Скиталец. Боярин
Совет директоров банка, куда входил и Арцман, решил, что возможная выгода дальнейшего финансирования сепаратистов не перевешивает риски. О чем банкир и поспешил сообщить своему компаньону. Похоже, гражданская война вскоре сойдет на нет, превратившись в партизанскую. Потребности императора в поставках уже не столь велики. При таких раскладах о больших барышах стоит забыть.
А вот с этим Борис был готов поспорить. Денег мало не бывает. И уж тем более по его планам. А они включали в себя покупку парусно-винтового клипера в стальном корпусе. Такие сейчас все более популярны у каперов. Они совмещают в себе автономность и приличную скорость. Измайлов же собирался использовать его в качестве плавбазы.
Конечно, приобрести такое судно можно было и из трофеев, на что у членов Добровольного флота имелся приоритет. При этом стоимость выйдет чуть ли не вдвое ниже покупки в обычном порядке и уж тем более постройки. Но и переоборудование под свои нужды – удовольствие не из дешевых.
Изначально Борис собирался направиться в Бразилию, чтобы выжать как можно больше опыта. Но коль скоро пожар войны там затухнет куда раньше, чем он вступит в дело, остается попробовать успеть заработать на военных поставках.
Ситуация с налаженным процессом переделки берданок резко изменилась. Комиссия Генерального штаба Российского царства неожиданно приняла на вооружение винтовку нового образца калибром в три линии – конструктора Мосина. Никто не мог ожидать, что вопрос решится столь стремительно. Но конструкция нового оружия оказалась столь удачной, что практически не потребовалось никаких переделок. Можно сказать, попадание в десятку с первой попытки.
Если Борис ничего не путал, то в его истории это случилось в тысяча восемьсот девяносто первом году, и изначально винтовка не носила имени своего создателя, считаясь комиссионной. Сейчас же шел только восемьдесят девятый. Впрочем, это другой мир, и наряду со сходством, тут более чем достаточно отличий.
Бояре понимали, что процесс перевооружения затянется не на один год, тем не менее количество заказов на переделку сократилось, а загруженность мощностей завода Москаленко уменьшилась. Зато появилась возможность выкупать винтовки по низкой цене, чем приемная мать Бориса по его настоянию и занялась.
Загрузив в трюмы «Разбойника» десять тысяч берданок и десять миллионов патронов, Измайлов отправился в Бразилию. Главное, чтобы гражданская война не закончилась до его прибытия. Все же, что ни говори, а двухмесячный переход – долгий срок. Если бы еще имелась связь по телеграфу, то можно держать руку на пульсе. А так идут, по сути, наобум.
Рыченков уже привычно занял место на капитанском мостике. Носов с помощниками остался на Голубицком достраивать «Новик» и проводить ходовые испытания. Григорий со своими подопечными артефакторами обосновался там же в арендованной мастерской.
– Ну, как тут у вас дела, Вячеслав Леонидович? – поинтересовался Борис у художника.
– Замечательно. Кстати, ко мне обратились несколько морячков. Хотят попробовать себя в рисовании.
– Ну, это нужно разговаривать с Евгением Николаевичем и Валентином Эдуардовичем. Если посчитают, что можно ввести в учебную программу этот предмет без ущерба для общего курса, то не вопрос. Как говорится, не хлебом единым.
– То есть по этому поводу мне разговаривать с ними?
– Ну, если хотите, могу и я поговорить, – пожал плечами Борис.
– Не стоит. Вы не против, а там я и сам управлюсь.
– Слева по борту парус! – раздался голос сигнальщика из «вороньего гнезда».
Вообще-то оповещение голосом – это не более чем дань традиции. На площадку проведена телефонная линия, соединяющая наблюдателя с мостиком, где располагается и центральный дальномерный пост. Оперативная связь в бою совсем не помешает. Правда, основная роль в ведении и корректировке огня отводится командирам плутонгов. Их мостики оборудованы такими же дальномерами. Но мало ли что может случиться? А «воронье гнездо» – это одно из самых безопасных мест во время боя.
Кстати, оптический дальномер – опять изобретение Бориса. И на этот раз – в большей мере. Не сказать, что в прошлой жизни его отличали таланты в области точных наук и механики. Но вот тут… Все же особенности этого мира работают, и Интеллект является настоящим подспорьем.
Борис, как и все на палубе, посмотрел в сторону предполагаемого нахождения судна, но ожидаемо ничего не заметил. Наблюдатель находится на высоте двадцати пяти метров, и линия горизонта для него вдвое дальше, чем с верхней палубы.
Влекомый любопытством, Измайлов направился в ходовую рубку. Сейчас вахта Привалова, и он уже наверняка получил развернутый доклад от сигнальщика. До цели их путешествия – около сотни морских миль, и вполне возможно нарваться на каперов.
С замершей торговлей их число значительно сократилось. Не толкаться же задами при столь скудной добыче. Но сомнительно, что они убрались все. Опять же, корабли восставших бразильских донов наверняка не отстаиваются в гавани.
– Что тут, Ярослав Андреевич? – поднявшись на ходовой мостик, поинтересовался Борис.
– Пока понятно, что это барк. Неясно, есть ли у него машина. Дым не наблюдается. Курс также непонятен. Я вообще не возьму в толк, к чему мы держимся за этот анахронизм с криками из «вороньего гнезда». Только вносят сумятицу, – ответил мичман, несший вахту.
– Дорофей Тарасович – моряк старой закалки, вот и не торопится вводить перемены.
– Можно подумать, я молодой. Тоже походил под парусами. Но тогда не было телефонов. Теперь же вот они.
– Но ведь линия может выйти из строя, – пожал плечами Борис.
Через полчаса стало очевидным, что неизвестный является парусно-винтовым судном, которое шло наперерез «Разбойнику», не просто подняв все до единого паруса, но и задействовав машину. И в этой связи в ходовую рубку поднялся уже сам шкипер.
– Ну и что думаем по этому поводу? – поинтересовался он у собравшихся офицеров.
– А чего тут думать? Наверняка капер. С чего бы ему так напрягаться? – пожал плечами Привалов.
В подтверждение этих слов на борту неизвестного вспухло белое облачко пушечного выстрела. Его звук долетел практически одновременно со снарядом, прочертившим дымный след поперек курса «Разбойника». Явственный приказ лечь в дрейф. Впрочем, полагаться только на это капер не стал и потому начал отстукивать световым семафором, назвавшись и дублируя приказ. Вообще-то обычно делается наоборот. Но, похоже, капитан решил продемонстрировать серьезность своих намерений.
– Боевая тревога, – совершенно спокойно скомандовал Рыченков. – Сигнальщик – ответ на «Ла Фудр»: русский барк «Разбойник», следую своим курсом, в досмотре отказываю, прошу не препятствовать.
Морское право в этом мире незамысловатое. Корабль, состоящий на службе страны, находящейся в состоянии войны, может досмотреть любое встречное судно. И в случае обнаружения контрабанды реквизировать как транспорт, так и груз. Если торговец считает, что может воспротивиться досмотру, он вправе это сделать. Только в этом случае, как говорится, никто не виноват. Не сказать, что подобные инциденты случаются повсеместно, но они имеют место.
В ответ на семафорное сообщение вновь прозвучал выстрел, поперек курса «Разбойника» протянулась очередная дымная полоса своеобразного трассера.
– Используем орудия плутонгов левого борта. Измайлов, артефакты не активировать. К прицелу не подходишь. Пора волчатам самим потрепать добычу. Понял?
– Слушаюсь, – ответил Борис.
Штат «Разбойника» не столь уж велик, чтобы приставлять офицеров к каждому орудию. Поэтому Измайлов и Привалов командовали каждый парой орудий с бортов, имея пост с компактным дальномером посредине.
Получив приказ, Измайлов поспешил на свой артиллерийский мостик. Отдал приказ дальномерщику, и тот сразу же приник к резиновому налобнику. Вращая маховички, добился совмещения картинки панорамы.
– Измайлов, предупредительный поперек курса! – послышался усиленный рупором голос Рыченкова.
– Дистанция – пять тысяч двести, – не дожидаясь команды, доложил дальномерщик.
– Первый плутонг! Снаряд дымный! Дистанция – пять тысяч двести! Упреждение – три корпуса! Предупредительным! Поперек курса! – выкрикнул Борис команду в рупор.
– Первый плутонг готов! – вскоре отозвался унтер, командир расчета.
– Огонь!
Громыхнул выстрел. Ветер тут же отнес облачко в сторону, по ходу рассеивая его. Борис, вскинув бинокль, проследил за полетом снаряда. Дымный след описал пологую дугу и пересек курс «Ла Фудр» в отдалении.
На это француз под бразильским императорским флагом ответил сдвоенным выстрелом, с первого раза взяв «Разбойника» под накрытие, хотя и не добившись попадания. А ничего так лягушатники, хорошо бьют. Н-да. Вот так все непросто. Ведь Франция и Россия – союзники, но их капитаны решили драться.
– Первый, второй плутонги! Снаряд фугасный! – продолжил командовать Борис.
– Дистанция – пять тысяч, – выдал новые данные дальномерщик.
– Дистанция – пять тысяч! Упреждение – полкорпуса! – внес поправку Измайлов.
– Первый плутонг готов!
– Второй плутонг готов!
– Первый – огонь!
Б-банг!
– Второй – огонь!
Б-банг!
Дальномер – хорошая штука. Только у него погрешность на пять тысяч километров полтораста метров. И тут уж каждому наводчику нужно приноровиться самому. Задержка всего лишь в три секунды позволила рассмотреть падение своих снарядов, легших со значительным недолетом. Но уже после наблюдения результатов первого выстрела…
– Беглым! Огонь! – будучи уверенным в своих парнях, скомандовал Борис.
Французы успели прислать свои гостинцы, прежде чем русские начали методично посылать в них один снаряд за другим. Били вразбежку, так, чтобы наблюдать за своей результативностью. Падение снарядов вблизи от цели с завидным постоянством чередовалось с попаданиями. Взрыватель, выставленный на «фугас», пробивал деревянные борт и палубу, разрываясь внутри.
Французы добились-таки трех попаданий. Причем не обошлось без жертв. Но, по счастью, только легкораненые, хотя должны были случиться и убитые. Спасибо бронежилетам, совмещенным со спасательными. Они надежно защитили тело от осколков. Хотя не обошлось без синяков, и конечности броники защитить не могли. Одному из морячков жизнь спасла каска. Ну или уберегла от тяжелого ранения.
А вот лягушатникам не повезло. Шестьсот восемьдесят граммов тротила, заключенных в стальную оболочку, весомый аргумент. Помимо серьезных разрушений внутри барка появилось несколько очагов возгорания. Вскоре французам было уже не до боя. Они начали поспешно отворачивать, прилагая все усилия для тушения пожара.
– Прекратить огонь! – послышалась команда Рыченкова с мостика.
И тут же выскочило сообщение.
Морской бой завершен: противник отступил.
Общий опыт экипажа – 8500.
144 доли.
Получено 236 опыта – 121 696/256 000.
Получено 12 свободного опыта – 142 047.
Ага. Ничего так повоевали. Результативно. Правда, четыре доли Измайлова не сравнить с прежним урожаем в бытность его наводчиком наособицу. Но если взять рядового матроса, то для него получается даже больше дневного лимита опыта. А времени затрачено несравнимо меньше. Опасно, не без того. Но в море в принципе риск на каждом шагу.
Глава 7
Выгодная сделка
– Два легких крейсера и четыре миноноски, – опуская мощный бинокль, произнес Рыченков.
В Кастро собрана серьезная эскадра, состоящая практически исключительно из новейших кораблей. Каучуковые бароны, если можно так выразиться, могли позволить себе подобные покупки. Конечно, с выходом на мировой рынок продукции английских плантаций ситуация изменилась, но она вовсе не ввергла баронов в нищету, как это было в мире Бориса, где бразильская гевея начала погибать, пораженная грибком.
В настоящий момент на рейде под защитой береговых батарей находились два броненосца, три броненосных, пять бронепалубных и пара минных крейсеров, четыре канонерских лодки, восемь миноносок и порядка двух дюжин катеров. Последние – с учетом имевшихся на кораблях.
Алвару де Кастро собрал в кулак свои основные силы. Но это был его последний козырь, и он не мог себе позволить рисковать им, гоняясь за быстроходными силами блокирующей линии. Не сказать, что корабли вовсе не покидали гавань. Они конечно же делали вылазки, и уж тем более – в случае появления какого-либо транспорта. Однако при первой же серьезной опасности спешили под защиту береговых батарей.
Имперцы поступали в зависимости от ситуации. По возможности уводили транспорт. Но если появлялась опасность, что мятежники могут его отбить, топили без тени сомнения и уходили на всех парах. Вступать в заведомо проигрышную схватку никто не спешил.
– Но мы ведь знали, что нас тут встретят, – произнес Борис.
В свою очередь вскинув бинокль, он поочередно рассматривал два отряда, спешащих им наперерез и берущих их в клещи. Особых проблем Измайлов не видел. Конечно, им достанется, ведь в общей сложности два крейсера имели в бортовом залпе восемь стодвадцатимиллиметровых орудий. Даже с учетом того, что начинены они порохом, это ой как серьезно. А вот артиллерию миноносок в расчет можно и не брать. Тридцать семь миллиметров, да еще и с пороховой начинкой. Ну разве только прилетит в кого прямое попадание. В иных случаях – смех, да и только. Вот когда их начнут начинять нормальной взрывчаткой… Да и тогда эффект – так себе. Сродни гранате подствольника в его мире. Поэтому Борис предпочел отказаться от такой несуразицы. Оставил разве что на катерах.
– Так разве ж кто возражает? Знали, конечно, – набивая свою видавшую виды трубку, произнес Рыченков.
– Надеюсь, все остается в силе? – уточнил Измайлов.
Что ни говори, но в море не может быть двух командиров. И будь ты хоть трижды владельцем корабля, последнее и решительное слово – за капитаном. Ты конечно же можешь его уволить, но потом, когда судно будет в порту.
– Тащиться сюда через океан, чтобы убраться восвояси? – хмыкнул шкипер и поднес спичку, раскуривая трубку.
– Господин лейтенант, с обоих крейсеров семафорят приказ лечь в дрейф, – доложил сигнальщик.
– О как! Сразу с обоих. Видать, с призами у них тут совсем худо, коль скоро рвут добычу друг у друга из пасти, – хмыкнул Рыченков. С наслаждением пыхнул терпким табачным дымом и распорядился: – Поднять флаг Бразильской республики. Сигнальщик, передай: русский винтовой барк «Разбойник», направляюсь в порт Кастро, прошу не препятствовать.
Еще одна особенность местного права. Попытка прорваться в осажденную крепость под российским флагом может вызвать международный скандал. Подняв же флаг осажденных, капитан уже действует на свой страх и риск. Правда, избегая ответственности перед российскими властями, он подпадает под юрисдикцию враждующих сторон. В данном конкретном случае речь идет о поддержке мятежников со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– Дорофей Тарасович, может, спустим катер? – предложил Борис.
– Не вижу смысла разбрасываться козырями. С них и пушечек хватит. Поди, мы чему-то учили наших молодцев. И еще… Боря, Ярик, активируйте «Наводчиков», – обратился он к Измайлову и Привалову, командовавшим артиллерийскими плутонгами. – Сейчас мазать никак нельзя. Бейте осколочными. За потопление или отправку в ремонт нам тут премии пока не назначали. Так что никаких фугасов и бронебойных.
– «Защитника» бы активировать, – решил напомнить Борис.
Ну мало ли. Рыченков ведь не привык к использованию артефактов. Того и гляди забудет. А плюс четыре процента к рассеиванию всяко-разно лишними не будут. Жаль, водоизмещение не позволяет привязать еще один артефакт.
– Ты меня еще поучи, с-сопля. Кхм, – глянув в сторону рулевого и сигнальщика, осекся Рыченков. – Мичман, занимайтесь своими обязанностями. Все, господа офицеры. По местам стоять.
– Есть, – чуть ли не хором отозвались Измайлов с Приваловым и поспешили на свои боевые посты.
Борис на ходу надел каску, затянув ремешок. После чего повел плечами, приноравливаясь к непривычному бронежилету, совмещенному со спасательным. Как показывала практика, средства защиты работают вполне исправно. К тому же основная задача, стоявшая перед артефакторами, – это изготовление «Аптечек». Команда была обеспечена ими на сто пятьдесят процентов, и Измайлов намеревался увеличить этот запас. Он серьезно вкладывался в подготовку кадров, а потому следовало позаботиться об их сбережении.
Занял свой боевой пост и тут же отдал приказ дальномерщику начать расчет дистанции до крейсера, приближающегося с левого борта. Тот прильнул к окулярам и развернул прибор в нужную сторону, ловя в панораму корабль.
А вот и привет от крейсера. Устав бодаться с помощью семафора, его командир приказал дать предупредительный поперек курса «Разбойника». Ага. И второй не отстает от него. Два снаряда плюхнулись в воду, оставив перекрестившиеся дымные следы. Вот бы еще друг в друга пальнули, и вовсе была бы красота.
– Первый плутонг! Снаряд дымный! – начал он отдавать распоряжения.
– Дистанция – пять тысяч триста, – доложил дальномерщик.
– Дистанция – пять триста! – продублировал Борис и продолжил: – Упреждение – три корпуса! Предупредительным поперек курса!
С противоположного борта доносятся команды, выдаваемые Приваловым, звучащие эдаким эхом. К тому же жестяной рупор придает своеобразную хрипотцу, что делает голоса несколько схожими.
– Первый плутонг готов!
– Огонь!
Б-банг!
Дымный след умчался к цели. Вернее, поперек ее курса. Прочертил белесую дугу, словно отмечая границу, которую не следует пересекать. Кто бы сомневался, что имперцы проигнорируют это предупреждение. Но протокол нужно было соблюсти. Русское судно ведь не полноценная сторона конфликта. Флаг республиканцев развевается вместе с флагом Добровольного флота.
– Первый, второй плутонги! Активировать «Наводчика»!
– Первый плутонг, «Наводчик» активирован.
– Второй плутонг, «Наводчик» активирован.
– Снаряд осколочный! Дистанция – пять тысяч сто! Упреждение полкорпуса!
– Первый плутонг готов!
– Второй плутонг готов!
– Первый, огонь!
Б-банг!
– Второй, огонь!
Б-банг!
И вновь – разбежка по времени, чтобы дать возможность наводчикам пристреляться. С противоположного борта также донеслись два выстрела. Хм, на этот раз погрешность в измерениях значительно меньше. Конечно, и артефакт, уменьшивший разброс, сказал свое слово, но он все же не панацея, а подспорье.
Бразильцы ответили бортовым залпом. Четыре стодвадцатимиллиметровых снаряда упали плотно, но со значительным недолетом. Скорее всего, «Защитник» «Разбойника» даже не вступал в дело. Снаряд должен оказаться в зоне влияния невидимого поля, чтобы оно его отклонило на заданную величину. А там уж все зависит от того, насколько точной была изначальная траектория.
– Беглым, огонь! – скомандовал Борис.
Как уже говорилось, в отличие от общепринятой практики, на «Разбойнике» не придерживались залпового огня, предпочитая давать наводчикам возможность наблюдать за результатами своей стрельбы и вносить необходимые поправки.
На этот раз первый плутонг добился попадания, о чем тут же возвестил возбужденный гомон расчета и шуточки, посыпавшиеся в адрес соседей. Что, впрочем, не мешало матросам споро выполнять свои обязанности. Орудие в очередной раз громыхнуло, отправляя в полет снаряд. Затвор сыто клацнул, принимая в ствол следующий. И все это – под непрекращающийся гомон. Пусть их балагурят. Борис не считал это нарушением.
Нервы у людей не железные. Тем более на фоне того, что повторные залпы с обоих крейсеров взяли цель под накрытие. Восемь всплесков рядом с бортом. Измайлова обдало прохладной забортной водой. Попаданий не случилось, но кто сказал, что это не произвело впечатление на команду. Вот и выливают страх как могут.
«Армстронги» громыхали, словно метрономы, с практически равными промежутками, отправляя к цели один снаряд за другим. Даже если у бразильцев и были активированы «Защитники», их действие с лихвой компенсировалось «Наводчиками» «Разбойника» и высоким уровнем подготовки орудийных расчетов.
Уже совсем скоро на палубе одного из крейсеров запылал пожар, сквозь клубы черного дыма то и дело проглядывали рыжие языки пламени. Оптика у Бориса, конечно, хорошая, только детали все же особо не разобрать. Но похоже на то, что раненых там хватает. Измайлов вроде бы даже рассмотрел матросов с носилками. Правда, на интенсивности обстрела со стороны противника это пока никак не сказалось.
– Кхэ, мм! Ы-ы-ы!
Бориса скрутило от нестерпимой боли. Еще немного, и она его буквально разорвет на части. Сознание заполонила одна сплошная красная пелена. Превозмогая страдания и роняя тягучую слюну, он с трудом делал мелкие вдохи, которых явно было недостаточно.
Ох, как же ему это было знакомо! Трижды уж заглядывал через край. Похоже, настал момент четвертого раза. И, что самое обидное, поймал от первого же попадания. Магнит у него на осколки, что ли! Стоп! А ведь процесс пошел! На фоне всеобъемлющей боли появились мысли о чем-то, не связанном с нею.
– Борис Николаевич, вы как? – откуда-то издалека послышался голос одного из матросов.
Как-то глухо и вместе с тем звонко грохнула пушка. Следом вторая. Кто-то тянет из его подсумка «Аптечку». Интересно, а какого черта не сработала «Неуязвимость»? Борис вообще ничего не должен был почувствовать, за исключением легкого толчка. Проверено. Значит…
– Отставить.
– Да как же отставить-то, Борис Николаевич! – всполошился бывалый матрос, не меньше сорока лет отходивший по морям.
– Отставить, Кудинов. Все в порядке. Больно, но не смертельно. Жилет спас.
Борис глянул на живот. В рваной дыре парусины и переломанном на куски бруске пробки сверкнул стальной блеск на изломе металла. Извлек осколок на пол-ладони. Ничего так прилетел гостинец. А вот крови не видно. Не доверяя этому, Измайлов рванул застежки и заглянул под жилет. Чисто. Н-да. Но синяк-то будет изрядный, тут и к гадалке не ходить.
Поднялся на ноги, опершись на руку матроса, и вновь задохнулся от боли. Да лучше бы его ранило! Уже оклемался бы и был как огурчик. Но коль скоро он не ранен, то и расходовать заряд почем зря посреди боя не следует.
– Все нормально. К орудию, – отбирая «Аптечку» и пристраивая ее на прежнее место, приказал Измайлов.
– На минуту оставить нельзя! – послышался возбужденный голос Якова.
Ганин все время держался поблизости, опекая Бориса. Но в бою он находился в пожарном расчете. Палуба боевого корабля не то место, чтобы приставлять к офицеру телохранителя. Но кто помешает этой наседке в варначьем обличье квохтать над подопечным, пока есть возможность.
– Все, Яков. Я в порядке. Даже не поцарапался.
– Точно? – осматривая его придирчивым взглядом, поинтересовался тот.
– Да иди ты уже.
– Ага. Ну добро, – удовлетворенно кивнув, отстал от него Ганин.
Измайлов поднес к глазам бинокль. Порядок. Наводчики работают как заводные. Самостоятельно и вполне успешно вносят поправки по мере изменения дистанции и продолжают засыпать палубу противника снарядами. Дальномерщик все время отслеживает цель, но доклады пока прекратил, чтобы не вносить сумятицу. Не стоит трогать механизм, который и без того исправно работает.
Борис почувствовал легкий крен. Рыченков приказал изменить курс, выходя из-под накрытия. Наводчики у орудий интенсивно закрутили маховиками, стараясь поспеть за поворотом корабля, чтобы не сбить себе пристрел.
Несмотря на предпринятый маневр, следующим залпом бразильцы добились очередных двух попаданий. Один снаряд рванул опять на палубе, вызвав волну криков, стенаний и ругани. Послышались призывы санитаров.
Взрыватель второго сработал с задержкой и рванул в утробе «Разбойника». Палуба отозвалась на это легким толчком в стопы Бориса. И тут же засвистала боцманская дудка, выдавая переливы пожарного аврала. Измайлов даже не дернулся в ту сторону. Разберутся и без него. Его же задача – артиллерийская стрельба. Вновь прильнул к биноклю, убеждаясь, что в его вмешательстве необходимости пока нет.
По мере сближения повысилась и результативность противника, который сумел добиться еще двух попаданий. И это несмотря на то, что огонь с «Разбойника» сделал-таки свое дело. Половина орудий умолкла, частично по причине выбывшего из строя личного состава, частично из-за пожаров, не способствовавших нормальной работе.
Миноносцы также вели обстрел из своих тридцати – сорокасемимиллиметровок. И, к слову сказать, не так уж бесполезно. Троих матросов на «Разбойнике» посекло именно их осколками. Одного так и вовсе разорвало чуть не надвое прямым попаданием. Признаться, Борис глазам своим не поверил, когда парня возродили по горячим следам с помощью «Аптечки».
А вот приближаться, чтобы пустить самодвижущуюся мину, никто из бразильских капитанов не решился. Сомнительно, чтобы побоялись попасть под смертоносный обстрел, да и орудийная прислуга успела показать, что недаром получает свое жалованье. Скорее всего, из-за дороговизны торпеды.