– И не надейся, позже сам всё узнаешь. В любом случае, ничего подобного тому, что ты там себе навоображал, здесь нет.
Да, позже он сам всё узнал. Судьи были разными. Были разными и участники заседаний. Иногда в суде начинался настоящий базар и разговоры на повышенных тонах. Иногда судьи даже надевали мантии. Много всего он в последующие годы здесь насмотрелся. Здесь было почти всё.
Не было лишь деревянных молотков и честности.
***
Самостоятельная жизнь тоже внесла коррективы в существование Виктора. Теперь сестра ограничивала их общение тем, что раз в неделю звонила, а в гости они почти друг к другу не ходили.
Из еды Виктор особо ничего не готовил. Обедать в будние дни он всегда ходил в столовую на работе, ну а дома чаще всего питался как попало. Магазинный корм для людей, разогретый в микроволновке и простые блюда типа яичницы, вот и всё его меню. Этого было достаточно молодому организму, не столкнувшемуся ещё с трудностями пищеварения.
Комната на десять квадратных метров всегда была завалена несвежей одеждой. По углам валялись носки, а напротив вечно разложенного дивана, почти круглосуточно мерцал экран монитора.
Даже когда он стал приводить сюда Соню, что бывало довольно редко, особых преобразований присутствие женщины в квартире не создавало. Нет, он, конечно, делал периодическую уборку, особенно, когда приводил её, но Щёчкина связывать свою жизнь с этим неудачником явно не планировала и не рассматривала перспективу наводить порядок в его убогой квартире. Впрочем, вероятно там, где жила она, было немногим лучше.
Словом, жизненный путь Гендальева наметил вполне чёткие контуры. Далее всё должно будет развиваться так же, как и у других нормальных людей. Рано или поздно появится семья и дети, убогий быт потихоньку разрастётся и Виктор станет упорно двигаться к пенсии.
Хотя, кто его знает? Жизнь сложная штука.
Никогда нельзя знать наверняка.
Глава вторая. Понедельник
Звон будильника вырвал его из объятий сна. Гендальев недовольно нажал пару кнопок и, отсрочив подъём на десять минут, снова забылся. Удивительно, но этот краткий промежуток времени дополнительного сна казался бесконечным. Однако после вторичного сигнала, подъём не сделался более лёгким, скорее наоборот. Он переставил будильник вновь.
С третьим звоном, времени на то чтобы добраться до работы оставалось минимум, и больше откладывать было нельзя. Виктор тяжело поднялся с постели и надел очки.
Накрыв кое-как своё ложе пледом, он потащился в маленькую кухню. Поставил чайник, сходил в туалет и как попало почистил зубы.
Вода закипела. Он бросил в кружку две чайные ложки растворимого кофе, три ложки сахара и залил кипятком. Открыв старый, оставшийся от прежних хозяев холодильник, он долго вглядывался в пустые полки, будто рассчитывая, что там появится что-то само.
Наконец он вспомнил о половине плитки молочного шоколада, валявшейся среди грязной посуды на столе. Без особого аппетита Гендальев съел шоколад и, прихлёбывая кофе, вернулся в комнату. Чтобы успеть на работу, или хотя бы не опоздать больше чем на четверть часа, ему надо было выйти через пять минут. Обжигая язык, он сделал большой глоток и поставил кружку на стол возле компьютера.
Его повседневная одежда многослойно висела на спинке стула. Виктор надел несвежую клетчатую рубашку, натянул вчерашние носки и мятые брюки. Шёл поздний октябрь, и на улице уже похолодало, чего не скажешь об офисе. Там всегда была духота и жар как в парной.
Почти залпом допив горячий кофейный напиток, Гендальев вышел в прихожую. Кряхтя, он влез ногами в чёрные ботинки, натянул куртку с капюшоном и вышел из квартиры.
Жилище Виктора располагалось на втором этаже панельной пятиэтажки, а дом, в свою очередь, завершал, стоящую в ряд по улице, вереницу своих близнецов и практически упирался торцом в остановку троллейбуса.
Выйдя на улицу, Гендальев сразу увидел отъезжающий троллейбус с номером 6. Это был его маршрут, и если он сейчас успеет на него – значит, не опоздает совсем. Стремглав он ринулся на остановку, на ходу делая знаки руками. Водитель притормозил и открыл заднюю дверь, Виктор вскочил на подножку и крикнул «спасибо».
К нему тут же подошла толстая кондукторша.
– Проезд оплачиваем, – сказала она неприязненно.
– Да, да, сейчас.
Он достал из кармана проездной:
– Вот.
– А сразу сказать нельзя было! – проворчала кондукторша.
Он не стал поддерживать этот диалог и молча сел на двойное сидение.
Убедившись, что последнее слово осталось за ней, толстая кондукторша заковыляла к своему месту в середине салона.
Гендальев прислонился головой к окну и закрыл глаза. Впереди было восемь остановок и недурно было бы ещё немного поспать. Впрочем, постоянная тряска и плохая дорога не предоставили ему такой возможности. Троллейбус отчаянно встряхивало, а вместе с ним и Виктора.
Он достал из кармана телефон и написал сообщение Соне: «доброе утро, солнышко». В последнее время она всё реже ему отвечала, и он особо уже не рассчитывал на ответ, сделав это, скорее по привычке. Ведь стоило ей ответить хотя бы лаконичным «привет», как его сердце начинало биться быстрее, а серое утро уже не казалось таким унылым.
Но понедельники существовали не для радости, поэтому ответа не было.
Виктор вставил в уши наушники и поднял звук на максимум.
«…мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобооой» – отхаркивало женским голосом радио.
Несколько раз переключив станции, он поймал гороскоп.
«Весы: сегодня вас ожидают интересные события, способные поднять ваше настроение»
Он хотел узнать, что скажут по гороскопу Соне, но оказалось, что овен был в начале и он его уже пропустил.
Чёрт, всё время путаю, подумал Виктор.
– СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА МЯСОКОМБИНАТ, – сообщил ленивый голос в динамиках.
Он встал и, держась за поручни, прошёл к выходу.
***
Милана всегда приходила на работу раньше и редко когда проявляла недовольство по поводу его небольших, но регулярных опозданий.
Офисы мясокомбината находились на внутренней, закрытой территории. Показав на проходной пропуск, он пересёк импровизированный садик, приблизился к старому трёхэтажному зданию и потянул на себя ручку железной двери.
Кабинет юристов был на втором этаже и, быстро вбежав по лестнице, Гендальев вошёл в знакомый офис.
– Доброе утро! – поприветствовал он Милану.
В кабинете они работали вдвоём, а для начальника предназначалось отдельное, следующее по коридору, помещение.
Милана сегодня была не в духе:
– Время пять минут девятого, Витя, почему ты опаздываешь всегда?
– Я… извини!
– Да хватит уже извиняться. Слушай, Виктор, пора приучаться к дисциплине, ты уже больше года работаешь. Это не дело, понимаешь? Слух по офисам есть, что скоро поставят электронную пропускную систему и станут фиксировать точное время прибытия и ухода с работы! Ты же знаешь, что опоздание это дисциплинарный проступок?