Ш: Ты меня удивил…с чего ты так решил? Есть разумные объяснения?
Р: есть и не одно. К нам пришли двое мальчишек. Один имеет холодный рассудок и горячее сердце. Второй – холодное сердце и горячечный рассудок. И у второго нет того, что есть у первого.
Ш: (судя по хмыканью, на лице у шефа удивление)
Р: Я правильно Вас понял, что вы интересуетесь…
Ш: Короче, склихасофский…
Р: У одного из них нет сострадания. Отсутствие сострадания первый и вернейший признак мертворожденной души. Именно такие становятся личем. И тут ничего удивительного. Вспомните Мрака. Те же симптомы. Он не будет жить, но и Смерть его отвергнет. И тогда он озлобится. На всех. Последствия напомнить?
Ш: Спасибо, не стоит. Слишком хорошо я помню эпидемии чумы и оспы.
Р: все верно. Мрак долго скрывал от нас, что он лич. Но, простая случайность сорвала с него маску. Помните, как тяжело было его победить стандартными средствами? Вижу, помните. А на что его учитель тогда не обратил внимания?
Ш: Его учитель был идиот, поскольку не удосужился проверить душу подопечного на мертворождение и, по сути, поощрял появление в этом мире очередного спятившего лича. Поэтому завтра ты проверишь обоих. Чтоб снять все вопросы. И получи от них кровь на анализ. Мне очень нужно.
Р: Хорошо, патрон. Будет исполнено.
Ш: в любом случае надо уже действовать. Мой первый звоночек прозвенел.
Р: Когда?
Ш: три месяца назад.
Р: М-да… радостного мало. Тогда надо скорее определяться и проводить тест, иначе вы недотянете.
Ш: Расслабься. Второй звонок обычно бывает куда мощнее. И страшнее. И гораздо позже. Так что не бзззззди.
Голоса смолкли, и я слышал, как двое посетителей библиотеки сидели и что-то пили алкогольное. Наконец голос шефа попросил Романо прибрать и самому убираться из этого помещения. Хлопнула дверь библиотеки. Послышался звон бокалов. Сдержанные проклятия на незнакомом мне языке. И … тишина.
Я осторожно выглянул и пробрался тихо-тихо к третьему отделению. Там уже никого не было. Только яблоко на столике…
Я взял его. Повертел в руках. Посмотрел на него и так, и сяк. Улыбнулся. И… откусил половину.
Дневник: Память крови
16 июня 2009 года
Вчера я не знал, как описать тот «букет» чувств, который меня охватил после подслушанного разговора нашего начальника и его подручного. Что они там несли про мёртвые души, про превращения и прочий средневековый бред? Я так и не понял ни-че-го! Вот просто абсолютно! И на кой им наша кровь потребовалась?
Утро в офисе началось спокойно. У кофемашины, которую держат для всех, я столкнулся с Романо. Он стоял и ждал, когда закипит чайник, чтобы сделать себе чашку крепчайшего чая. Кстати, он заваривает не пакетики. Он заваривает настоящую заварку. Такую крепкую, чтоб потом от горечи все лицо скукоживается в подобие кулачка, а во рту все вяжет, как после смеси черноплодки и незрелой хурмы. Скулы сводит в ленту Мёбиуса. Я просто попробовал вчера его чаёк. Непередаваемые ощущения.
Так вот, мы стоим у кофемашины. Он заваривает себе свой гиперчай, я жду, когда машина сделает мне крепкий кофе в чашке объемом 326 мл. Пока мой напиток струйкой течет в чашку, я иду к «сахарнице» и беру три пакетика, ложечку, кусочек лимона и веточку мяты. Ой, представляю какую мину бы скривил очередной иксперд, увидев ингредиенты для моего кофе. А мне ТАК нравится. Романо значит можно пить чай, после которого тебя можно спокойно упаковывать в компактную коробочку, потому как сам так скукожишься. А мне мой кофе, который, к слову, много вкуснее этого чая – это слова шефа, мне, значит, нельзя. Ибо mauvais-tone. А вот фиг вам. Я свободный человек в свободной стране. Что хочу, то и ворочу.
И тут он мне как бы, между прочим, говорит: «У тебя хороший прикус». Я поперхнулся лимоном, который жевал с сахаром. Лимонный сок через нос потёк наружу. Твою ж дивизию! Гад! Значит он понял, что я там был во время их беседы.
Я чихаю, я вытираю текущие потоком сопли и слезы, я кашляю, а в глазах у меня мелькают разноцветные искры. Окончательно севшим, дико хриплым голосом я спрашиваю этого невозможного субъекта: «С чего ты взял?»
«Да, наблюдал, как ты морковку ел»,– ответил он, ухмыляясь, – «и яблочком закусывал…»
Меня прошиб липкий холодный пот. «Всё!» – подумал я, – «Теперь я снова безработный…»
«Ты чего побледнел? Тебе нехорошо? Ну-ка присядь… Дыши глубже. Чего испугался? Думал я тебя выгонять буду? Расслабь крестец. Пока шеф мне не скажет, я никого пальцем тронуть не смею. Так что, твоя выходка с яблочком вчера завершилась просто ржанием начальства. Константин Петрович оценил шутку».
Дышать, как мне тогда показалось, стало легче, но вот состояние мокрости не прошло. Меня можно было выжимать.
«Сейчас попей кофейку, кстати, добавь масло бергамота, оригинальное сочетание, а после мы едем в один из медцентров. Патрон желает посмотреть на вас в работе. Сегодня будут только манипуляции над трупами».
«Ась», – не понял я.
«Двась», – в тон мне ответил Романо, – «Что слышал, то и будет. Пей кофе, и галопом к шефу в кабинет. Там ждать его и выполнять все приказы. Скажет сидеть на лапках, как пёсики – выполнять. Сидеть, облизываться, и, вывалив наружу язык, радостно лаять, приветствуя начальство».
Возразить что-либо я не смог. Да и что тут возразить? Теперь я подневольный человек. Хочешь-не хочешь, а обязан выполнять.
Ладно. Беру кофе. Добавляю все ингредиенты, размешиваю сахар (хотя тут лучше использовать мёд) и иду к кабинету шефа. Аккуратно дергаю дверь и натыкаюсь на её абсолютную запертость.
Сажусь на стульчик у кабинета шефа, отпиваю приличный глоток, откидываюсь к стенке и закрываю глаза. Развлекаюсь тем, что смотрю на разноцветные круги, которые появились, как только я закрыл глаза. Внезапно я услышал голоса. Вначале я посчитал, что я того… ку-ку, типа. Крыша, в смысле, поползла набекрень. Тотальный сдвиг по фазе. А вот и нет. Я начал слышать голоса шефа и Романо. А потом я их УВИДЕЛ.
Они сидели у шефа в кабинете, и мирно беседовали. Стоп! Я не понял, а как этот крендель Романо оказался там ранее меня? Я же уходил с миникухни – он там торчал, ждал, когда чай заварится. Нет, я видимо точно поплыл головой.
А тем временем они беседовали о нас. Точнее о визите в один из медицинских центров. Тот, что на Парнасе. Мне в качестве задания определили работу со свежепреставившимся мужиком, а Илье – удаление нарыва. Но прежде надо взять кровь нашу для анализов. Да далась им наша кровь! Что они её, пить что ли будут? Но таким объемом в треть пипетки хрен напьешься.
В общем необычное ощущение: тебя там нет, а ты все видишь и все слышишь. Я вроде как хожу вокруг нашего руководства и смотрю на них. Слушаю. И понимаю, что мало того, что я их вижу и слышу, но я ещё и всё запоминаю. Моментально. Я могу повторить каждую фразу, каждое слово, произнесенные Константином Петровичем или Романо. И вот тут я ловлю на себе взгляд шефа. Взгляд не сконцентрированный, рассеянный, но шеф пытается сфокусировать зрение и поймать меня в поле своего зрения. И тогда я счел разумным открыть глаза, отключиться от присутствия и покинуть кабинет руководства. И вовремя.
Кабинет открылся. Навстречу мне вышел Романо и пригласил меня к шефу. Шеф коротко сказал: «Для устранения сомнений в твоем здоровье ты обязан сдать кровь на экспертизу. Это не обсуждается».
Нет, я, конечно, могу воспротивиться, потому как это незаконно. Но, впрочем, приказы начальства, а особенно этого, обсуждать не стоит. Подозреваю, что такая строптивость может вылезти боком. Главное, чтоб не трогали по рабочим моментам.
«Ну, и что стоим как столп? У тебя тринадцать минут. Кофе-чай -кисель, погрузка в микрик и нах медцентр на митрофаньевском. Ферштейн?»
«Jawohl, mein F?hrer![2 - Так точно, мой фюрер! (нем.)]»– рявкнул я, щелкая каблуками, и удерживая себя от выкидывания вперед правой руки в нацистском приветствии.
«Романо», – тихо, то ли шипя от злости, то ли давясь смехом, произнес шеф, -«прошу тебя напомнить мне, чтоб я всю неделю показывал этому молодчику в качестве образовательной программы фильм «Обыкновенный фашизм». А то распустились ту…»
Финал этой зажигательной речи я не услышал, ибо вымелся подобру – поздорову, во избежание очередной нахлобучки.
Со всеми напитками, подготовкой к поездке и началу практики я уложился в рекордные семь минут. Пил кофе уже развалясь на заднем кресле микроавтобуса, который несся по КАДу в направлении Митрофаньевского шоссе.
Приехали туда уже ближе к полудню. Блин… Ну, и, дырень. Здание явно постройки 18 века. Снаружи малёх обшарпанное. Изнутри…. Если медицинские отделы еще куда ни шло, то подсобки и прочие столовые – жесть какие жуткие. Не хватает только плесени и мышей.
Да, кстати. Вывеска поражает одновременной скромностью и своей «необычностью». Стилизация под начало XX века. Скромно и со вкусом. Но без ятей, еров и ижиц. И при этом, ночью светится все это благополучие ядовито зеленым светом. Просто вырвиглаз. Я видел такое же, но тут шеф всех переплюнул.
Когда зашли – нас сразу отвели в гардеробную, после чего препроводили в кабинет. Что-то вроде ординаторской.
Затем начались сюрпризы. Первое что было сделано, у нас с Ильей взяли кровь на, якобы, анализы.
Затем нас сводили в морг. Да, я не ошибся. Это был морг. Такой не большой. На 15 мест. Как сказал Романо, он никогда не пустует. Я не удивлен. Там я поизображал немного Джека-Потрошителя, а Илью, почему-то мутило. Он что, никогда гнилостных трупов не видал? Или с утопленниками дела не имел? В общей сложности наш начальник гонял меня по анатомке и прочим прикладным дисциплинам более двух часов. Как я это выдержал – не знаю. После морга помылся в душе. Тут, оказывается, есть…