Лекарь никуда не спешил, но Елене почему-то начало казаться, что про них все позабыли и ночевать им несчастным, придётся в опостылевшей карете, голодными и холодными.
Нет, лекарь конечно же, мог и на постоялый двор пойти – небось, у придворного целителя самого герцога не только медь, но и серебро с золотишком в кошеле звякает, а как быть ей, Елене? У неё из всего имущества – портки обрезанные, да платье с чужого плеча!
И ни грошика за душой!
Обидно, да?
Но тут дверцы кареты распахнулись и давешний лакей в красивой униформе, предупредительно кашлянув, обозначил своё присутствие.
Первым выскочил лекарь. Ну, как, выскочил? Чинно и благородно и от того, особенно медленно, выпростал своё грузное тело из алого чрева кареты и аккуратно ступая, как полагается особе, приближенной к богатому и знатному вельможе, выкатился на волю.
– Хм! – подумалось Елене – Конечная остановка! Этот автобус дальше следует в парк!
Непонятные фразы вновь, то и дело всплывающие из глубин памяти, Елену ничуть не встревожили – гораздо больше её интересовал ужин, а с памятью она, уж как-нибудь разберётся.
Потом.
Постоялый двор, предлагающий свои услуги усталым путникам, назывался просто и незамысловато – «Дом у дороги», но выглядел солидно, построен был добротно и основательно.
– Так себе названьице. – презрительно скривилась Елена – Никакого полёта фантазии не наблюдаю. Изюминка на зубах не хрустит!
Мелкий пацанёнок, изрядно взбодрённый мелкой медной монеткой, небрежно брошенной ему лекарем и пойманной ещё в полёте, торопливо проводил «господ путешественников» к невзрачной дверке сбоку от главного входа, что вызвало лёгкое неудовольствие целителя.
А, то ж! Остальные-то людишки – те самые дворяне и прочие герцогские лизоблюды, шустро устремились в главную дверь, норовя держаться ближе к герцогу, а ему, бедолаге, приходится возиться с безродной девчонкой, чем-то очень сильно заинтересовавшей самого главного вельможу в округе.
Впрочем, огорчение лекаря длилось недолго – у входа их перехватил тот самый невзрачный господинчик с размытым лицом, очень похожий на шпика и поручил недовольную происходящим Елену, вниманию разбитной девахи, щеголявшей в платье синего цвета с весьма откровенным вырезом.
– Ого! – едва не хмыкнула Елена – У дамочки – то, целое состояние за пазухой притаилось! Столько добра простаивает невостребованным!
Но, ни невзрачный, ни господин целитель, в тот самый вырез и краем глаза не глянули, чем несказанно обидели приветливую служанку.
Она, продолжая улыбаться, обнажив ряд мелких, каких-то хищных, зубов, норовила потереться круглым боком то о лекаря, то о задумчивого барона, в надежде заработать себе и на ужин, и на что-то более материальное, чем простое человеческое «спасибо».
– Помыть, накормить и спать уложить. – строго приказал местный фсбешник и недобрым взглядом окинул пышную фигурку трактирной служанки – Проследить за тем, чтобы девушка ни с кем посторонним не разговаривала. И сама не болтай, а то язык мигом укоротим!
Служанка, тотчас растеряв свою фривольность, построжела лицом и как-то ловко повела плечами, от чего её декольте, уменьшившись в разы, начало походить на обычный вырез повседневного платья.
Елена сглотнула слюну, чувствуя, как у неё в желудке кишка кишке лупит по башке. Конечно же, ей и раньше доводилось голодать, но в доме вдовы, даже по праздникам не пахло так умопомрачительно вкусно, как из дверей и окон этого постоялого двора.
Получив вожделенную свободу, пусть и на один только вечер, тучный целитель посчитал свой долг Цербера исполненным и тут же растворился в сизых вечерних сумерках, а смазливая служанка, сделав лёгкий книксен, пригласила Елену идти следом за собой, сначала в тот самый боковой проход, а затем, по узкой лестнице для прислуги, на второй уровень.
Всего, этих самых уровней, Елена насчитала три – и это был очень даже приличных размеров постоялый двор.
Всю дорогу до комнаты, трактирная девица с любопытством пялилась на присмиревшую и проголодавшуюся Елену, гадая про себя о настоящем статусе самой таинственной пассажирки герцогской карете.
В самом-то деле – кого попало герцоги в своих каретах не возят!
На даму из высшего света Елена ничуть не походила, даже на бедную и худородную дворяночку – не тянула. Купчихи обычно бывают с более крупными и обильными телесами, откормленными, да холёными. И наглости им не занимать. Но купчихи не станут шлёпать по земле босыми ногами – уж, на какую-нить обувку, монетка у них завсегда отыщется.
– Дворянка, или мещанка? – лениво размышляла трактирная девица, по совместительству являющаяся одним из самых ценных агентов начальника службы безопасности герцога Валенсии, того самого неприметного лицом и одеждой, господина – Иль, селянка? Смазлива, ничего не скажешь! И черты лица тонкие, и запястья, и щиколотки. Волосы, то ж, роскошные! Ишь, гриву как разлохматило!
В тот миг Лулу, а так звали эту самую трактирную служанку и не подозревала о том, что именно ей придётся ухаживать за таинственной девушкой – мыть её, кормить и чесать те самые роскошные кудри.
Она привела Елену в тесную комнатушку, расположенную в самом конце коридора второго уровня и усадила на кровать, скрыв присутствие девушки высокой расписной ширмой.
По ступеням застучали, загрохотали чьи-то шаги, в комнату вкатили бочку, но маленькую, гораздо более меньшею, чем была в доме старосты Больших Гулек, а затем начали таскать воду, снуя вверх-вниз, по лестнице и звонко шлёпая ногами.
– Пацанята воду тягают! – догадалась Елена и жалостливо вздохнула – Тяжело, небось, бедолагам кусок хлеба даётся!
Но всё тело под платьем Елены уже чесалось и свербело – хоть и мылась она в доме старосты, считай, что, недавно, но, процесс помывки происходил торопливо и наспех, да и дорога, как известно, женщинам красоты не прибавляет. Успела Елена и пропотеть, и пропылиться.
Ширму убрали вскорости и повинуясь нетерпеливому жесту той самой служанки, Елена разоблачилась, стянув с себя и платье, и самодельные трусы.
Глаза служанки удивлённо расширились, едва лишь она заметила столь оригинальный предмет дамского гардероба, но Елена и ухом не повела, решив ни в коем случае не спускать глаз с несчастных труселей. Того и гляди, умыкнут обновку и что ей – опять голым задом светить?
В бадью она окунулась с огромным удовольствием, отмокала в ней долго, даже воду горячую подливать пришлось. Но это того стоило – свежей и обновлённой ощущала себя Елена после помывки.
Самодельные трусы она постирала собственноручно, чем вызвала нервный смешок у трактирной барышни и сушиться драгоценную тряпку, повесила в изголовье кровати. А вот платье отстоять не удалось – шустрая женщина успела куда-то уволочь одежонку и Елене не оставалось ничего иного, как облачиться в длинную рубаху из домотканого полотна. Рубаха оказалась сшита на слона-переростка, и девушка едва не утонула в сём несуразном одеянии. На голову ей нахлобучили колпак и посадили на кровать – сушиться, замаскировав всё той же расписной ширмой.
И дали поесть! Наконец-то!
Обгрызая куриную ножку, Елена блаженствовала, наслаждаясь моментом. Было очень-очень вкусно – и жареная курочка, и мягкое пюре из картофеля, и запеченные овощи, и молоко – тёплое, густое и сладкое! Имелся в наличие и кусок пирога с грушами, который, не смотря на полное насыщение, Елена всё-таки, умудрилась в себя запихнуть. Мало ли – никто ведь не знает о том, когда именно в следующий раз её сподобятся накормить.
Она так и заснула с блаженной улыбкой на губах, закутавшись в тёплое одеяло.
Кровать застелили мягкой периной, клопов не наблюдалось и вовсе, кушать девушке совершенно не хотелось, наверное, впервые за долгие годы удалось наесться вдоволь. Что ещё нужно человеку для полного счастья? Разве что, определённости?
Но вот этой роскоши, Елене никто пообещать не мог.
Спала она сладко и снился ей совершенно удивительный и очень странный сон.
Видела себя Елена, как будто со стороны, стоящей у огромного, во всю стену, зеркала, в прекрасном, белоснежном платье. И знала она, что платье это, называется «свадебным» и что замуж собралась выходить именно она – Елена Петровна Бойцова, обычная продавщица мороженого из кафе «Айсберг», тридцати лет от роду, отхватившая себе, ни больше, ни меньше, а сказочного принца – красавца и сердцееда Варфоломеева, известного в их городе бизнесмена, мецената и просто хорошего человека.
Елена чувствовала себя абсолютно счастливой – она безумно влюблена и любима! Её ждут загс, свадебный банкет в лучшем ресторане города, ночь, полная любви и ласки, и романтическое путешествие. И не в какую-то там Турцию, а в Европу, по замечательному маршруту, включающему в себя всё, что только могла пожелать её тонкая, поэтическая натура.
За плотно прикрытыми дверями ворковали подружки невесты, все, как одна, наряженные в изящные платьица пастельных тонов. Елена очень любила своих подруг и поэтому не ожидала никакого подвоха.
Расправив пышную фату, каскадом спадавшую на точёные плечи, счастливая невеста радостно улыбнулась собственному отражению – хороша чертовка!
В этот момент распахнулись входные двери и в комнату быстрым шагом вошла женщина в голубой униформе фирмы по доставке заказов.
В руках женщина держала огромную корзину, благоухавшую сладкими ароматами.
– Лилии? – Елена в полном недоумении взглянула на курьера – Но, почему лилии? Все же знают, что у меня страшная аллергия на лилии!
Сладкий аромат сильно дурманил, и Елена внезапно почувствовала себя плохо. Что-то острое и тонкое кольнуло её прямо в сердце. Ноги у девушки подкосились, и она рухнула на пол, а незнакомая женщина в голубой униформе, злорадно рассмеялась.
– Вот тебе и невеста! Варфоломеев – мой и никакая нищенка, пусть даже и читающая на ночь Ахматову, не сможет отобрать его у меня!