– Папа и мама тебя уже заждались, – снова совершенно честно признался Максимыч.
– Как так вернуться? Куда? – это встрепенулся мой спаситель.
– Домой, – как маленькому объяснил я ему.
– Зачем?
Да что с ним такое? Радоваться надо – меня домой возвращают, вот же глупый! Ай, ну его, пусть глазами хлопает – тут к Максимычу у меня более интересный разговорчик имеется.
– И с чего это вы уверены, что я сам не справлюсь и мне помощь понадобится?
– Да потому, что знаю тебя, Ив. Много лет знаю, – он доел мой бутерброд и намеревался намазать новый.
– Вы полагаете, что я бездарь такой несусветный? – меня одолевало уже не раздражение, нет, я был зол!
– А что в этой жизни ты сделал толкового? Кроме грандиозных пьянок за тобой ничего значительного не значится.
До чего же он любит резать тем, что думает. Ой, зря он так со мной, зря. Вот только жаль, что мне ответить совершенно нечем на его обвинения.
– Ты не зыркай так на меня, лучше скажи, что уже сделать успел?
– Вот этого соблазнить тем телом, что вы меня снабдили, – я ляпнул это, а только потом подумал про смысл сказанного.
Валерик икнул, покраснел. Опаньки, я, оказывается, в самую точку попал.
– А не подскажете заодно, зачем это со мной сотворили?
– Что именно?
– Тело это идиотское! Зачем?
– Случайно это получилось, извини, – он развёл руками, но раскаяния в его словах было на грамм.
– А видимым зачем сделали? – я буквально кипел.
– И это случайно, – он ради ответов даже оторвался от очередного бутерброда, – ты пойми, единственная причина, по которой это всё случилось, – глупое пожелание тебе удачи в непродуманной словесной форме.
– Интересно, какой такой форме?
– Я хотел, чтоб ты справился, вот и пожелал тебе, чтоб было всё не как всегда. Думал, чтоб не как из-под палки, а по-нормальному. Но получилось так, как получилось.
– Да уж, спец вы просто классный!
Я постарался в голос включить всю язвительность, на какую был способен. Мои потуги прошли впустую: Максимыч только пожал плечами и принялся за новый кусок хлеба.
– Так что уже успел? Или ничего не сделал?
– Он много чего успел, – за меня решил вступиться Валерик, – он и дедушку нашёл, и познакомился с ним, рассказал про задание…
Максимыч от таких слов поперхнулся. Ну, наконец-то, спасибо, Валерик, услужил.
– Ты что сделал? – глаза куратора метали молнии, немного даже запахло озоном.
– Прибыл в г. Х, нашёл мужчину по имени Валерий Игоревич Загнанный 1946 года рождения. Встретились, поговорили. Представился ангелом-практикантом, объяснил задание. От пенсии он не отказался, поблагодарил за трогательную заботу. Правда, я не уверен, что от дополнительных денег ему станет лучше. Мне он показался вполне счастливым человеком.
Я ехидно улыбался, игнорируя цветовые изменения кожи моего шефа. Ой, жаль друзей нет рядом – в таком виде Максимыча ещё никому не приходилось видеть. Я был бы на неделю кумиром всего курса, да что там курса – всей ВША!
– Да ты что!
Максимыч, красный от гнева, забыв о кружке чая в руке, начал размахивать ею и повторять инструкцию по правилам прохождения практики и выполнению заданий на Земле. Меня эта сцена радовала. Я в такт выливающимся каплям кивал головой, хихикал, подмигивал Валерику.
Я наслаждался: наконец-то достают не меня, наконец-то всё вернулось на круги своя. Жаль, инструкция была коротенькой, а чая оставалось в чашке мало. Туника Максимыча лишь чуть-чуть намокла и пожелтела. Лектор выдохся, зыркнул на меня победно, очевидно, ожидая покаяния. Ха!
– Первое – все ваши инструкции хороши для нормальных условий работы. А именно, – я начал загибать пальцы, – невидимость, неосязаемость, вседозволенность. Второе – меня приложили задом об асфальт, отчего у меня случилось серьёзное сотрясение в голове. Кроме того, я чуть жив остался, когда из-под машины вылетал. Да, кстати, я до сих пор не решил, стоит упоминать об этом в моём отчёте по практике…
Последние слова до Максимыча дошли. Он понял, что папа эту бумажку прочтёт одним из первых. Что грозит моему куратору за такой неоправданный риск – он представил себе очень хорошо. Пользуясь замешательством руководителя, я решил его добить хамским заявлением:
– И вообще, я оказался в незнакомой обстановке, а потому творил по обстоятельствам. Дедок жив, здоров и счастлив, мною доволен. Контакт установлен. Жду похвалы.
Максимыч хлопал ясными глазками и помахивал пустой кружкой, явно не зная, что ответить. Тоже мне опытный куратор!
– Валерик, мой посуду, – его явно следовало чем-нибудь занять, чтоб из ступора вышел, – а вы, Александр Максимович, объясните, зачем сюда явились и почему так поздно?
– Так получилось, – начал он, запинаясь, с уже до боли знакомой фразы, – ты пропал сразу после хлопка. Стали тебя искать, подключили кучу народа. Мама твоя волноваться начала, Папа твой тоже подключился. Поговорил со мной даже…
Максимыч в размере как будто меньше стал, вспомнив этот разговор. Хороший у меня папа, умеет подход к ангелам найти.
– Потом я начал исследовать этот город. Искал на всякий не только мальчиков твоего возраста и внешности, а вообще всех по возрасту более-менее подходящих. Когда в тумане всевидения твой образ всплыл – меня как что-то по голове ударило. Ты, думаю. Хоть и девчонка, но ты! Перемахнул в квартиру эту. Присмотрелся – точно ты. Так что помогу чем смогу, и на покой. Мне волнений столько было за эти сутки, что отдохнуть не мешало бы. Даже забыл поесть. Вот.
Одно стало понятно, почему он так бутерброды наворачивал. Но как он мне собирается помочь, я так и не понял. Спросил об этом. Ответ меня ошарашил – «Не знаю». Зачем прилетел в таком случае?
Трогательная сцена
– Слушай, можно тебя на минуту для разговора? – Валера домыл посуду, пока мы с куратором разговаривали. Я поднялся, последовал за ним в комнату. – Мне на работу сейчас нужно будет уйти. Может, ты со мной пойдёшь?
– Это ещё зачем?
– Просто я не доверяю этому амбалу.
– Зря, это самый добрый ангел на небе.
– Этот «добрый ангел», насколько я понял, является главной причиной всех твоих неприятностей.
– Поверь, с ним мне нечего бояться. Он если что и удумал – не сделает. Его мой папа из-под земли достанет. Мало не покажется. Точно. Да и готовить он умеет – тёртый калач. Так что и с голоду тоже не умру. Не волнуйся.
– Тебе виднее.
Валерик явно через силу согласился со мной, пожал плечами и начал собираться. Я же дорабатывал свой уже совершенно готовый план. Поэтому чуть не пропустил момент, когда мой заботливый спаситель попрощался, закрывая дверь. Я пожелал ему хорошего дня и потопал на кухню. Максимыч значился в моём плане главной пешкой. Он наворотил дел – теперь пусть помогает, расхлёбывает. У меня способностей нет – буду речь вести, а он изображать вершителя.