В ответ раздался жуткий хохот. Темная фигура двинулась к нему.
Услышав рев мертвяка, Сагитта заторопилась изо всех сил. Еще пара ударов ножом – и конец весла превратился в довольно острый кол. Ведьма сунула кинжал в ножны и выглянула из-под настила.
И сразу же встретилась глазами со злобным взглядом сердцегрыза. Мертвяк, увидев ее, издал злобный смех. Ведьма сейчас же нырнула обратно под настил и уже подумала: а не пробраться ли потихоньку назад в дом? Но тут раздался голос Корди и грохнула распахнувшаяся дверь. Сагитта поняла, что нужно срочно спасать мальчишку. Одним махом взлетела на настил и помчалась на сердцегрыза, который уже теснил Корди к двери. Из-за спины у ваннаха грозно скрежетал Аделий, где-то рядом раздавалось рычание куницы, но всё перекрывал свирепый хохот болотного пришельца.
Ведьмочка подбежала к мертвяку почти вплотную, размахнулась посильнее и со всей мочи шандарахнула лопастью весла по облезлой башке.
– Заткни хохотальник, тварь!
Мертвяк взвыл, как дюжина ошпаренных демонов, и обернулся, схватившись за останки лица, вдруг начавшие пузыриться и стекать с правой стороны черепа. Ужасающий вой становился всё громче и громче… Конец этой какофонии и начало другой положило весло – ведьма перехватила деревянное оружие и с силой вонзила заостренный конец в грудь мертвяка. Сердцегрыз истошно завизжал – так, что Сагитта невольно отшатнулась, – и вдруг воспламенился. Языки синего огня охватили всё его тело, но монстр всё еще не был уничтожен до конца. Страшные когти потянулись к ведьме…
Корди показалось, что у него вот-вот лопнут барабанные перепонки – настолько ужасным был предсмертный визг сердцегрыза. Но, увидев, что тварь тянет лапы к Сагитте, парнишка стиснул зубы, метнулся вперед – и лопата обрушилась на пылающую голову монстра с такой силой, что искры брызнули во все стороны, и березовый черенок переломился пополам. Мертвяк пошатнулся, захлебнувшись собственным воплем. А в следующее мгновение Корди увидел, как из ножен Сагитты вылетел меч, блеснул ярким светом клинок – и голова ночного гостя отлетела в сторону, точно клубок голубого пламени, а полыхающее тело рухнуло с помоста, сотрясаясь и дергаясь, как в припадке.
Юный ваннах стоял словно привороженный, тяжело дыша, не в силах оторвать взгляда от догорающих останков монстра: они на глазах скукоживались, оплывали и превращались в полужидкую массу, которая быстро впитывалась в землю.
Из оцепенения его вывел голос Сагитты.
– Ты зачем из дома выскочил? – спросила ведьма, возвращая меч в ножны.
– За тебя испугался… – пробормотал Корди.
Сагитта рассмеялась, шагнула к парнишке и тут сделала то, чего сама от себя не ожидала, – чмокнула ваннаха в щеку.
Корди вздрогнул и зарумянился.
– Спасибо тебе, – сказала Сагитта, словно не замечая смущения мальчугана. – Вижу, на тебя можно положиться.
Ваннах кашлянул и, чтобы скрыть неловкость, спросил:
– А чего этому уроду было нужно? – он кивнул на тлеющую кучку останков.
Ведьма вздохнула. Ей и самой был не вполне понятен приход ночного гостя.
Вразвалочку подковылял Аделий, глянул на то, что осталось от врага, и отрывисто гаркнул, победоносно напыжившись. Сагитта с ласковой усмешкой потрепала пингвина по голове…
– Поговорим об этом утром, – наконец ответила ведьма. – Сейчас такие разговоры затевать небезопасно. Ты иди в дом, а мне еще нужно позаботиться кое о чем…
– Может, тебе помочь? – предложил Корди, хотя понятия не имел, что Сагитта намерена делать.
– Ты и так уже мне помог, – улыбнулась она. – Сейчас тебе надо выспаться.
Но Корди не хотелось оставлять ведьмочку одну.
– А ты? – спросил он.
– Я ведь уже говорила, что могу не спать хоть целую неделю. Ступай. И Аделия с собой прихвати, – она легонько подтолкнула пингвина к дому. – Идите. Вон ваш товарищ уже заждался.
Вьюрк действительно околачивался тут же, на помосте, но близко подходить не решался: всё еще сторонился Аделия. Да и пингвин, честно говоря, не питал особого расположения к кунице. Если с Корди он худо-бедно примирился – всё-таки тыквы оказались весомым аргументом, – то на мохнатого зверька с длинным хвостом посматривал как на подозрительного чужака, присутствие которого в доме хозяйки пока что ничем не оправдывалось.
Поэтому, проходя с напыщенным видом мимо Вьюрка, Аделий предостерегающе крякнул, отчего кун отпрыгнул в сторону и сердито заворчал.
Но вскоре все трое были в доме, хотя и расположились по разным углам. Что касается Корди, то он пытался наблюдать в окошко за действиями Сагитты, но ночь была темной, и он толком ничего не разглядел. Посидев еще немного, парнишка вздохнул и отправился спать.
* * *
– Шеф, а зачем у ведьмочки в полу был люк? – полюбопытствовала Алла. – Какая от него практическая польза? Ну, если не считать, что он как нельзя кстати пригодился именно в этот раз. Честно говоря, напоминает рояль в кустах.
– Чего? – уставился на секретаршу Руйсефан Киларович. – Какой рояль, какие кусты?
– Это выражение такое идиоматическое. Когда что-нибудь вводится в сюжет только для того, чтобы помочь герою справиться с ситуацией, а в остальном появление такого «рояля» ничем не оправдано.
Начинающий литератор кашлянул, почесал бровь.
– Ну вообще-то, – проговорил он после секундного замешательства, – лаз этот Сагитта специально для Аделия оборудовала. Через него он гулять выходил, когда она надолго отлучалась и дверь запирала. Просто откидывала крышку люка, чтобы пингвин свободно шнырял туда-сюда. Так что замечание твое совершенно беспочвенно.
– Вот как… – Алла на миг призадумалась. – А почему же Сагитта этого не сделала, когда ходила на Мрачную Топь, чтобы встретиться с Корди?
– Не знаю, – поморщился Руйсефан Киларович, – я у нее не спрашивал. Наверное, тепло было, вот и решила просто входную дверь открытой оставить… Слушай, что ты к мелочам цепляешься? Завязывай, а то и так глава больно длинной вышла – я аж притомился…
Глава девятая.
Утром после завтрака они сидели за столом, и ведьма высказывала Корди свои соображения.
– Всё это очень странно, – говорила она. – Визит сердцегрыза был не случаен, я это чувствую.
Корди вопросительно посмотрел на ведьмочку.
Вьюрк уютно пристроился у хозяина на коленях. Аделий шумно возился в дальнем углу – очевидно, пытался подпихнуть под себя сразу обе тыквенных фляги, что было не так-то просто.
– Раньше подобные твари никогда не покидали пределов Мрачной Топи, – продолжала Сагитта. – А этот приплелся по нашим следам как ни в чем не бывало.
– А может, ему просто надоело безвылазно в топи своей сидеть? – пожал плечами Корди и ухмыльнулся. – Вот и решил в странствия пуститься.
Сагитта даже не улыбнулась на неуклюжую шутку ваннаха.
– Сердцегрыз – это не просто существо из потустороннего мира. Он и ему подобные твари – это порождения снов Болотного Духа, который дремлет в глубинах Мрачной Топи. Днем эти сущности никак себя не проявляют, а вот с наступлением ночи выходят из трясин, принимая самый разнообразный облик. Но все они держатся вблизи своего «хозяина», никто из них не может вот так вот взять и отправиться, куда ему вздумается.
– Почему?
– Потому. Представь, что какая-нибудь мысль у тебя в голове вдруг решит тебя покинуть – и пустится летать сама по себе. Дикость, правда?
– Ну да, пожалуй, – согласился Корди. – Но ведь он же как-то пришел?
– В том-то и дело, – Сагитта встала, прошлась взад-вперед по кухоньке. – Но меня тревожит еще кое-что, – она обернулась к парнишке. – Во время боя с этой тварью я почувствовала, что моя сила слабеет…
Корди уставился на ведьму.
– И что это значит?