Федору в трудных ситуациях помогала не падать духом и память о дальнем предке: Иване Сундукове. Иван был простым крепостным крестьянином. Он сумел открыть в городе торговую лавку, накопил денег и откупился от помещика. Один из сыновей Ивана стал богатым купцом. С годами генеалогическое древо семьи Сундуковых все больше разветвлялось и крепло, а у его истоков стоял именно Иван.
Федор, как и его далекий предок, в жизни всего добивался сам, никто из родственников или знакомых ему не помогал. Еще учась в школе, Федор самостоятельно скопил довольно большую сумму денег. Сделав уроки, он брал в руки стальную палку-трость со встроенным магнитом и спешил к одной из достопримечательностей города – фонтану «Серебряные струи». Не обращая внимания на реакцию прохожих и отдыхающих, мальчик с помощью стальной палки старательно обшаривал дно фонтана, вылавливая монеты, которые каждый день, отдавая дань давней традиции, бросали в воду жители города, и туристы. Такое необычное «хобби» приносило Федору пусть небольшой, но стабильный доход. Мальчиков-конкурентов Федор отгонял все той же палкой. Если была необходимость, он без раздумий пускал в ход стальную «трость», стараясь бить конкурентов по ягодицам.
Став студентом, Федор, в свободное от учебы время, полгода выполнял курьерские обязанности, затем, решив, что это слишком банально и примитивно, начал приторговывать на блошином рынке статуэтками из фарфора, квантовыми дисками, сушеными грибами. Иногда приносил на рынок и бутылки со сливовой настойкой. Рецепт ее изготовления передавался в семье Ухорезовых от поколения к поколению.
Однажды Федор едва не угодил за решетку. Он случайно познакомился с контрабандистами, которые тайно переправляли на одну из планет, населенной женщинами, размножающимися партеногенезом -то есть, не вступающих в половые контакты с мужчинами – колбы с мужской спермой. Федор получил от контрабандистов заманчивое предложение, от которого он не смог отказаться: за весьма приличный гонорар нужно было раз в неделю работать донором спермы. Ухорезов в назначенное время приходил в специальную лабораторию и за какие-то десять минут из него выдаивали высококачественный биоматериал для пяти трехграммовых колбочек. Этот биоматериал оценивался в кругленькую сумму. Федор знал себе цену. Его геном отличался высоким содержанием Y-хромосом, отвечающих за синтез спермы. К тому же приятно было сознавать, что на одной из затерянных в галактике Туманность Андромеды планете будут жить его дети. И не беда, что своего отца они никогда не увидят.
Однажды в процессе очередной дойки, Федора задержали сотрудники спецслужб. От тюремного заключения его спасло только чистосердечное раскаяние. Федора лишь пожурили и посоветовали в дальнейшем на пушечный выстрел не подходить к контрабандистам.
Угощая в общежитии сливовой настойкой своего однокурсника Владимира Тургинова, Федор приговаривал: «Пей, студент, президентом станешь, эта настойка хранит силу моего далекого предка…». Владимира торговля интересовала мало, он увлекался нанотехнологиями и параллельными вселенными, мечтал открыть свой научный центр, а еще украшал свой досуг спортом: ходил в тренажерный зал, накачивал мышцы. Владимир уважал Федора за напористость и нестандартное мышление, но недолюбливал его за скупость и жадность.
Со временем эти недостатки в достоинства не превратились. Скорее наоборот: стали еще более отталкивающими. Разбогатев, имея каждый год миллиардные доходы, Федор жил очень экономно и ничего лишнего себе не позволял. Дома, чтобы не переплачивать за воду, чистил зубы, используя один стакан воды. Когда шел на кухню, выключал свет в комнате, когда шел в комнату, выключал свет на кухне – в общем, жил по счетчикам. Даже в туалете старался не задерживаться. Плюс к этому не курил, спиртное употреблял в умеренных количествах.
Катя Сомова, заметив однажды эти особенности поведения Федора в быту, в шутку предложила и любовные отношения замкнуть на счетчик. «Чем больше любви ты будешь требовать, тем больше денег придется платить», – попыталась однажды выразить свою мысль девушка. «На любви я экономить не буду, – мгновенно отреагировал Федор, – да и счетчиков пока таких не придумали, в каких единицах любовь измерять тоже никто не знает. Я тебе планету подарил, так что, за все с тобой одним махом расплатился…».
Катя в ответ на эти слова промолчала, но горький осадок в ее душе остался. «Шуток Федор не понимает, – решила девушка. – К тому же с чужим мнением он считаться не привык, нужно воспринимать это как должное».
Сам факт знакомства с Катей в какой-то степени являлся следствием бережливости и скупости Федора. Приезжая на Гариону, он часто ходил обедать в студенческую столовую консерватории. Кормили здесь очень вкусно, и за символическую цену. К томе же за столиками часто можно было видеть оживленных, веселых студенток. От них веяло всесокрушающей молодостью и опьяняющей красотой. Такая атмосфера, как магнит притягивала начинающего олигарха, приятно его возбуждала. Однажды за столик, за которым расположился Федор, села непохожая на своих шумных раскрепощенных подруг длинноногая, поглощенная чтением какой-то книги красавица. Федор, взглянув на девушку, невольно поперхнулся. В красной обтягивающей юбке выше колен, в ярко-голубой, под цвет глаз блузке, незнакомка напоминала экзотический диковинный цветок, выросший на одной из необитаемых планет.
–Приятного аппетита, – сказала Катя, это была она, – и опять уткнулась в книгу.
–Спасибо, – выдавил из себя в ответ Федор. Именно выдавил, поскольку он не отличался галантными манерами и очень редко, общаясь с самыми разными людьми, употреблял словечки типа «спасибо, или, пожалуйста». Один из друзей-компаньонов Ухорезова иногда в шутку говорил: «Ты, брат, не скоблен, не тесан, а слеплен да брошен.». Это меткое выражение Федору пришлось по душе и он не возражал, когда ему давали такую характеристику.
Неожиданно для самого себя, Федор заинтересовался книгой, которую читала Катя. Оказалось, что девушка штудировала самоучитель игры на фортепиано.
Нужно было что-то делать, предпринимать какие-то шаги для продолжения завязавшегося разговора. Федор понимал, что в любой момент девушка может встать и уйти.
– Хотите, я возьму вам комплексный обед? – Федор постарался изобразить из себя любезного джентльмена.
Катя возражать не стала, времени до начала очередной пары оставалось много. Сосед за столиком чем-то привлек девушку. Коротко стриженый, спортивного вида мужчина средних лет с крепкими скулами и внушительным торсом, выгодно отличался мужественностью и уверенностью в себе от развязных нескладных студентов-ровесников. К тому же мужчина был стильно одет, от него веяло дорогой туалетной водой. Пока Катя разбиралась в своих ощущениях, перед ней на столике возник поднос с аппетитно пахнущими блюдами. За обедом Федор предложил Кате продолжить знакомство. Следующим этапом отношений стал шикарный ужин в ресторане. Дальше- больше: последовали полеты на экзотические планеты, дорогие подарки. Федор словно подменили: он на какое-то время превратился в щедрого и обаятельного кавалера.
А потом отношения приняли бурный характер. Через две недели после знакомства с Федором, Катя оказалась в статусе его главной любовницы, хотя, проанализировав свои чувства, девушка поняла, что она воспринимала Федора в первую очередь как… мудрого наставника, опекуна, рассчитывая таким образом хоть отчасти восполнить в душе тот пробел, который образовался за долгие годы жизни без отца. Дело в том, что Катя с ранних лет жила, ничего не зная об отцовской ласке, ее воспитывала одна мать. Мать не любила рассказывать, кем был отец Кати, и что с ним случилось.
К статусу любовницы олигарха девушка быстро привыкала, хотя все чаще ловила себя на мысли, что эта привычка из разряда плохих. Смутное чувство неудовлетворенности поселилось в ее сердце.
В последнее время Федор активно занимался подготовкой к очередным президентским выборам. Он мечтал о власти и был уверен в своей победе. «Эпоха Тургинова закончилась, – убеждал себя и своих единомышленников Ухорезов – общество созрело для другого президента- более жесткого и более амбициозного, способного повести федерацию к новым космическим рубежам.»
Анти-общежитие
Спасательный звездолет прибыл на Гариону поздно вечером. Андрею ничего не оставалось, как идти с Катей в «Анти-общежитие». Журналист, когда служебные дела вынуждали его задерживаться на работе, ночевал в этом необычном для многих заведении. Небольшую комнату в бесплатное пользование он получил благодаря своему знакомству с редактором «Анти-газеты» Семеном Корешковым. С Корешковым Андрей познакомился несколько лет назад на испытаниях машины времени. Тогда случилось непредвиденное: перемещенный в прошлое наноробот не удалось вернуть на испытательный полигон. Андрей не удержался от эмоций и в материале, который он подготовил для «Голоса Вселенной», обратился с просьбой к ученому Совету федерации рассмотреть его кандидатуру в качестве подопытного на следующих испытаниях машины времени. «Журналист обязательно должен быть участником процесса, а не сторонним наблюдателем, – написал Андрей в статье, – надеюсь, что мне удастся подготовить репортаж о путешествии в далекое прошлое. Кто знает, может быть, мне повезет, и я отыщу следы наноробота и пойму, почему произошел сбой.».
–Молодец, старик, – похвалил Андрея Семен Корешков, – если ты станешь автором такого репортажа, – милости просим в «Анти-газету». У нас не заржавеет: место на первой полосе тебе обеспечено, плюс – получишь хороший гонорар. А чтобы ты не забыл о моем предложении, могу решить твою жилищную проблему. Знаю, что ты не местный, живешь на Капельке и каждый день на общественном транспорте добираешься до Гарионы. В «Анти-общежитии» есть свободная комната, я договорюсь, чтобы ее тебе предоставили.
Так что в какой-то степени Корешков держал Андрея на крючке, дожидаясь пока тот созреет для перехода в «Анти-газету».
– Вот мы и пришли, заходи, – Андрей пропустил вперед Катю. Девушка чувствовала себя очень уставшей, но на искреннее удивление у нее хватило сил: над входом висела вывеска с надписью «Выход». В фойе стоял грубо сколоченный деревянный стол, на котором возвышался причудливого вида телефонный аппарат – такие винтажные вещи можно было увидеть только в каком-нибудь музее старинного быта. Стены были украшены плакатами с лаконичными инструкциями, разъясняющими правила поведения в «Анти-общежитии». Курить можно было не только в комнатах, но и в туалете и на лестничных площадках. Гости могли оставаться на ночь, но в дневное время с 10.00 до 17.00 приходить в гости не разрешалось.
Катя невольно тряхнула головой, словно пытаясь отогнать увиденное, как навязчивое сновидение, но телефон неожиданно громко зазвонил, откуда-то сбоку открылась дверь и подошедшая к аппарату женщина сняла трубку.
– Привыкай, – прокомментировал эту сцену Андрей, – здесь еще не такое увидишь, главное, есть, где отдохнуть.
В комнате Катю ждали новые открытия: в углу она увидела две кровати с панцирными сетками, давно не крашеную тумбочку, на которой возвышался черно-белый телевизор, замасленную электрическую плитку и большую чугунную сковородку с остатками жареной картошки.
«Да, это не бревенчатый домик со всеми удобствами и Кузей – роботом-слугой на Янтарной», – подумала Катя.
Андрей включил телевизор. Черно-белый экран замерцал. На канале, владельцем которого недавно стал Федор Ухорезов, передавали прогноз погоды. «Побродив» несколько секунд указкой по метеорологической карте федерации, сексапильная ведущая неожиданно начала рекламировать противозачаточные средства и таблетки от геморроя. При этом не оставалось сомнений, что именно реклама, а не прогноз погоды составляет главную цель передачи.
– Только этого нам не хватало, – недовольно пробурчал Андрей, заметив, как покраснели щеки Кати.
Через несколько минут закипел чайник. Андрей достал из тумбочки баночку липового меда, недавно привезенную им из родного города. Мед оказался очень вкусным – такого Катя никогда не пробовала. Бутерброды с докторской колбасой, соленые огурчики, маринованные грибы тоже пролетели в желудок, как молния в небе. Не отказалась девушка и от стопки самогона.
– Это первач, наш капельский, – пояснил Андрей. – Выпей, легче станет.
И действительно, после самогона стало теплее на душе. Уже не казались такими жуткими воспоминания о посещении душа. Чтобы помыться, Катя стояла в очереди минут 15. В самом душе пришлось долго крутить краны: как оказалось, синий кран был подключен к трубе с горячей водой, а красный – обеспечивал поступление холодной воды. Но все-таки Катя сама справилась со всеми трудностями. А наградой за это стала кровать с прогибающейся панцирной сеткой, на которой можно было подпрыгивать, как на батуте. Девушка поймала себя на мысли, что ее переполняет радостное чувство от крепнущих связей с человеком – еще вчера таким далеким, а сегодня ставшим таким близким.
– Отдыхай, располагайся как дома, – Андрей достал из шкафа чистое белье и протянул Кате. – Мне нужно часа два поработать, написать материал о нашем приключении. В «Анти-общежитии» на третьем этаже есть что-то вроде пресс-центра. Там я спокойно смогу сделать свое дело.
Катя покормила Джексона, погладила его по спинке – хамелеон казался вполне счастливым и умиротворенным. Отключила космофон – после пережитого общаться ни с кем не хотелось- и с удовольствием вытянулась на пружинящей кровати.
– Подушка такая же мягкая, как и плечо Андрея, – уже засыпая, подумала Катя, – скорее бы он приходил, не люблю спать одна в незнакомых местах. Наверное, мне приснится анти-сон…
Андрей вернулся часа через три. Не включая свет и стараясь не шуметь, плеснул в рюмку самогона, выпил. Катя спала. Андрей с величайшей осторожностью забрался под одеяло, представляя, что он пробирается сквозь кротовую нору. Минуту полежал, подумал – и решился. Кровать, на которой спала Катя, располагалась от Андрея на расстоянии вытянутой руки. Мгновение – и это расстояние со скоростью, близкой к скорости света, Андрей преодолел. Панцирная сетка качнулась и Катя оказалась так близко, что можно было сойти с ума. Совсем голая, без всего, в чем мать родила. Андрей набрался смелости и прижался к девушке одновременно и нежно, и страстно. Катя в этот момент вспомнила о телевизионной рекламе противозачаточных средств, но подниматься с кровати так не хотелось, что она даже не открыла глаза.
Электрик Алмазов
Катя проснулась от негромкого, но настойчивого стука в дверь. Андрея не было – он ни свет, ни заря ушел на работу, оставив на столике записку с разъяснениями, где, что лежит, как что включать.
– Кто это, что нужно? – приходя в себя, спросила Катя.
– Извините за беспокойство, я Артем Алмазов, электрик, – в ящичке на выходе нет данных о показаниях счетчика от вашей комнаты за прошедший месяц, – человек за дверью на несколько секунд замолчал. – Может быть, вы откроете дверь, я могу сам снять показания со счетчика.
– Подождите минуту, мне нужно одеться, – девушка, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, привела себя в порядок и открыла дверь.
Электрик Алмазов излучал свет, он весь сиял, как медный грош на солнце. Артем, еще находясь за дверью, каким-то непостижимым образом понял, что его ждет знакомство с красивой обворожительной девушкой. Чутье его не подвело. Алмазов был большим знатоком по части женского пола. В свои сорок пять лет он имел за плечами большой опыт общения с самыми разными женщинами. Только официально Артем был женат шесть раз. И что примечательно: все оставленные им жены сохранили его фамилию. Ни одна из бывших его жен не захотела вернуться к своей девической фамилии. Только в «Анти-общежитии» проживали четверо дам с фамилией Алмазова. И все воспитывали детей, нажитых с Артемом. При этом сам отец оставался свободным, как ветер. Как шаловливый ветер. Не мог Артем совместить на продолжительный срок любовь и необходимые бытовые заботы. Ему невыносимо трудно было ложиться спать каждый вечер с одной и той же женщиной, даже любимой. Как зерно отделяют от плевел, так и любовь нужно отделять от пошлости быта, считал Артем.
– Наше заведение скоро станет алмазным, золотой ты наш, – шутила над Артемом комендант «Анти-общежития» Нюра Пройдохина, – нет, нужно менять тебе фамилию, иначе ты плохо кончишь. Точнее, не менять, а вернуть тебе фамилию, с которой ты родился: Грязнулин. Забыл поди, что это в «Анти-общежитии» ты стал Алмазовым, Грязнулин?
– Нюра, скорее ты станешь Алмазовой, чем я сменю фамилию, – отвечал на такие речи Артем.
Катя увидела самоуверенного спортивного вида мужчину с модным кожаным рюкзачком за плечами. Мужчина, улыбаясь, подошел к счетчику и, посветив фонариком на стеклянное окошечко, сказал: « Андрей любит картошку жарить на плитке, хотя ночует здесь редко, ничего почти не набежало. Вы ему кем приходитесь?
– Анти-женой, – Кате почему-то захотелось подерзить не в меру любопытному электрику.
– Значит, любовница. Скоро комендант может вас попросить освободить комнату. Не волнуйтесь, что-нибудь придумаем. А чтобы лучше думалось, угостите меня чаем или кофе. Я ведь знаю, что вы с Андреем пережили не очень приятные минуты, когда добирались до Гарионы. Я ночью увидел свет в пресс-центре, захожу, а там Андрей работает. Вот он меня и посвятил во все, ну или почти во все. Можно сказать, это чудо, что вы не пострадали.
После такого признания, Кате ничего не оставалось, как идти ставить чайник. Выпив вторую чашку чая, Артем решил перейти на «ты».
– Катя, многие не верят, что у меня сердце находится не слева, а справа, – озадачил девушку Артем. – Я поэтому и живу в «Анти-общежитии». Можешь сама убедиться, что я не обманываю тебя – приложи ладонь к правой стороне моей груди. Ты должна почувствовать, как бьется мое горячее сердце.