– Подстраховаться лишним никогда не бывает, – отмахнулась Карнелла. – Ты бы лучше пошел с ним на площадку, посмотрел его успехи, может, похвалил бы.
– Нет, – покачал головой Киртулик, – все то, что мы сейчас будем для него делать, будет выглядеть как благодарность за эту ситуацию. И кроме злости и раздражения с его стороны это ничего больше не вызовет. Не стоит. Сейчас принцу как никогда нужно, чтобы его никто не трогал. Он находится именно в том состоянии, на которое мы даже не могли рассчитывать; нам сейчас нужно сделать самую малость, чтобы ничего не испортить: оставить его в покое…
Глава 2, в которой я наконец-то начинаю находить общий язык с драконами-принцами
Я с удовольствием отметил, что запас прочности моих крыльев продолжает расти. В этот раз мне удалось продержаться в воздухе восемь с половиной минут. Еще совсем немного – и будут долгожданные десять, после которых господин Киртулик начнет учить меня новым вещам. А они впечатляли: рана, которую я вчера получил от того, что Меридия потеряла над собой контроль, была очень серьезной. И любой, даже самый опытный лекарь возился бы со мной несколько часов. А Хитава… просто зализала такую рану за пару минут. Конечно, она сама сказала, что немалую роль сыграло то, что для меня с ней сошлись звезды и наши Доминанты оказались одинаковыми, но это все равно очень воодушевляло.
По приземлении меня ожидал сюрприз в виде Хольдвига, пришедшего посмотреть на мою тренировку. Это было очень и очень странно, ибо принцы до сих пор сторонились меня и не изъявляли большого желания общаться. Впрочем, нетрудно понять, что изменилось. Не удивлюсь, если о нашем разговоре в кабинете Мизраела уже известно всему замку…
– Можно тебя на несколько слов, Дитрих, – нервно спросил Хольдвиг, дождавшись, пока я дематериализую крылья.
– Конечно, – вежливо кивнул я.
– Ты ведь идешь на завтрак? Пойдем, поговорим по пути.
Идти на завтрак я не собирался, в моих планах было перекусить в своей комнате и как следует выкупаться. Не став, однако, упускать подходящий момент наладить отношения, я кивнул и направился в нужную сторону.
– Я… ну, в общем, это… хотел сказать спасибо… за сестру, – смущенно пробормотал он. – Конечно, она вчера вышла из себя, но она не специально…
– Я же ясно дал понять Мизраелу и остальным, что не держу на нее зла, – с легким удивлением сказал я, – ну вышла из себя и вышла, с кем не бывает. Подрастет – научится держать себя в руках.
Внутренне же я был невероятно горд собой. И тому имелся целый ряд причин. Во-первых, закатить истерику и устроить скандал – означало бы выставить себя слабаком и нытиком. А если я хочу выжить среди драконов – я должен сделать все, чтобы обо мне не сложилось такое впечатление. Лишь показав себя сильным и устойчивым к таким ситуациям, я смогу в будущем избежать давления на себя. А если показать слабость характера – то я лишь дам им понять, что таким образом мной можно легко манипулировать. Во-вторых, я долго думал об этом сегодня утром. И я прочитал то, что они могут предположить, будто я хочу уйти к Уталаку. Они наверняка хорошо подготовились к этой ситуации и знали, как меня переубедить. В итоге я бы все равно остался на Лазурном острове, но отношения со Старшими драконами были бы испорчены. А этого допускать ни в коем случае нельзя. Необходимо помнить, что у меня больше нет родины, нет дома, куда я мог бы вернуться в случае неудачи. Я теперь сам за себя – и любая ошибка может стать для меня роковой. Ну и, в-третьих, это вызвало во всем замке изрядный переполох. И мои Доминантные Цвета были очень довольны сложившейся ситуацией. В самом деле, введя в замешательство все старшее драконье поколение, я испытал почти физическое наслаждение от этой ситуации.
– Ты и за прием наш извини, – смущенно пробормотал дракон минуту спустя. – Ты же уже знаешь, что я был исполнителем этой дурацкой шутки?
– Да, – кивнул я, – раз уж мы так радушно беседуем, то тоже признаюсь: я подслушал часть твоего разговора с Меридией после того, как ваша затея провалилась. И, в общем-то, с твоей подачи узнал, что означало касание аметистового камня, чем это для меня было чревато.
– Все-таки ты был там, – удовлетворенно кивнул Хольдвиг, – я так и думал. Если бы мог тогда ходить – обязательно тебя бы поймал, уж очень я тогда был зол, что шутка моя не удалась, а шкуру мне надрали просто от души.
– Не думаю, что ты бы меня поймал, – с улыбкой сказал я. – Ты верно заметил: я – сильный иллюзионист. Да ты и сам на площадке все видел, даже натасканному бойцу Киртулика на песке и знающему, что он ищет, потребовалось больше пяти минут, чтобы меня изловить. Это при том, что мне тогда в голову ударила… эта жажда полета.
– Да уж, прекрасно тебя понимаю. Ощутить это в первый раз – никакими словами не описать, – кивнул мой собеседник. – Правда, знающие драконы говорят, что когда свою пару находишь – еще сильнее крышу сносит.
– Кстати, а расскажи мне, – внезапно спросил я. – Вот ты говоришь, Меридия вставала на крыло, значит, она училась летать. А драконята, которых тренирует Киртулик, летают вовсю и никаких неудобств не испытывают, хотя они, очевидно, младше Меридии. Как же так?
– А очень просто, – ответил Хольдвиг. – Наши детеныши при рождении, естественно, вылупляются из яиц. И первые десять лет они – маленькие и нежные существа, требующие любви, ласки и заботы. Ты уже читал, что драконы бывают четырех классов, – и, получив мой утвердительный кивок, продолжил: – Так вот первые десять лет драконята пребывают исключительно в этом облике вне зависимости от происхождения. После десяти лет у них начинают очень быстро расти крылья, к двенадцати годам они вполне способны удерживать себя в воздухе. Так что те малыши, которых тренирует Киртулик, – это дети, которым, наверное, по пятнадцать, может, шестнадцать лет. Но вот беда: к двадцати годам тело дракона также начинает очень быстро увеличиваться в размерах. И крылья становятся временно неспособны держать своего хозяина в воздухе. В этом же возрасте драконята учатся оборачиваться в людей и начинают постигать искусство овладения вторым телом. Что и продолжается до достижения малышом пятидесяти лет. К этому времени у драконьего тела, которое растет и развивается одновременно с человеческим, крылья вырастают и крепчают. И уже тогда дракон снова пытается покорить небо. Казалось бы, он взлетает впервые, но нет, на самом деле он возвращается в него. И вместе с этим в его душе отпечатываются Цвета, навсегда определяя его характер.
– И как же, интересно, малыши растут и воспитываются? – с интересом спросил я.
– Стараются держать всех вместе, – ответил Хольдвиг. – Драконов с самого младенчества учат быть социально развитыми, чтобы у них не возникало проблем в общении со сверстниками. Родители, конечно, навещают своих детей и несколько раз в году забирают домой, но большую часть времени они проводят в яслях друг с другом. Под это дело выделен один из островов совсем недалеко отсюда. И отец… очень любит там бывать, – смущенно сказал он.
– Да, Карнекир упоминал, что у Мизраела есть свои способы развлечься, – кивнул я. – Ну что ж, это очень мило. Тем более что малыши растут, зная, что самый Большой и Главный дракон всех их очень любит, что наверняка вселяет в них куда большую уверенность в себе. Хотя то, что их так рано забирают от родителей, кажется немного… суровым.
– Нам это тоже не очень нравится, – согласно кивнул Хольдвиг, переступая со мной порог замка, – но, сам пойми, драконы-простолюдины могут пребывать в драконьей ипостаси три, от силы четыре часа. А чтобы сладить с неуемным малышом, требуется пребывать в этом облике двадцать четыре часа в сутки. Мы, разумеется, делаем все возможное, чтобы родители и малыши виделись как можно чаще, но, увы… сама природа накладывает на нас такие ограничения. И тут мы бессильны.
– А в драконьих яслях, получается, тоже присутствуют драконы королевской крови? – внезапно спросил я. – Кто же еще способен пребывать в таком облике круглые сутки?
– Не совсем, – ответил Хольдвиг, – там работают знатные по происхождению драконы. И там… хорошее место для того, чтобы восстанавливать силы. Это, как ты сам понимаешь, полезно и драконятам, и наставникам. Так что условно там работают четыре дракона, которые сменяют друг друга каждый день.
– А вы в этот период времени тоже росли в яслях? – задал я новый вопрос.
– Нет, – покачал головой Хольдвиг, – все мы росли здесь. И это наше единственное преимущество как драконов королевской крови. Ведь власть наша по большому счету – номинальная. Нам подчиняются, потому что привыкли подчиняться. К нам идут за разрешением споров и в поисках защиты, потому что привыкли это делать. Мы уже давно стараемся не вмешиваться в дела вверенных нам территорий, предпочитая давать им свободу действий и лишь изредка проявляя власть, когда их начинает заносить совсем уж не туда…
Нам оставалось дойти всего один этаж до столовой, как перед нами внезапно возник Карнекир.
– Принц, я приношу вам свои извинения, но вам придется позавтракать у себя в комнате и сегодня. Еду вам уже принесли. Вас же, господин Хольдвиг, уже ждут, – при этом у него был крайне раздраженный вид.
Рыжеволосый дракон кивнул и пошел вслед за Карнекиром. Однако я его окликнул.
– Подожди, – лукаво сказал я, – ты говоришь, что смог бы меня поймать? Предлагаю это проверить. Завтра утром по той же схеме, которую использовал Киртулик: я попробую от тебя ускользнуть, а ты меня – поймать. Как тебе?
– Полностью устраивает, – довольно кивнул Хольдвиг, лукаво сверкнув глазами. – Это ты с обычным бойцом Киртулика неплохо выступил. Теперь посмотришь, как он тренировал принцев…
После этого оба дракона удалились в столовую, я же поспешил наверх, пока мой завтрак совсем не остыл…
* * *
В целом, день прошел весьма неплохо. Драконы искренне наслаждались покоем, который наконец-то наступил после отбытия гостей из замка. Да что там говорить: когда я шел в библиотеку и все-таки умудрился заблудиться, то случайно вошел в комнату, где на одной из соф располагались Гвинелла и Мизраел. Гвинелла что-то вязала, с удивительной скоростью работая спицами, а Мизраел… спал, положив ей голову на колени. Учитывая, что до этого я ни единого раза не видел Хозяина Лазурного замка спящим, можно представить, какое облегчение он сейчас испытывает. По счастью, Гвинелла, полностью увлеченная вязанием, не обратила на меня внимания, и я смог ретироваться незамеченным.
В библиотеке меня поджидала новая порция знаний касательно такой еще относительно тонкой для меня материи, как Цвет. Стоит сказать: еще когда я поначалу читал про него, то немного удивился: если Цветов всего семь, и каждый может скомбинировать с другим один раз, то получается всего двадцать одна комбинация характеров, которыми могут обладать драконы? На целую расу выходило как-то маловато. Так вот это не все, что и подтвердил разговор с Карлией на балу. Выходит, третий по значимости Цвет играет не меньшую роль в формировании характера, чем первые два. Если сказать совсем просто, то две Доминанты – это кони, которые тянут характер своего носителя вперед, но вот третий – это погонщик, который обязательно будет задавать свое направление.
Взять, например, очень интересное сочетание Цветов Наэлики. Пурпур и Серебро. Вспоминая сказанные ею слова, ее характер – это бесконечный поиск совершенства в каждой сфере, которая оказывается в радиусе ее досягаемости. Но вот какова цель, что движет этим поиском? Изумруд, символизирующий терпение и поиск нового знания? Янтарь, желание жить, действовать и наслаждаться каждым проведенным с пользой мгновением? Лазурь, дающая понять, что как бы много тебе не было отведено времени, оно все же ограничено, пустая его трата недопустима? Или Золото… Впрочем, навряд ли Золото. Пурпур его не любит не меньше Янтаря, я почти уверен, что в этом сочетании Золото – это один из враждебных Наэлике Цветов.
Пурпур… вот ведь интересно, каждый из трех глав других драконьих кланов нес в себе одной из Доминант именно этот Цвет. Что и немудрено, ибо и управлять таким семейством и защищать его от внешних невзгод – нужна сила. Причем сила не только и даже не столько физическая или магическая, а сила души, сила воли, сила твоего несокрушимого духа. Ибо живущие под твоей опекой сотни лет должны искренне верить, что каждое твое действие – правильно, что все это делается на благо членов клана. И я был почти уверен, что и Мизраел, Доминантами которого являются Лазурь и Изумруд, третьим, управляющим, цветом тоже несет в себе Пурпур.
Геярр. Пурпур и Золото. Очень редкое и очень бешеное сочетание. Лиала намекнула, что оно означает: желание оберегать и любить свою семью, бешеное, сильное, почти первобытное; такой без сожаления ради своей семьи пожертвует чем угодно, в том числе – и своей жизнью. Но нельзя же только любить и защищать своих детей, их надо еще и учить чему-то. И кто задает направление для воспитания? Лазурь, через которую дети в первую очередь научатся тому, что время – скоротечно, важно ценить и правильно проживать каждый момент? Изумруд, несущий необходимость объяснить детям о важности терпения, умения выжидать и учиться правильным вещам? Янтарь, который будет подталкивать его учить свое потомство действовать, не боясь ошибок, чтобы в этих поисках найти свое призвание? Или Серебро, благодаря которому его дети в первую очередь будут учиться мечтать для того, чтобы однажды совершить нечто совершенно новое…
Сложно. Это все очень сложно. Хотя бы потому, что я точно ошибся как минимум в одном из своих рассуждений: сочетание цветов Геярра точно не переваривает два Цвета, но вот каких… тут я затрудняюсь сказать. Пурпур, как я уже сказал выше, тоже сильно не жалует Золото, сложно сказать, какие Цвета отвергает подобный союз.
Я просидел в библиотеке до ужина, на который меня уже позвал Карнекир. И, удивительное дело, но это был первый прием пищи, когда все без исключения члены Лазурного семейства излучали в мой адрес приязнь и благодушие. Вот Ариадна: она, бедная, выглядела такой измученной, словно долгое время до этого находилась в напряжении и лишь совсем недавно, буквально только что, позволила себе расслабиться. Трелона, которую я увидел впервые за очень долгое время, весело болтала ногами под столом и изредка толкала в бок сидевшего около нее Вонгитора, на что братец неизменно отвечал довольным ворчанием, которое, похоже, только еще больше веселило Трелону. Хольдвиг же часто бросал на меня взгляды, пару раз подмигнув, как бы намекая, что уговор на завтрашнюю проверку наших способностей еще в силе. Мизраел поглаживал руку Гвинеллы, которая улыбалась чему-то про себя, даже Карнелла, смотря на меня, пару раз одобрительно хмыкнула. Все были в высшей степени в благодушном настроении; это была очень приятная перемена за все время моего здесь пребывания.
И в этот момент мне пришло в голову, что я совершенно не знаю, как живут обычные драконы. Если мне не изменяет память, подконтрольный Лазурному клану город называется Триниагос. И из того, что я уже слышал, сразу собираются нестыковки. С одной стороны, Хольдвиг сказал, что их власть по большому счету номинальная. С другой – Мизраел каждую неделю разбирает пачку прошений из этого города; вероятно, Ариадна или кто-то из принцев хоть изредка должен летать туда и улаживать вопросы. Вот только странно, последние три недели никто замка не покидал, я каждый день за обедом видел всех без исключения членов Лазурного семейства, хотя… ну, конечно, как я мог забыть? Кардела под предлогом глобальной инспекции выставили вон из родного замка для того, чтобы не в меру буйный отпрыск хорошенько подумал над своим поведением. Вероятно, он сейчас и занимается большинством вопросов. Ну да ладно, об этом я поговорю с ними завтра. Уже третий день Лазурные драконы предаются блаженному отдыху, не с руки мне сейчас будет беспокоить их подобными вопросами. Да и утро всяко вечера мудренее. Тем более что утром мне предстояла тренировка с Хольдвигом. И чем больше я об этом думал, чем больше меня одолевали сомнения.
Глава 3, в которой Хольдвиг демонстрирует мне свою боевую подготовку, после чего мне удается убедить Мизраела позволить слетать в Триниагос
На следующее утро в условленное время я пришел на площадку. Хольдвига еще не было. Стоит сказать, что, взвесив все за и против вчера вечером, я пришел к выводу, что шансов у меня действительно немного. Но отступать было уже поздно, да и все равно сделать это необходимо: нужно регулярно проверять уровень собственной боевой подготовки. Мало ли… вдруг Сиреневые драконы в следующий раз устроят какую-нибудь новую гадость? Я был твердо уверен, что Уталак, учуяв во мне родную Сирень, так просто не сдастся; тот факт, что он был вынужден отступить сейчас, совсем не означал, что в будущем он не попытается нанести удар с другой стороны. И если вспомнить, на что способна Сирень, Цвет тайны и интриги, что ему покровительствует, удар может быть нанесен в любое место. И я даже не смогу осознать, что это вообще был удар…
Хольдвиг все еще отсутствовал. Я в это время решил размять свои крылья. Взойдя на трамплин и материализовав их, я в который раз бесстрашно позволил себе упасть, ловя поток воздуха. Выйдя в пике, я снова набрал высоту и неспешно полетел над полем. Однако не прошло и десяти секунд, как меня накрыла черная тень, а через секунду схватила чья-то лапа и, осторожно, но цепко сжимая, этот кто-то направился вниз.
Разумеется, это оказался Хольдвиг. Приземлившись, он аккуратно поставил меня на землю. Стоило отдать ему должное: схватил он меня очень аккуратно, поперек живота, так что даже мои крылья остались не повреждены. Тем не менее, я кипел праведным негодованием.
– Ну и что это сейчас было, – возмущенно заявил я рыжему дракону. – Зачем было это делать? Разве это честно?
– Лучше сразу забудь про это слово, – насмешливо прозвучал в моей голове голос Хольдвига, – Я – дракон, а ты – человек, это уже само по себе нечестно. И ничего тут поделать нельзя.
Я снова начал медленно закипать. Ну, только все шло хорошо, все стало налаживаться, я потихоньку учусь, так нет же, опять надо об этом напоминать. Впрочем, Хольдвиг, чутко уловив мою вспышку раздражения, тут же сказал.
– Ну ладно, ладно, извини меня, я не специально. Просто мне ну очень хотелось тебя припугнуть, вот бесило меня все это время то, что ты сухим из воды ушел от моей шутки, а я две недели потом летать не мог. Ну, извини, извини, пожалуйста, ну хочешь, по носу меня ударь, чтоб неповадно мне было.