Оставив Корди пялиться в незнакомые ему письмена, ведьма занялась сборами.
Собственно, никаких особых приготовлений и не требовалось. Сагитта просто отодвинула занавеску на стене между камином и входом в кухню. За занавеской скрывалось зеркало – огромное, в полный человеческий рост. Корди еще вчера узнал о его существовании и долго с восхищением его рассматривал. Ваннахи тоже пользовались зеркалами, но только из отполированной бронзы, да к тому же совсем небольшими. Зеркало же Сагитты представляло собой огромный кусок стекла, закругленный сверху в виде арки, и отражение в нем было настолько настоящим, живым, что у парнишки дух захватывало: казалось, это не отражение, а проход в стене – так и хотелось сунуть туда руку, но пальцы натыкались на холодную преграду, а со стороны чудилось, будто это зеркальный двойник не дает Корди проникнуть внутрь…
Вот и сейчас ваннах сразу же забыл про книги – повернулся и с любопытством стал наблюдать за действиями Сагитты. Ведьмочка еще вчера намекнула ему, что зеркало это непростое, поэтому и остается занавешенным большую часть времени…
Между тем Сагитта взяла с полки над камином кусочек чего-то черного, немного похожего на уголь. Этим камушком она стала водить по перстню у себя на пальце, как будто натирала его кругообразными движениями. Губы ее при этом беззвучно шевелились.
Закончив эти странные манипуляции, она положила черный кусочек обратно и обернулась к Корди.
– Напоминаю: за мною не соваться! – сказала она тоном, не терпящим возражений.
Мальчуган молча кивнул, сглотнув подступившую досаду.
А Сагитта уже протянула руку к зеркалу и, коснувшись перстнем его поверхности, принялась выводить какие-то замысловатые узоры. На стекле оставались чуть заметные мерцающие разводы. Но едва она закончила, как все начерченные линии вспыхнули синим, и отражение в зеркале пропало – изнутри заструился призрачный свет. Корди понял: это открылся портал.
Сагитта напоследок обернулась, с улыбкой погрозила парнишке пальцем – и шагнула в проем…
* * *
Шматропупия прекратила листать толстенную книгу в кожаном переплете, имевшую название «Выращивание растительности на болотах», и поглядела на Сагитту поверх толстых очков.
Это была худая женщина, выглядевшая (по меркам Корди) лет на пятьдесят с хвостиком. Прическа у нее немного съехала набок, словно это был парик. Хотя почему – словно? Как ни смешно, Шматропупия была… м-м… ну, мягко говоря, она была слегка лысовата. Твердо говоря – у нее на голове волос было не больше, чем на пятках. Поговаривали, так ей отомстила какая-то ведьма четвертого круга, когда получила суровый нагоняй за то, что задержала книгу на три года, – взяла да и напустила порчу, так как всерьез полагала, что: а) три года не срок; б) ведьма второго круга не имеет права распекать ведьму четвертого.
В принципе, первое понять можно: для ведьм, живущих сотни лет, три года и впрямь срок маленький. Что же до второго – это сущая правда: ведьмам не положено ругать тех, кто выше их по рангу. Субординация как-никак. Но Шматропупия, как библиотекарь, пользовалась определенными полномочиями. А именно – правом вставлять пистоны нерадивым читателям. Собственно, из-за этого Шматропупии и нравилась ее работа: ей было по душе всех ругать, а особенно тех, с кем другим рабочим ведьмам положено держать себя вежливо, то есть ведьм старших кругов. Сагитта была уверена, что таким образом эта лысая мымра самоутверждается среди соплеменниц.
– Чего надо? – не особо дружелюбно спросила Шматропупия, недовольная тем, что пришлось оторваться от книги. Интересно: она просто про выращивание мухоморов читает или пытается в этой книженции найти способ вырастить обратно волосы?
– И тебе доброго здоровья, – не удержалась от колкости Сагитта.
Шматропупия насупилась, но всё-таки сухо кивнула в знак приветствия.
– Надо чего? – вновь осведомилась она.
– Да так… книги кое-какие. Я сама выберу, – и Сагитта скользнула мимо библиотекарши вглубь зала.
– Надеюсь, ты вернешь их в целости и сохранности, – холодно бросила ей вслед жертва искусственного облысения.
Она намекала на один случай пятидесятилетней давности, когда Сагитта поневоле вызвала у суровой властительницы книжных полок приступ истерического негодования. А всё из-за каких-то задавак первого круга…
Ведьмочка тогда еще жила в поселке вместе с другими ведьмами. Как-то раз одна ее хорошая знакомая, по прозвищу Огневушка, попросила Сагитту принести ей из библиотеки довольно редкий свиток, который ей самой Шматропупия ни за что бы не выдала по той причине, что незадолго до этого Огневушка, проводя какие-то хитроумные опыты, случайно спалила добрую половину страниц в одной из взятых ею в библиотеке книг… Сагитта согласилась и выполнила просьбу подруги.
Через неделю она зашла к ней за свитком (который, вопреки опасениям, оказался цел и невредим) и забрала его, чтобы вернуть Шматропупии. Но перед тем, как отправиться в библиотеку, ведьмочка решила заскочить к Авроре, которая заправляла в поселке оружием, чтобы заказать у нее новый запас стрел.
И вот тут по дороге ей встретилась компания из трех не особо вежливых ведьм ее возраста – заносчивых, разбитных особ, которые давно уже заработали себе репутацию первых на деревне задир и хулиганок. Старшие ведьмы терпели их выходки только потому, что вся эта троица могла похвастаться недюжинным потенциалом по части магических способностей. И от этого юные разбойницы задавались еще больше – ведьмочкам помладше, да и своим ровесницам, они прямо-таки проходу не давали.
Одним словом, эта ведьмовская шпана наехала на Сагитту: не понравилось им, видите ли, что «рыжая» не уступила дороги. Последовали придирки, угрозы, тычки. Однако «жертва покушения» в долгу не осталась: двинула первой подвернувшейся как следует по физиономии. Завязалась драка. В результате сумка со свитком улетела в болото… Хорошо еще, что неподалеку оказалась ведьма третьего круга из числа блюстительниц порядка – она не замедлила вмешаться и разогнала драчуний. Сагитта поспешила выудить из болота сумку, но та уже успела насквозь промокнуть…
Само собой, Шматропупия была «на седьмом небе от счастья», увидев состояние свитка (хотя он, надо признать, сохранился куда лучше, чем наполовину сожженная книга). И Сагитта тогда еле унесла ноги от разъяренной библиотекарши.
Шматропупия уже давно остыла от того инцидента, но всё же Сагитту недолюбливала. Впрочем, ведьмочке было не привыкать: ее многие взрослые ведьмы недолюбливали за своенравный характер и «неуставное» поведение.
Сагитта нырнула в проход между двумя стеллажами и принялась за поиск нужных ей книг…
* * *
– Мне нравится, что ты вняла-таки моей просьбе и заметно снизила уровень отсебятины, – сказал Руйсефан Киларович, внимательно просматривая отпечатанную главу. – Молодец, продолжай в том же духе!
– Хорошо, шеф, – покорно отозвалась Алла. – Я вот только боюсь: не будет ли слишком бросаться в глаза стилевое различие? Поначалу ведь я вмешивалась в ваш слог довольно активно…
– А вот не надо было излишнюю инициативу проявлять, – попенял сочинитель. – Теперь я уже и не вспомню, что там изначально диктовал и какие словесные обороты использовал. Ну да ладно – что сделано, то сделано…
Глава десятая.
Когда ведьмочка шагнула в портал и исчезла, Корди так и ахнул.
Зеркало еще пару раз сверкнуло – и погасло. На гладкой поверхности не осталось никаких следов от нанесенных Сагиттой знаков.
Вьюрк глухо ворчал и топорщил шерсть: видно, ему было не по душе таинственное исчезновение хозяйки дома.
Зато у Корди внутри всё так и трепетало. Не в силах сдержаться, мальчуган вскочил и подошел к чудесному зеркалу, в котором теперь вновь появилось обычное отражение. Глянул и невольно хихикнул – до того обалдевший вид был у его «близнеца» по ту сторону невидимой преграды.
Ваннах потыкал пальцем в твердую поверхность. Ему даже не верилось, что ведьма только что на его глазах прошла сквозь стекло. Потом взгляд его упал на таинственный черный камушек, который Сагитта оставила на полке. Парнишка сейчас же схватил его и принялся рассматривать. Ничего особенного, камень как камень. Но как-то же он помог Сагитте открыть портал!
Корди сейчас же захотелось проделать то же самое. А что если попробовать – вдруг получится? Правда, ведьмочка что-то там нашептывала, да и перстень, судя по всему, играл немаловажную роль… Но, быть может, всё это нужно только для перемещения в библиотеку, а можно ведь попытаться открыть проход куда-нибудь в другое место… Так или иначе, попытка – не пытка.
Мальчуган принялся водить камнем по поверхности зеркала и зашевелил губами…
Как и следовало ожидать, ничего не произошло. Корди с сожалением вздохнул, потеребил пальцем в носу. Нет, наверное, тут всё-таки нужен перстень… Но где ж его взять-то?
Подчинившись внезапному порыву, ваннах кинулся осматривать полки: вдруг да найдется какое-нибудь кольцо? Но здесь стояли только баночки со всевозможными порошками, снадобьями, мазями, сушеными листьями и прочей чепухой. Парнишка нюхнул случайно какого-то порошка и чуть не выронил банку: в носу так защипало, что из глаз ручьем хлынули слезы. Искатель приключений закашлялся и поспешил поставить емкость со зверским содержимым на место.
В комнату заглянул Аделий. «Что у вас тут происходит?» – говорил его по-хозяйски строгий взгляд.
Вьюрк снова недовольно заворчал. Пингвин с невозмутимым видом оглядел обоих нарушителей спокойствия и вновь удалился на кухню.
Корди стоял и озирал комнату. Где бы еще поискать? Может, в сундуках? Вполне возможно, что там найдется что-нибудь подходящее, да только вот шарить в чужом скарбе – это, пожалуй, чересчур…
Парнишка еще колебался, когда в дверном проеме кухни вновь возник Аделий, причем на этот раз он деловито катил перед собой тыквенную флягу. Подкатив ее под окно между двумя малыми сундуками, пингвин опять проковылял на кухню и вскоре вернулся оттуда со второй тыквой. Затем взгромоздился сразу на оба «яйца» и на некоторое время застыл с торжественным видом, гордо напыжившись и как бы давая понять, что он обосновался тут надолго.
Вьюрк соскочил со стола на кровать – подальше от опасной птицы.
А Корди окончательно отказался от мысли заглянуть в сундуки: Аделий ведь неспроста здесь расположился – наверняка решил приглядывать за «гостями», пока хозяйка отсутствует.
Ваннах со вздохом глянул на зеркало и уже стал подумывать о том, что не лучше ли вернуться за стол и заняться книгами, но тут ему словно демон какой-то шепнул: а может, сперва заглянуть в кладовку, что у входа? Если, конечно, Аделий не будет возражать…
Но пингвин уже вновь был поглощен своими тыквами, которые то и дело норовили из-под него выкатиться, ибо упрямо не желали под ним помещаться.
Воспользовавшись моментом, Корди прокрался мимо него и скользнул за занавеску, закрывавшую вход в кладовку справа от прихожей.