Завернув его на бедрах, Эрик подошел вплотную.
– Ты ничего не будешь делать, – повторил он, поймав мой взгляд. – Завтра сделаешь вид, что ничего не произошло.
– А как же…
Он заткнул меня поцелуем прежде, чем я успела закончить фразу. И на этот раз он был настойчивее, прижавшись ко мне максимально. Так, что я чувствовала, насколько этот горячий парень был возбужден. Не устояв перед соблазном, я забросила руки на его плечи и позволила себе немного расслабиться. Тем более, с Эриком это получалось божественно.
– Никакого секса, – произнесла я между поцелуями.
Глава 4
Я не сильна в физике, но кое в чем уверена на все сто. Время останавливается, когда тебя целует Эрик Принстон. А еще становится очень жарко, когда он рядом.
Это опасно. Я понимала, что играла с огнем. Знала, что нужно немедленно прекратить это и прогнать его. Можно было и дальше продолжать обманывать себя и убеждать, что у меня просто шок. Но Эрик-то ни в чем не повинен. Я давала ему ложные знаки. Он ненормальный и слишком напористый, но не дурак. Мы не сможем быть вместе. Слишком разные.
Я вот-вот собиралась сказать все это, остановить его. Но с каждой секундой, пребывая во власти уверенных прикосновений и бесконечных поцелуев, все больше растворялась в нем. Будто Эрик сам контролировал мои эмоции. Ладно, я могла бы свалить все на него.
Его руки опустились на мои ягодицы, и я застонала, когда он сильно их сжал. А затем с легкостью поднял меня, заставляя обвить ноги вокруг его талии, и понес в сторону кровати. Если я и подумала что-то сказать, то тут же забыла, когда наши языки сплелись в новом раунде пылкого поцелуя.
В этот момент мой мозг был не просто отключен, он был расплавлен.
Не удивительно, что я совсем растерялась, когда Эрик вместо того, чтобы уложить меня на любую из горизонтальных поверхностей в этой комнате, просто поставил на ноги и отстранился. А затем плюхнулся на мою, между прочим, постель и с самым непринужденным видом закинул руки за голову.
– Можешь продолжать, – великодушно произнес он.
Я покосилась на внушительный бугор под полотенцем, пытаясь догнать его мысль.
– Что?
– Ты собиралась меня лечить, нет? – как ни в чем не бывало уточнил Принстон. А затем проследил за моим взглядом, который вовсе не собирался отрываться от одного крайне интересного зрелища, и добавил: – О, не обращай внимания. Это просто стояк.
Я нервно хмыкнула и посмотрела на его лицо. И что этот гад? Самодовольно улыбался, конечно!
– Ты сама сказала – никакого секса, – пожал плечами Эрик.
– Я и не думала об этом! – заявила я, сложив руки на груди. А затем взгляд снова метнулся на бугорок, который начал подергиваться. – Эрик! – возмущенно воскликнула я.
– Что!? Я не могу это контролировать. Ты очень сексуальная, и у меня крыша едет, так сильно я тебя хочу.
Я сдержала улыбку. Под его обжигающим взглядом действительно чувствовала себя самой желанной.
– Не ври мне, Принстон! У тебя и до этого с крышей не все было в порядке.
Он улыбнулся, но как-то грустно.
Я несмело подошла, чтобы осмотреть его рану. Удивительно, но после душа она стала напоминать царапину. Наверное, он был вымазан не своей кровью, и мне показалось, что порез был более глубоким.
– Сейчас вернусь.
Взяв из аптечки пластырь, я присела на край кровати, чтобы заклеить поврежденные места. Эрик был полностью расслаблен, размеренно дышал, пристально следя за каждым моим движением из-под полуопущенных век.
Не удержавшись, я очертила пальцем его идеальные кубики пресса, поднялась выше на мышцы груди и пощекотала шею. Он улыбнулся. Его взгляд потеплел.
– Похоже, на тебе все заживает, как на собаке, – констатировала я, осмотрев его губу. На ней была лишь маленькая трещинка. Синяк на скуле пожелтел, а над бровью образовалась засохшая корка крови.
Эрик фыркнул и перехватил мою ладонь. А затем потянул на себя и уложил рядом, накрывая нас с головой одеялом.
Я засмеялась, когда он вздумал меня щекотать в отместку.
– Хватит! Эрик! Перестань!
– Теперь ты пойдешь со мной на свидание? – неожиданно выдал он, нависнув сверху.
– Нет!
– Ты будешь настоящей свиньей, если откажешь мне. И это после того, как я спас твою честь. А возможно – и жизнь!
– Это нечестный прием! Ты давишь на мою совесть.
Эрик застыл и прищурился, будто что-то услышал. А затем откинул одеяло и осмотрелся. Я тоже напряглась, пытаясь уловить хоть единый посторонний шорох. Было тихо.
– Ты слышишь это? – спросил он. А затем наклонился ко мне и сам же начал издавать противный звук. – Хрю-хрю. Хрю!
– Эрик! – засмеялась я, отталкивая его наглую морду.
Тогда он начал хрюкать пуще прежнего, и в ход пошли подручные средства. Я запустила в него подушкой, от которой он ловко увернулся, продолжая издавать эти мерзкие звуки. А затем еще и завизжал так, что я практически согнулась пополам от смеха.
– Ладно! Хорошо! – закричала я. И, дождавшись, когда он успокоится, тише добавила: – Ты победил, несносный человек.
– Круто! – удовлетворенно выдал он и снова улегся рядом.
А затем обнял меня так, будто мы делали это уже сотни раз – просто лежали, как парочка влюбленных, и думали каждый о своем. Удивительно, но меня это даже не напрягало. Возможно, только первые несколько секунд, а потом я расслабилась и прикрыла глаза.
Эрик пальцем вырисовывал узоры на моем предплечье, а плавные движения его грудной клетки при дыхании успокаивали, убаюкивали.
– Где твоя мама? – спросил он шепотом.
– Здесь, – без заминки ответила я. – В Бозмене. Два года назад они с папой развелись, и она вышла замуж за Оливера Купера.
– Тот самый миллионер? – уточнил Эрик.
– Угу. Владелец компании по производству охранных систем.
– Почему ты осталась с отцом?
Я усмехнулась. Меня забавлял наш разговор и тот факт, что я выкладывала самые тщательно скрываемые факты своей жизни малознакомому человеку. Он слишком быстро завоевал мое доверие. Даже Калеб не знал эту историю.
– У Купера есть сын. Мой сводный брат. Он настоящий придурок. Мы с ним не поладили. Маме нравится ее новый дом и образ жизни. Для нее это важнее, чем наши с ней отношения. Мы часто ссорились. А отец… Ну, он был разбит после развода. Мама не просто ушла, а отсудила у него больше половины имущества. Ему пришлось переехать на окраину города и снимать эту допотопную развалину. Терпеть не могу этот район.