцами не заладился, вышел холостым.

— Может всё-таки встретимся?.. – голос стал почти нормальным, ушло счастливое повизгивание.

Значит теперь можно нормально говорить. У меня давно не было такой возможности.

— Нет, Лена! У нас с тобой ничего не сложилось и вряд ли сложится. Мы разные...

— Ну, Валюр! – новая попытка проехать по старым рельсам. – Чего ты? Зачем усложнять? Нам было так хорошо!

Раньше я тоже так считал.

— О хорошем у нас разные понятия...

И мы молчим. Хотел уже дать отбой, когда Лена сказала:

— В общем-то я и не надеялась, что простишь... – помолчала. – Как ты?

Ещё одно вовлечение в разговор. Надо ли ловиться на эту её удочку? Лену не волнует моё. Она так и сказала прошлым летом: «Да пошёл ты со своими проблемами!..».

— Ещё что-нибудь хочешь спросить? – я злопамятный.

Больше вопросов нет, она поняла, кашу со мной не сваришь. Но это не её стиль, раньше как дятел долбила бы в эту точку, пока не добьётся чего хочет. Днём и ночью! Видно, что-то сломалось.

Наконец, когда стемнело, пришёл Димка. Увидел меня бодрого, спросил:

— Кончил болеть? – это, как водится, вместо «здравствуй». – Думаешь, я с пустыми руками?.. Не надейся! Вот! – и протянул пакет.

— Немецкий радиометр... – не открывая, определил я.

— Откуда знаешь? – удивился Димка, пытаясь сквозь тёмный пластик разглядеть признаки немецкого радиометра.

Я открыл. В пакете прибор, напоминающий старый сотовый телефон, только без кнопочного поля, здесь вместо кнопок джойстик.

— Счётчик Гейгера. Смарт! – с придыханием стал объяснять Димка. – Последняя разработка, сплошные удобства, подсчёт фоновых значений, вычисление суммарной дозы, составление графиков...

— А где датчик на проводе? – иронизирую. Все датчики в приборах у нас были выносными.

— Чудак! У него датчики такие большие и хрупкие, что их лучше держать в корпусе.

Маленький ядерный монстр застёгнут на руке.

— Давай попробуем!

Засветился дисплей радиометра. Секунд сорок и первое показание – 0,06 микрозиверта.

— Зиверт? Шесть сотых это много? – я требовал объяснений.

— Видишь надпись: радиация в норме! – Димка знал всё: – Нормой считается то, что не превышает двадцать девять сотых микрозиверта... Теперь часы, проверим!

Когда поднёс, стало 0,12 микрозиверта.

— Теперь при работе! – я скотчем закрепил на руке радиометр.

Хотя я не задерживал, но Профессор сказал почему мне придётся спешить:

— Понимаешь, он дал радиометр на пару часов. Из соображений секретности я не тащил Вовку сюда, он ждёт там, у меня. А другого случая так скоро не будет.

— Давай уже! – на разборки нет времени.

— Погоди... – Профессор пытается меня остановить. – Давай рассчитаем...

— Рассчитывай сам, мне пора! – ответил и легонько толкнул Димку к стулу.

Всё приготовил давно и надел очки.

— Ну, как? – думал Димка оценит. Но он продолжал витать за облаками.

— Давай подумаем, куда тебя заслать. – про то что всё уже случилось он ещё не понял.

Я ответил:

— Во-первых не куда, а когда!.. – и тут же перевёл стрелки. – А где твой японский фотик? – это чтобы уйти от темы заброса.

— Ох ты! – огорчился Профессор и стал шлёпать себя по карманам, надеясь в складках обнаружить Никон на треноге.

А я, пока он занят, воспользовался новой технологией, выставил время и активировал защиту.

— Ты куда?.. – Димка всё витал в своей реальности.

— Вперёд, в прошлое! Ты чего такой озабоченный? Сядь и наслаждайся! Увидимся через три минуты... – нащупал красную кнопку, надавил, вдохнул и сделал шаг...

Ослепительный свет, холодный воздух... Если не шевелиться, холод не ощутим. Прошло пять часов перехода и одиннадцать секунд реального времени! Открываю глаза, как моё зеркальное отражение стоит двойник и улыбается. Это та дневная встреча, описывать которую настал момент.

Как другому человеку, протянул ему руку, он крепко пожал и мы обнялись, ткнувшись друг другу в плечо. Куда там близнецы, нас разделяло лишь пять часов времени!

— Что новенького? – спросил меня он. Голос похож, но не мой. Тон выше и более хриплый. Я переспросил:

— Что нового? Пришёл Профессор... – показал на руке радиометр.

— Что это?

— Немецкий радиометр...

— Ух ты! Такой маленький. А как работает?

— Когда придёт, спросишь Димку, а у меня только три минуты... – и вспомнил. – Кстати, тебе скоро позвонит Ленка...

— Это которая? – Валерка, как когда-то и я прикидывается что не помнит.

— Та самая! Не прикидывайся, что забыл!..

— Ну и как она?

— Тебе, дурила, она до сих пор нравится!.. – вздохнул сам. – Она всё такая же, хочет, как в первый раз, легко прийти и будет уговаривать встретиться.

— И что ей сказать?

— Сам решай. Но тебе будет интересно оценить артистические способности.

Мы опустились в свою память, представили Ленку какая была раньше. Милая, по утрам счастливо улыбающаяся. Не умеющая готовить и ненавидящая уборку. Она ушла потом к какому-то белому и пушистому Славику...

— Ты... это... – очнулся двойник. – Время-то ещё есть?

Оставалось тридцать четыре секунды, целая вечность!

— Немножко. – ответил и вспомнил что буду просить.

— Сними очки. – сказал он, я снял. – И повернись!

Я покрутился на месте и обратился к нему:

— Теперь – ты!

Валерка-второй, как на подиуме, широко улыбаясь, прошёл к окну и вернулся.

— Слушай! Мы так похожи!.. – выдал двойник.

— Ты окончательный, бесповоротный дубина! – сказал ему сквозь смех.

Это снова забавно. И мы, хлопая друг друга по плечам, хохотали до самого отбытия. Свет померк, качнуло, Валеркина тень кинулась сквозь меня и никаких ощущений не вызвала.

Большой красный диск за окном склоняясь поплыл к нижнему углу оконного проёма. Какое-то облако стало сгущаться передо мной. Когда в облаке разглядел знакомые черты, посветлело и на меня смотрит Профессор.

— Ну как? – мы с Димкой синхронно спросили друг друга и заулыбались.

— Как радиометр? – уточнил свой вопрос Дима.

Только сейчас услышал звуки. Детектор кричалкой прижат к руке, цифры на лицевой панели стали красными: «3,2». Развернул к Димке.

— Ого! – сказал он. – Больше трёх микрозивертов!

— А допускается три десятые. – напомнил.

— Это лишь вспышка. – ответил он. – Фоновые, то есть постоянные, три десятые уже не допускаются! А они у нас меньше. Рентгеновский аппарат выдаёт около миллизиверта, в сотни раз больше, но только секунду, считается при этом безопасным. Смертельной будет разовая доза в несколько зивертов. От такого что у нас не умрёшь! В миллион раз меньше смертельного.

Это немного успокоило, снял часы и стал снимать радиометр. Выдирать волоски больно!

— Но Виктор Александрович умер от рака... – напомнил Димке.

— Он с малолетства играл с часами и умер после многих десятков лет такой возни. Можешь уже озаботиться безопасностью и выкинуть машину времени в мусор!

Он вовремя ввернул про машину времени на помойке. Настолько ценными вещами нельзя разбрасываться! Лишив себя такой фантастической игрушки, ждать счастливой старости глупо!

Пришла любопытная мысль:

— Интересно, в каком году стало возможным использовать ядерные источники в бытовых целях?

Мы смотрим друг на друга удивлённо. Жизнь с реактором небезопасна. И будущее вряд ли настолько изменится. Маленький Витя получил доступ не к бытовому прибору. У него в руках оказался или опытный образец, или не оправдавшая себя модель. Впрочем, последнее вряд ли. Машина, которую так называть прежний владелец не любил, оказалась вполне рабочей, доставила мальчика в прошлое и до сих пор работает.

Около восьми Димка ушёл и унёс радиометр владельцу. А я поставил свою машинку перемещений на столе. Безопасность подтверждена!