Любовь твоя стала ядом

Глава 8

Джулейла возвращается поздно вечером и очень удивляется, когда обнаруживает, что у нас на ужин жареная рыба. Она, как никто другой, знает о моих кулинарных способностях. Мне приходится рассказать ей о внеплановой поездке с Харуном в полураздетом виде.

– Ну а что было дальше? – требует продолжения подруга, когда я прерываю свой рассказ.

– Дальше он довёз меня до дома. Я поблагодарила его и вылетела из машины, – продолжаю я, принимаясь за мытьё посуды, – но он вышел следом и пошёл за мной. Повезло, что никого из соседей не было. Только консьержка с подозрением косилась на нас, когда я забирала у неё запасные ключи. Харун зашёл вместе со мной в лифт, и когда мы оказались у дверей, я не выдержала. Развернулась к нему и выпалила: «Что вам надо? Спасибо, что подвезли и всё такое, но к себе я вас пускать не буду!»

– А он что? – Лейла стоит рядом, внимательно слушает меня.

– А он…

Вспоминаю, как по лицу Харуна проходит тень злости. Как он прожигает меня взглядом и подходит ближе. Перехватывает запястья, и из моих рук выскальзывают пакет и ключи. Я забываю, как дышать. Сердце бьётся так, словно готово выпрыгнуть из груди и убежать по лестнице. Его руки проникают под пиджак, скользят по моим плечам.

– Это моё… – вкрадчиво произносит Харун, стягивая с меня пиджак. Разворачивается и уходит. 

Я остаюсь на лестничной площадке одна. Не могу пошевелиться. Его шаги отдаются эхом в голове. И только когда лифт поглощает и увозит Харуна – прихожу в себя. Дрожащими руками подбираю пакет и ключи. С трудом справившись с замком, я проскальзываю в квартиру.

– Оказывается, всё это время я была в его пиджаке, а он поднялся, чтобы забрать его. Как будто я хотела оставить его себе! – театрально закатываю глаза, заканчивая с посудой. – Я же думала, что это пиджак Имрана, хотела ему вернуть.

Лейла в ответ хмыкает. Мы выключаем свет и выходим с кухни. Я иду в ванную, умываюсь, чищу зубы и возвращаюсь в комнату.

– Ты знаешь, он ненормальный, – начинает подруга, когда я появляюсь.

Она расстилает простыню на своём диване, я помогаю ей.

– Когда ты потеряла сознание, он закинул тебя на плечи, будто мешок картошки, – выпучив глаза, возмущается Джу, – и понёс куда-то. Я пошла за ним, потому что очень волновалась за тебя. А он так зыркнул на меня… и потребовал вернуться к работе! Я не рискнула ему перечить.

– Да, он злой, как дракон, разве только огнём не дышит. Вспыльчивый и раздражительный. А эта его манера говорить с издёвкой и иронией – выводит из себя! – я на одном дыхании перечисляю все недостатки мужчины. Переодеваюсь в пижаму и ложусь в постель. – Порвал моё платье, выставив на посмешище! Как я буду в агентстве появляться после такого?

Мой голос звучит жалобно, когда я представляю себе это.

– Забей ты на них! Подумаешь, в обморок упала. А с платьем та ещё сцена была, – говорит Лейла, выключает свет и ложится на диван. – Ты знаешь, оказывается, Харун известен тем, что никогда не снисходит до моделей. Представь, сколько девушек готовы на всё, чтобы он обратил на них внимание? Они сами к нему липнут, а он всячески игнорирует их.

– Ммм, – задумчиво мычу в ответ. Наверное, его сиятельству нет ровни на всей планете. 

– Ладно, давай спать, – предлагает Джу устало.

– Спокойной ночи, – отвечаю я и поворачиваюсь набок, но сна ни в одном глазу.

Лежу, прокручиваю в голове события сегодняшнего дня. Вспоминаю супружескую пару. Становится тепло и хочется улыбаться. Давно мне не встречались такие дружелюбные люди. Интересно, как они связаны с этим злыдней? Они напомнили мне о моих родных.

Бабушка и дед очень трепетно относились друг к другу. Летом мы переносили стол и стулья во двор, и по вечерам они сидели на улице и пили чай, тихо обсуждая что-то. Иногда бабушка заливалась смехом. Я любила такие моменты, потому что она очень редко смеялась.

Наверное, это из-за меня бабушка была такой хмурой. Я была постоянным напоминанием и доказательством семейного позора. Сейчас, десять лет спустя, я понимаю, как нелегко им пришлось. Но меня мучит лишь один вопрос. Любили ли они меня… Хотя бы немного? 

Закрываю глаза. Стараюсь воспроизвести в памяти их лица, но могу вспомнить лишь общие черты. Высокий худощавый дед с кудрявыми седыми волосами. Бабушка намного ниже его ростом, а на голове косынка, которую она снимала только перед сном.

Я не могу вспомнить цвет их глаз, форму губ – с годами всё растворилось в памяти. Не осталось даже ни одной фотографии. Раньше у нас был старый, потрёпанный временем альбом. В нём хранились снимки молодых бабушки с дедушкой и мамы, когда она была маленькой. Но альбом, как и все остальные вещи, остался под обломками нашего дома.

Только лицо мамы всё так же свежо в памяти, её забыть я не могу. Часто вижу до боли знакомые черты в собственном зеркальном отражении. От нахлынувших воспоминаний щиплет глаза и становится грустно. Решаю, что лучше уснуть и не мучить себя туманным прошлым.

Лейла мирно сопит на соседнем диване. Я смотрю на электронные часы – уже два часа ночи. Закрываю глаза, пытаясь уснуть. В прихожей раздаётся звонок моего мобильного. Озадаченная, я встаю и на цыпочках бегу туда. Ошиблись номером? Кто бы стал звонить мне в такое время? 

Быстро достаю телефон из сумки, которую забыла в агентстве. Хорошо, что Лейла принесла её! Отвечаю на звонок, желая поскорее прервать навязчивую мелодию. Не хочу беспокоить подругу.

– Диана, я тебя не разбудил? – раздаётся в трубке голос Имрана.

– Нет, – отвечаю я шёпотом, иду на кухню и закрываю дверь, – что-то случилось?

– Да, у нас форс-мажор. Мне только что звонила Туба, она хочет видеть тебя.

Я молчу, перевариваю услышанное.

– Она видела, который час? – прихожу я в себя.

– Думаю, да. Тебе повезло, что ты не спала, меня она разбудила, – говорит он. – Нужно ехать к ней. В контракте это оговорено.

– Вы серьёзно? – не могу поверить в услышанное. – И как я доберусь до неё в такое время?

– Я заберу тебя, – зевает в трубку Имран. – Напиши мне точный адрес и накинь куртку, – не оставляет он мне выбора.

– Хорошо, – поджимаю губы и завершаю вызов.

Пока пишу ему сообщение с адресом, перебираю в голове все известные мне матерные слова. Эта Туба вообще нормальная? Зачем я понадобилась ей посреди ночи?

Я возвращаюсь в комнату и натягиваю джинсы с футболкой, стараясь не шуметь. Слышу, как размеренно дышит спящая Джу. Время тянется мучительно долго. От бессилия начинаю злиться на вселенную за все те испытания, что она сыплет мне, как из рога изобилия.

Почему это происходит со мной? Как назло, усталость сгущается, будто свинцовая туча, мне хочется спать. Я иду на кухню и варю кофе, но не успеваю его допить – телефон вновь начинает трезвонить.

– Я внизу, выходи, – говорит в трубку Имран.

– Сейчас спущусь.

Тяжело вздыхаю, иду в прихожую. Открываю шкаф и надеваю короткую кожаную куртку, кеды. Забрав ключи, выхожу из квартиры, тихо захлопнув дверь. Когда лифт уносит меня вниз, думаю о том, какая бурная у меня жизнь. Одни приключения на пятую точку! Из крайности в крайность.

Выхожу из подъезда и останавливаюсь как вкопанная. Имран стоит рядом с мотоциклом, в его руках два шлема. Выглядит как настоящий байкер! Увидев меня, он широко улыбается и говорит:

– Поехали?

Я подхожу ближе, настороженно смотрю на него.

– На этом? – спрашиваю, указывая на мотоцикл.

– Никогда раньше не ездила?

– Нет, – качаю головой.

Байк впечатляет своей красотой и мощью. Видно, что он из разряда дорогих мужских игрушек. Но я вовсе не уверена, что готова на нём куда-либо ехать.

– Так мы доберёмся быстрее, – словно отвечает на мои мысли Имран, надевает шлем и садится за руль. – Застегни куртку и садись.

Я в замешательстве следую его указаниям. Только сейчас понимаю, почему он попросил надеть куртку. Когда Имран об этом упомянул, я подумала, что из-за прохладного ночного ветра. Он протягивает мне шлем. Я беру его и надеваю, сажусь на мотоцикл позади мужчины. Чёрт, чёрт, чёрт! Мужчина поворачивается ко мне и улыбается.

– Тебе придётся обнять меня, иначе далеко мы не уедем, – говорит он.

Двигаюсь ближе, неловко хватаясь за него. Байк издаёт протяжный рык и срывается с места. Закрыв глаза, я цепляюсь за Имрана мёртвой хваткой. Кричу, но мой крик тонет в звуках, издаваемых мотоциклом. Он мчится, словно наперегонки с ветром.

Постепенно я привыкаю к скорости и открываю глаза. Тело наполняется чувством пьянящей свободы. Перед нами расстилается лента дороги, освещённая светом фонарей. Мелькают разноцветные огни вывесок магазинов и кафе, образовывая светящиеся стрелы. Мне хочется кричать от восторга. Не думала, что поездка на мотоцикле может вызвать столько эмоций.

Мы пересекаем один квартал за другим. Мне не хочется, чтобы Имран останавливался. Но он сбавляет скорость, заезжает на улицу с частными домами и тормозит у одного из них. Глушит мотор, и байк прекращает свой рёв. Я отцепляю пальцы, слезаю, снимаю шлем.

– Живая? – спрашивает Имран.

– Да-а! – восторженно отвечаю. – Не думала, что это может быть настолько классно.

Он довольно улыбается и берёт шлем из моих рук. Я замечаю, что мне нравится его лицо, когда на нём появляется улыбка.

– Пойдём узнаем, почему Тубе не спится, – указывает он на дом за высоким забором.

Подходит к воротам и нажимает на звонок. Короткий писк оповещает нас о том, что можно войти. Имран заходит внутрь, я следую за ним. Моему взору открывается огромный двухэтажный белый дом с бассейном во дворе и аккуратно подстриженным газоном и кустами. Мы приближаемся к входной двери, но прежде чем успеваем постучать, она распахивается перед нами.

– Имран, котёночек, ты привёз её! – Туба подходит и, обнимая меня одной рукой за плечи, заводит в дом.

Я получаю очередной культурный шок от её внешнего вида. Эта женщина даже по ночам выглядит эпатажно. Нужно привыкать!

– Как ты, белочка? – спрашивает Туба и усаживает меня на диван в гостиной.

И смириться с её манерой называть всех вокруг зверьками…

– Спасибо, со мной всё хорошо, – стараюсь быть вежливой, хотя очень не хочется. Надеюсь, она не будет дёргать меня по ночам всё время. – Вы хотели меня видеть?

– Нет, – вскакивает она и разводит руки в стороны, – это было жизненно необходимо! Мне приснился фантастический свадебный наряд. Я хочу воплотить его наяву! Мы будем шить индивидуально для тебя, по твоим меркам, – её глаза фанатично светятся.

А это не могло подождать до утра?! Мне хочется закричать. Перевожу взгляд на Имрана, он смотрит на меня исподлобья, сдерживая смех.

– Пойдём, – Туба подходит ко мне, берёт за локоть и тянет вверх. – Имрик, дом в твоём распоряжении, можешь занять себя чем угодно. Белочка нужна мне в мастерской.

Я бросаю на Имрана умоляющий взгляд. Он с сожалением улыбается. Иду за Тубой, мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, открываем первую дверь слева и заходим. Большая, просторная комната кажется перегруженной из-за беспорядка. Манекены, лоскутки тканей, бумага – валяются абсолютно повсюду.

– Снимай куртку, располагайся, – командует Туба и подходит к столу, стоящему посреди комнаты. Она садится и достаёт листы бумаги.

Я стягиваю с себя куртку, осматриваюсь по сторонам. Как в таком хаосе можно работать? Мой взгляд падает на железную стойку, на которой висят свадебные платья. Подхожу ближе, рассматриваю их.

– Нравятся? – спрашивает Туба, не поднимая головы, и что-то рисует.

– Да, очень красиво, – отвечаю искренне.

Она молча продолжает рисовать. Изредка смотрит на меня, будто что-то решает в уме, а затем снова возвращается к бумаге.

– Подойди поближе, посмотри.

Я подхожу к ней, встаю рядом. Туба показывает эскизы свадебного платья, в которых, кроме огромного шлейфа, нет ничего необычного. Она поднимает голову и смотрит на меня.

– Ты не впечатлена, – констатирует Ирани, – потому что не знаешь, каким оно будет в итоге. Это только в моей голове! – Туба щёлкает пальцами и продолжает: – Когда платье будет готово, то поразит всю Европу! Мне нужно снять с тебя мерки, придётся раздеться.

Она откладывает в сторону листы, привстаёт и берёт сантиметровую ленту. Да запросто! После сегодняшнего дня для меня это раз плюнуть!

– Да, конечно, – освобождаю себя от футболки, а затем и джинсов.

Туба снимает мерки, отмечая результат в тетрадь. Когда она измеряет мою грудь, просит снять бюстгальтер. Я выполняю все её приказы. Закончив, Ирани прикладывает ко мне гипюр и атлас, записывает что-то на бумаге, кружит по комнате и… Снова начинает рисовать.

– На сегодня всё, – сообщает она через некоторое время.

Я быстро надеваю одежду, и мы возвращаемся к Имрану. Он сидит на прежнем месте, смотрит телевизор, а когда замечает нас – привстаёт.

– Ну что, закончили?

– Да, котёночек, – обнимает она его, – не буду задерживать вас, предлагая чай. Идите, уже поздно.

Интересно, когда она это поняла? Мы прощаемся с Тубой и выходим.

– Ты привыкнешь к тому, что в мире моды все немного сумасшедшие, – заговорщически произносит Имран, когда мы подходим к байку.

– Боюсь, что я уже начала привыкать, – тем же тоном отвечаю я, надевая шлем, и сажусь позади мужчины.

Имран смеётся, заводит мотоцикл. Я обхватываю руками его талию, и мы срываемся с места. На этот раз я не испытываю страха, просто наслаждаюсь поездкой. Через какое-то время понимаю, что он везёт меня в противоположную сторону от моего района. Мы движемся к восточной части города.

Моему взору открывается мост, который расстилается над проливом, соединяя две части города. Никогда не бывала здесь в ночное время. Днём мост перегружен сотнями автомобилей и не впечатляет так, как сейчас, подсвеченный множеством огней и светодиодных лент. Они отражаются на глади воды и переливаются, создавая особенную сказочную атмосферу.

Имран заезжает на мост, сбавляет скорость и, когда мы оказываемся посередине, тормозит и заглушает мотор. Я отодвигаюсь от него, слезаю. Снимаю шлем и жду, пока он сделает то же самое.

– Ты ведь не хочешь спать?

– Нет, но что мы здесь делаем? – после выпитого кофе и адреналина, полученного от езды на мотоцикле, спать мне точно не хочется.

– Ждём рассвета, – улыбается Имран, тянется к мотоциклу, открывает сзади крышку и достаёт оттуда фотоаппарат. – Я подумал, что мы не можем упустить эту возможность. Осталось совсем немного, скоро начнётся восход солнца, а отсюда потрясающий вид.

Я подхожу к ограде и смотрю вниз, где колышется вода, создавая впечатление танцующих огней.

– Красиво, – шепчу, не отрывая взгляда.

Имран встаёт рядом и щёлкает фотоаппаратом воду.

– Если упасть с такой высоты, наверное, можно умереть, – озвучиваю я мысль.

– Этот мост – излюбленное место самоубийц. Те, кто хочет уйти из жизни красиво, приходят сюда.

Я замолкаю и заворожённо смотрю вниз.

– Диана, – Имран поворачивается ко мне, – я прошу прощение за то, что произошло в агентстве. Харун не должен был так поступать.

– Вы всегда извиняетесь вместо брата? – не скрываю своего негодования, отвожу взгляд от воды и смотрю на него. – Это уже второй раз, когда вы просите прощение вместо него.

– Потому что никто не знает его так хорошо, как я, – произносит он мягко. – Харун – стратег и перфекционист. Зачастую его дни расписаны по минутам на месяцы вперёд. Он трудоголик и иногда работает несколько суток подряд без сна. А если что-то… или кто-то мешает достижению его цели, нарушает порядок – Харун не выбирает методов, чтобы устранить это.

– Хотите сказать, что я для него раздражитель?

Он ведь намекает именно на это, разве нет? Имран, запрокинув голову, гортанно смеётся. Я же ничего забавного не вижу. Заметив, что я не разделяю веселья, мужчина прекращает смеяться и серьёзным тоном продолжает:

– Скажем так, в тебе он видит угрозу, которая может разрушить его планы. Издательство было основано ещё нашим дедом, затем управление перешло к отцу, – он делает паузу, размышляет о чём-то. – После его смерти оно оказалось на грани разорения. В наследство нам не осталось ничего, кроме долгов. Харун взвалил всё на свои плечи в двадцать лет. Ему пришлось заключить сделку с человеком, который был готов профинансировать издательство в обмен на пятьдесят процентов наших акций. За эти годы брат не только вывел издательство из кризиса, но и расширил его, увеличив количество выпускаемых журналов. Он открыл модельное агентство, которое упрощает работу рекламного отдела. Контракт с Тубой выведет один из его журналов на мировой рынок. Наверное, ты думаешь, какого чёрта я рассказываю тебе об этом? – он наклоняет голову и улыбается. – Просто я хочу, чтобы ты понимала ответственность, возложенную на тебя… Если Style Wedding станет настолько успешным… есть вероятность, что мы сможем заключить сделку, которая позволит вернуть наши акции. Харун одержим этим проектом, а его судьба зависит и от тебя. Ты – одна из маленьких деталей в большом механизме. И если не сможешь выполнить свою функцию, то вся система полетит, – заканчивает Имран.

Всё это время я внимательно слушаю его и начинаю осознавать всю ответственность. Становится страшно, обнимаю себя руками. Возможно, я недостаточно серьёзно относилась к работе, для меня она – ловушка. А для них – шанс вернуть своё наследие…

– Я поняла. Сделаю всё возможное, чтобы не подвести, – тихо отвечаю.

– Отлично, а теперь посмотри на это.

Имран кладёт руки на мои плечи и медленно разворачивает, чтобы я смогла увидеть нежно-алые цвета, расстилающиеся по небу. Первые робкие лучи солнца показываются из-за горизонта, тонут в волнах, отражаются и множатся от поверхности воды. Восторг и упоение наполняют меня. Наблюдение за рассветом – одно из лучших мгновений, которое можно прожить. Это возвращает к истокам, к самой сути жизни.