Александр Александрович Козырев
Темный круг. Наследие Вассар


Он лежал наверху в своей комнате, наслаждаясь редкими минутами покоя. Скоро нужно было вставать и отправляться в город – на рынок и в мясную лавку: ближе к ночи в трактир собирались наведаться важные гости. Событие само по себе не беспокоило Деньшу: бывало, что он готовил приемы по несколько раз на неделе, но его всегда охватывало необъяснимое волнение, когда в трактире собирались обсуждать свои дела градоправитель Харрас и примий Легур.

Деньша вышел из трактира после обеда, рассчитывая вернуться под вечер и помочь приготовить хороший ужин. Он шел по улице, степенно здороваясь с немногочисленными прохожими, – многие уже покинули пограничный город; за ним шли несколько слуг, отправленных Пиритом ему в помощь. Еще недавно оживленный, рынок был почти пустым, лишь несколько лавочников продолжали торговать, остальные, свернув свои дела, тронулись вслед за горожанами в более безопасные районы Кьянка.

– Добрый день, Стап! – поздоровался Деньша с торговцем фруктами, расположившим свою лавку в крайнем торговом ряду, прямо на главной дороге к черно-белой башне.

– Добрый, добрый! – засуетился Стап. – Что сегодня, Деньша? Неужели кто-то из торговцев решился остановиться в нашем городе в такое время?

– Нет, сегодня у нас будут особые гости.

– Неужели градоправитель и примий снова собираются под вашей крышей? – захлопал себя по пухлым бокам Стап и сразу перешел на шепот. – Храни нас, Сиана-Яра! Деньша, опасайся храновников, они в последнее время страшно лютуют. Говорят, в соседней деревне опять сожгли кого-то, – он быстро закивал белой головой, не отпуская юношу взглядом.

Деньша принялся осматривать фрукты.

– Хранители изловили темного? – он спросил без особого любопытства, всем своим видом показывая, что его больше интересуют яблоки, вываленные на отдельный небольшой прилавок. Дела Храна были закрытой темой, он не хотел ее продолжать, да и глаза и уши храновников были повсюду.

– Так-то оно так, – непрестанно озираясь, продолжал седовласый торговец. – Только кто же знает, как они это определяют. Страшно становится жить, Деньша, день ото дня страшней.

На лице торговца действительно читался страх, но Деньше показалось, что торговец слишком уж внимательно на него смотрит.

– Нас не касаются дела Храна, – ему хотелось скорее прекратить этот разговор. – Давай лучше на фрукты твои посмотрим. Мне яблоки нужны, красные, сладкие.

– Конечно, конечно! Смотри! – торговец тут же поспешил поставить на прилавок целую корзину красных яблок, обильно покрытых воском, после чего полез в какой-то ящик и принялся, по-стариковски кряхтя, выкатывать небольшой бочонок.

– Мне только яблоки, – замахал руками Деньша, пытаясь остановить услужливого торговца.

– Да ты попробуй! Это же знаменитое Лисское! Клянусь, градоправитель будет в восторге от такого вина, его редко найдешь в наших краях!

Стап откупорил бочонок и налил немного рубиново-красной жидкости в два маленьких деревянных стаканчика, протягивая один Деньше.

– Попробуй!

Закатив глаза, торговец шумно втянул воздух.

– Чувствуешь запах? Так пахнут весенние цветы на лугу. А вкус! Порази меня Сул-Ур, какой божественный вкус! Восторг, правда?

Юноша пригубил вино. На вкус оно показалось ему похожим на смесь орехов и кислой вишни, аромат сильно ударил в нос, он поморщился: «Как такое можно пить?», но сделал глоток, чтобы не обидеть торговца.

– Думаешь, градоправителю Харрасу оно придется по вкусу? – продолжал морщиться Деньша, чувствуя, как внутри растекается приятное тепло.

– Конечно! Это лучшее вино во всем Кьянке! – подбоченившись, похвастался Стап.

– Сколько хочешь за бочонок? – юноша нахмурил брови.

– Скромные семьдесят медных монет меня вполне устроят, – хитро улыбнулся торговец.

– Семьдесят монет? Слишком дорого, Стап! Может, договоримся на пятьдесят? – начал скидывать цену Деньша.

– Мало, могу уступить тебе десять монет как другу! Но с одним условием, Деньша: ты расскажешь градоправителю, у кого купил это прекрасное вино.

– Хорошо, давай бочонок и яблоки за шестьдесят, тогда расскажу не только градоправителю, но и другим гостям.

– По рукам! – Стап радостно протянул руку.

Деньша отсчитал монеты и отсыпал ему увесистую горсть. Тот пересчитал их и с довольным видом отдал товар.

Юноша еще некоторое время провел на рынке: купил овощи, в мясной лавке сторговал добротную свиную вырезку, выбрал несколько пахучих приправ к ней – и поспешил вернуться в трактир.

В пустом зале слуги составляли столы и готовили приборы.

Пирит встретил Деньшу на кухне. Он разложил купленное на большом столе и, внимательно осмотрев бочонок, вскрыл его.

– Где ты раздобыл Лисское? – он удивленно поднял густые брови.

– Стап предложил, – Деньша завязывал фартук, готовясь помогать Пириту.

– Много отдал? – прикрыв глаза, Пирит вдохнул аромат вина.

– Шестьдесят за бочонок и корзину яблок.

– Дороговато, конечно, но сегодня мы его точно продадим: наши знатные гости любят раскатать бочонок вина за ужином! – Пирит уже предвкушал удачный вечер. – Стап меня удивляет! Где он находит такие товары?

– Я не спросил, где он его достал, но, думаю, у торговцев, что ушли с караваном на север. Может, они направились в Прочицу к бояру Титу предлагать южные диковинки? – предположил Деньша.

– Они же только вчера выехали, я вроде осматривал их товары, но бочонки не приметил, – слегка прищурился Пирит.

– Как тут приметишь! У нас столько посетителей было за последние недели, только и успевали огонь в печи поддерживать да постели менять, – Деньша начал доставать нужную ему кухонную утварь.

– Да, да, – с готовностью поддержал Пирит. – Хорошее время было. Сейчас, конечно, будет затишье, но и отдыхать порой нужно. Сегодняшний вечер обещает быть добрым!

Пирит снова повеселел и принялся разделывать сочное мясо, разрезая его вдоль волокон на длинные куски, ловко извлекая жилы.

Деньша вымыл и нарезал овощи, достал из большого погреба недавно собранные грибы и принялся тушить их на сковороде. Работа на кухне закипела.

Вечером, когда светило Сиана-Яра почти спряталось за верхушками Парящих гор, а тень от высокой башни растворилась в спускающемся на город сумраке, в трактир вошел градоправитель Лодин Харрас. Деньша в который раз залюбовался гостем. Он был красив, достаточно высок и, несмотря на свой уже не совсем молодой возраст, крепко и ладно сложен. Все в нем выдавало человека, знающего толк не только в баталиях. Его темно-русые волосы, почти достававшие до плеч, были откинуты назад, открывая высокий лоб, прочерченный тремя уже довольно заметными морщинами; прямые брови слегка нависали над темно-синими глазами; тонкая линия губ пряталась в изгибе вытянутых в стороны четко очерченных усов; острый подбородок прикрывала короткая, но густая бородка, упиравшаяся в белоснежный воротник рубашки. Одет он был подчеркнуто просто: темный дуплет с длинными рукавами, тканевые перчатки на руках, сидящие по фигуре штаны, заправленные в высокие, почти до колен, сапоги из мягкой кожи. Лишь шею украшала толстая, не лишенная изящества золотая цепь с подвеской, инкрустированной сапфирами. Деньша – и в этом он был далеко не одинок – испытывал трепет, когда видел Харраса: даже походка его казалась ему особенной – напоминала крадущегося к добыче могучего саблезуба. Из рассказов дяди Пирита Деньша знал, что сегодняшний градоправитель Вартияра за особые заслуги в Аларской войне получил от Архипровида Храна Сулгрика титул здебора (побеждающего) при молчаливом единодушии Высокого совета – единственный во всем Кьянке. Последние слова трактирщик произносил обычно с придыханием и делал после них многозначительную паузу.

Лодин Харрас явился в сопровождении своих верных сотенных: Пяста и Рукона. Первый, одетый, как всегда, в одежду мышиного цвета, был здоровяком, на полторы головы выше здебора, с простым небритым лицом и коротко стриженными волосами. Рукон же был одного роста с Харрасом, всегда носил черную, плотно прилегающую к телу одежду, его угольно-черные жидкие волосы были собраны в хвост.

Гости сели за большой стол и сразу попросили по кружке пива и немного закуски. Деньша понял, что примий задерживается, подал пива и жареного мяса с тушеными грибами.

– Деньша, приветствую тебя! Давно тебя не видел! – огромный воин, походивший на медведя и обликом, и походкой, приветливо улыбнулся юноше.

– Добрый вечер, господин Айрин! – Деньша скромно улыбнулся в ответ. Даже в тусклом освещении трактира было заметно, что у юноши глаза разного цвета: один – голубой, похожий на морскую волну, накатывающуюся на белоснежные пляжи, второй – почти черный, с грязно-желтыми пятнами.

– Мы с Руконом ненадолго, принеси еще по кружке пива! – попросил Пяст, на что Рукон недовольно хмыкнул. Деньша побаивался его: Рукон редко менялся в лице и почти никогда не улыбался. В городе его прозвали вороном, то ли из-за привычки всегда носить черное, то ли за горькие вести, что он часто приносил в силу особенностей своего дела, в любом случае на окружающих он производил тягостное впечатление.

– Сейчас принесу, – тут же отозвался Деньша и живо наполнил еще две кружки хмельным напитком. Пирит прикорнул на кушетке в кухне, помощник не стал его тревожить до прихода примия.

Пяст, подавшись грудью к спутникам, негромко рассказывал вести с лесной заставы, расположенной в самом сердце Инистого леса, но, когда заметил приближающегося Деньшу, замолчал и заулыбался, расправляя насупленные брови: юноша вызывал у него симпатию.
>