Наемник. Грань возможного

Ремезов слышал разное о населении Эридана. Наиболее устойчивым являлся слух о возникновении на планете некоей воинствующей религиозной организации, принимавшей в свои ряды бывших офицеров Альянса и Колоний. Полковнику трудно было представить, что за сила или идея способна объединить недавних врагов.

…С шипением от бронескафандра отсоединились шланги стационарной системы жизнеобеспечения.

У ограждения площадки, сразу за массивным отбойником звуковой волны, его ждала машина.

– Полковник Ремезов? – из глубокой тени под немилосердный свет оранжевого солнца выступил высокий, худощавый пожилой мужчина, облаченный в защитный термокостюм.

– Брат Кюро, если не ошибаюсь?

– К вашим услугам, – фраза прозвучала открыто и доброжелательно. – Что привело офицера Элианской эскадры в нашу скромную обитель?

– Я ищу одного человека. Глеба Дымова.

– Да, он находится тут.

– Я могу с ним встретиться?

– Безусловно, – Кюро проницательно взглянул на полковника и добавил: – Глеб Дымов – гость в монастыре Эридана, он не связан с нами никакими долгосрочными обязательствами, если вас это волнует. Он наемник, и мы предлагали ему работу по профилю, но получили вежливый отказ. Прошу в машину, полковник. Пеший подъем займет много времени.

– Благодарю, – Ремезов кивнул. – Я впервые на Эридане. Ваш монастырь – настоящая крепость, – заметил он.

– Смутные времена, – пожал плечами Кюро.

Армейский вездеход плавно тронулся с места. Полковник расположился в специальном кресле, адаптированном под габариты человека, облаченного в бронескафандр. Унифицированные фиксаторы жестко присоединились к броне, и Ремезов смог задействовать механизм, раскрывающий скафандр на несколько сегментов. Покинув бронированную оболочку, он пересел в обычное кресло.

Машина уже начала подъем по горной дороге. За каждым поворотом серпантина открывался новый вид. Теперь взгляду открылась структура многочисленных внутренних двориков нижнего яруса Цитадели, не укрылись от внимания Ремезова и множественные выходы вентиляционных шахт, а также массивные бронированные ворота, запирающие входы ведущих в недра хребта тоннелей.

Оценив все увиденное, полковник решил высказать свое мнение:

– А ведь монастырь плохо защищен от удара с орбит.

– Нам не под силу содержать флот или комплексы боевых станций на подступах к планете, – охотно ответил Кюро. – Но вряд ли кто-то решится на варварскую бомбардировку Эридана.

– Почему же?

– Вам знакомо значение термина «монастырь»?

– Не вполне.

– В древности – я говорю о далекой эпохе земного Средневековья – монастыри служили не только убежищем во времена войн и смут. Их главной, но прочно позабытой теперь функцией являлось накопление и хранение информации. Именно в монастырях проживала наиболее просвещенная часть населения той далекой эпохи, там велись летописи времен, бережно хранились редкие рукописи и накапливались знания поколений.

– Очень познавательно. Но какое отношение это имеет к Эридану?

– Самое непосредственное, – живо ответил Кюро. – Когда беженцы со многих планет нашли тут убежище в период Галактической войны, мы еще не знали, чем завершится то вселенское безумие. Наша цивилизация вполне могла сгинуть без следа. Но каждый из прибывавших на Эридан беженцев хранил крохи знаний об истории колонизации своего родного мира, его развития и гибели. С этих сведений, которые мы стали скрупулезно собирать, и началось развитие информационных хранилищ Эридана. Мы не проповедуем никаких религий, полковник, хотя в Обитаемой Галактике на этот счет бытует иное мнение.

– Вы лишь собираете и храните информацию? – уточнил Ремезов.

– Да, – охотно ответил Кюро. – Собираем, храним, анализируем, приумножаем, не отдавая предпочтения какой-то одной науке или отрасли человеческих знаний. Информация, накопленная в монастыре, защищает нас от варварских ударов с орбит. Те, кто вдруг захочет получить сокровища горной твердыни при помощи силы, постарается проникнуть внутрь, причинив минимум повреждений, ведь истинное месторасположение хранилищ данных держится в строжайшей тайне.

– Любопытный способ защиты.

– И достаточно эффективный, – заверил Кюро. – Что же касается рейдеров, то их налеты мы отбиваем с легкостью. В монастыре нашли свой дом многие офицеры Колоний и Альянса, да и система наземной планетарной обороны организована на высоком уровне.

– И как же вы поддерживаете столь обширное и многолюдное поселение? Я не заметил признаков промышленных производств или развитого сельского хозяйства. – Взгляд Ремезова скользил по скалам, не находя среди укреплений даже намека на растительность. Эридан изначально был мертвой планетой, опаленной немилосердным светом местного солнца.

– Торговля информацией приносит нам скромный, но постоянный доход, – ответил Кюро. – Это не тайна. Мы закупаем все необходимое в других мирах. Об Эридане знают на многих планетах периферии. Ежедневно к нам прибывают корабли торговцев, а с ними и люди, ищущие определенные сведения.

Пока они вели неторопливую беседу, армейский вездеход свернул на одной из развилок, миновал массивные ворота и остановился во внутреннем дворике укрепления.

– Вы найдете Глеба Дымова, пройдя через этот тоннель. – Кюро указал направление. – Буду рад встретиться с вами, полковник, вечером, если не возражаете. Думаю, у нас есть что обсудить.

Ремезов вежливо кивнул.

– Спасибо за приглашение. Вы меня заинтриговали.

…Глеб сидел на берегу небольшого озерка в полном одиночестве.

Перед ним сиял голографический экран, но он уже устал от чтения и сейчас смотрел на спокойную водную гладь.

Озеро располагалось в горной впадине. Вокруг вздымались обрывистые скалы. Свет солнца, отраженный от огненно-перистых облаков, проникал и сюда, играя бликами на темной поверхности воды.

В озере жили генетически сконструированные фиолетовые водоросли. Они выделяли достаточно кислорода, чтобы человек мог дышать, не прибегая к специальной аппаратуре жизнеобеспечения.

По берегу росли невысокие хвощи. В низкорослых зарослях гнездились птицы. Как сформировалась замкнутая экосистема, оставалось только гадать. Скорее всего, она была создана первыми беженцами, основавшими монастырь Эридана.

Открылась дверь, спрятанная среди скал.

Глеб по-прежнему смотрел, как огненные блики чертят замысловатый узор на темной поверхности воды, но в его взгляде промелькнуло внутреннее напряжение, готовность встретить любую неожиданность.

Шаги по усыпанной гравием дорожке прозвучали отчетливо, кто бы ни направлялся к озеру, он сориентировался на свет голографического экрана и не пытался скрыть своего приближения.

Завидев фигуру Дымова, полковник Ремезов остановился.

– Глеб, свои, – негромко, но отчетливо произнес он, остановившись на почтительном расстоянии.

Дымов узнал голос, медленно повернул голову, затем отпустил рукоять оружия.

– Денис?

– Он самый. – Ремезов сделал шаг вперед, показавшись из-за обломка скалы. – Каких же гостей ты ждешь? – усмехнулся он.

– Разных, – в тон ему ответил Дымов, вставая навстречу. Ремезова он знал по своему недолгому пребыванию в системе Элио. Вообще-то Глеб трудно шел на контакт с людьми, но полковник оказал ему неоценимую помощь в решении очень важного и крайне щекотливого вопроса, связанного с восстановлением личности Ники.

Они обменялись рукопожатием.

– Присаживайся, – Дымов указал на плоский ошлифованный водой камень. – Как жизнь?

– Жизнь? – Денис снова усмехнулся. – Жизнь по-разному. – Он осмотрелся, прислушиваясь к щебету птиц в зарослях растущего по берегу хвоща. – Необычный выбор места, – заметил он. – Насколько помню, ты не очень-то любил природу?

– Люди меняются, – скупо ответил Дымов.

Ремезов явно не торопился выкладывать, зачем прилетел.

– Как тебе Эридан? Кюро показался мне немного странноватым. Необычные для наших времен радушие и общительность.

Глеб мысленным приказом отключил голографический экран.

– Кюро для всех мягко стелет, – ответил он. – Но бывает жестковато спать. Здесь все если не с двойным дном, то с подтекстом.

– А подробнее? – заинтересовался Денис. – Мне показалось, что схема обмена и торговли информацией вполне прозрачна.

– «Братья» умело эксплуатируют страхи и фобии. Большинство военных, осевших на Эридане, искренне верят, что укрылись тут от репрессий со стороны колониального флота.

– Даже так? – нахмурился Ремезов. – На них воздействуют психологически?

– Нет, если ты имеешь в виду секту или росток новой религии. Им не навязывают никакой идеологии, но в информационном плане обирают каждого прибывшего, что называется до нитки, предлагая взамен лишь иллюзию безопасности. Они достаточно циничны, чтобы производить жесткий отбор, разрешая поселиться в этих стенах только тем, от кого рассчитывают получить практическую пользу.

– То есть не каждый беженец получит здесь кров и защиту?

Дымов кивнул.

– Только те, кто совершенно отчаялся, но обладает нужными профессиональными навыками, чтобы обслуживать различные системы либо защищать монастырь в случае нападения. Многие, пытаясь влиться в общину, делятся уникальными сведениями. Основатели монастыря прекрасно осознают ценность информации в современном мире и уже обеспечили себе безбедное существование на многие годы вперед. Они собирают сведения о различных технологиях, о разведанных когда-то, а теперь прочно позабытых гиперсферных трассах, ведущих к планетам, пригодным для колонизации либо богатым полезными ископаемыми. Обрывочные сведения, доступные отдельным людям, аккумулируются ими, сводятся воедино, анализируются, проходят перепроверку. В результате те, кто ищет нечто определенное и готов платить настоящую цену, прибывают сюда.

Ремезов внимательно выслушал Дымова, кивнул, соглашаясь с его выводами, затем спросил:

– И ты решил приобщиться к информационному кладезю? Что ищешь, Глеб?

Дымов лишь пожал плечами. Он прекрасно понимал, что полковник не просто так прибыл на Эридан и сюда зашел явно не для того, чтобы поздороваться да обсудить местные нравы.

– Денис, давай к делу.

– Глеб, почему ты не присоединился к «Мантикоре»? – спросил Ремезов.

– У них тесно, – скупо ответил Глеб. В его пристальном холодном взгляде читался вопрос.

– На такой огромной станции? – не поверил полковник, продолжая исподволь что-то выпытывать.

– Тесно в рамках задач, которые решают наемники «Мантикоры», – ответил Дымов. – Денис, может хватит словесных игр? Ты ведь прекрасно знаешь, кого и зачем я ищу! Киборги не вернулись в систему Варл, а население станции занято исключительно вопросами выживания и обеспечения ресурсами. Наши пути не совпадают.

Ремезов встал, прошелся вдоль кромки воды.

– Значит, теперь ты охотник, затаившийся в ожидании зверя?

– Можно сказать и так, – пожал плечами Глеб.

Полковник призадумался. Все «домашние заготовки» никуда не годились, разговор явно не клеился, и в том был виноват он сам. С Глебом нужно говорить прямо – такой уж он человек. Замкнутый, непонятный для окружающих, жесткий и некоммуникабельный.

Но он нам нужен. Нужен, несмотря на одержимость, промелькнувшую в колючем взгляде. Именно такой, не рвущийся спасать мир, но непримиримый к себе и к окружающим. Эти качества позволили Дымову предотвратить попытку геноцида населения целой планеты в системе Валерайн, хотя следовало признать, что даже в той ситуации бывший капитан Земного Альянса следовал узкими тропами своего, далеко не лучезарного мировоззрения. Прошло уже достаточно времени, но он не бросил поиск. Значит, им до сих пор движет чувство мести, и какие же нужно привести доводы, чтобы он прислушался и принял предложение?

– Да, наживку ты приготовил лакомую, ничего не скажешь. – Ремезов вернулся, снова сел на плоский, ошлифованный водой камень. – И как же тебе удалось собрать столь непротиворечивую информацию? Веришь, у нас в разведуправлении кое-кто получил непрозрачный намек от адмирала Вербицкого на неполное служебное соответствие, когда ты выложил результаты своих изысканий в глобальную сеть.

– Собрать информацию не так и сложно, если в точности знаешь, что ищешь, – спокойно отреагировал Глеб. – Адмиралу захотелось подробностей? – с усмешкой предположил он. – Увы, Денис, здесь ничем не смогу помочь. Хотя сам факт твоего визита говорит, что я не зря расставил ловушку. Зверь придет. Рано или поздно.

– Поделишься своими соображениями? Хочу понять твою логику.

Об аналитических способностях Глеба полковник был прекрасно осведомлен. Рассудок человека, привычного к прямому нейронному контакту с боевыми кибернетическими системами, уже не способен перестроиться и вернуться к узости мышления. Дымов выжил в схватках, где все решали доли секунды. Его мозг при помощи технических устройств импланта автоматически входил в любую доступную информационно-кибернетическую среду. Отцы-основатели монастыря, наверное, и не подозревали, что Дымов способен взять из их хранилищ намного больше, чем оговорено.

– Тебе – скажу, – ответил Глеб. – Я задался элементарным вопросом: если в камерах биологической реконструкции на Роуге ежегодно выращивались десятки тысяч бойцов, прошло ли для разведки Альянса не замеченным появление на полях сражений киборгов-смертников? Разве от биомеханических «колониальных пехотинцев» ничего не оставалось после гибели?

– Ты же знаешь, они оснащались устройствами самоликвидации. Программа инициализировалась при получении бойцом критических повреждений.

– Это не ответ, – возразил Дымов. – Скорее сознательный уход от анализа проблемы. Поэтому твои сослуживцы и получили по шее от адмирала. Не все устройства самоликвидации обязательно сработают, особенно в условиях техногенного боя. Можешь мне поверить. Думаю, что Земной Альянс имел достаточно сведений и трофейного материала, чтобы начать собственные исследования в области создания кибернетических организмов. Как ты объяснишь тот факт, что в основе искусственных тканей у поздних человекоподобных машин Альянса и у киборгов с Роуга лежит уникальный по своему химическому составу и физическим свойствам материал?

– Имеешь в виду лайкорон?

Глеб кивнул.

– А зачем Альянсу киборги? – спросил Ремезов. – Андроиды пехотной и технической поддержки поздних серий были доведены практически до абсолюта в плане боевых возможностей, надежности и дешевизны их производства.

– Зачем – не знаю. Слишком мало исходных данных. Но факт, что проект существовал. И колониальные искусственные интеллекты обязательно захотят выяснить, что еще известно Глебу Дымову? Они ведь развивают аналогичную технологию.

– С огнем играешь, Глеб. Размещенная тобой в сети информация больше похожа на попытку пнуть адмирала Воронцова. А он такого не прощает.

– Мне без разницы, как это выглядит. Главное, чтобы сработало, – отрезал Дымов.

– Скажи, ты ищешь их, чтобы отомстить за гибель Ники? – Ремезов пошел на сознательное обострение разговора, пытаясь выяснить мотивы Глеба.

– Нет, – Дымов вопреки ожиданию ответил спокойно, даже как-то тускло, словно он вычеркнул трагические события, произошедшие на Варле, из своей памяти.

– Тогда почему ты потратил столько времени и усилий на поиски? – Ремезов выдержал паузу в ожидании ответа, но, не дождавшись реакции со стороны Глеба, продолжил: – Мы ведь тоже искали, но Дейвид и его киборги как в воду канули. Может, они что-то поняли после поражения на Варле?

– Нет. Они попытаются снова.

– Почему?

– Потому что верят в справедливость и рациональность избранного пути. А вестей от них нет по простой причине – спешно покидая систему Дикс–7, Дейв и его сподвижники не имели резервной базы. На поиск подходящей планеты и возобновление экспериментов им требовалось время. Но теперь удара следует ждать в ближайшие месяцы.

– Глеб, я бы хотел понять твою мотивацию, – Ремезов вскинул взгляд. – Поверь, вопрос не праздный, для меня это действительно важно. Ты ведь никогда не рвался спасать человечество.

Дымов насупился, но ответил:

– Люди меняются, – повторил он. – Но ты прав: мне не было никакого дела до Обитаемой Галактики. Я лишь искал свою «Одиночку». Ты помог спасти личность Ники и потому заслуживаешь откровенного ответа. Мы шагнули так далеко в космос, что людям уже не выжить без машин. Но у созданной нами техносферы появились внезапные наследники, – продвинутые кибернетические системы с модулями «ИИ», – Дымов говорил негромко. В его словах чувствовались долгие и тяжелые размышления человека, пытающегося без иллюзий взглянуть на окружающий мир. Глеб был боевым офицером, вскормленным войной, он вырос среди машин, и как никто другой понимал, о чем говорит. – Мы создали столь совершенные кибернетические системы, что они уже прекрасно обходятся без нас. Раньше мне было все равно. Сейчас нет. Я начинаю думать о будущем и понимаю, что не хочу стать «овощем» на культивированной человеческими подобиями грядке. Вот мой мотив.

Ремезов внимательно выслушал Глеба.

Он был удивлен, и в то же время на душе стало легче. По крайней мере, теперь поставленная перед ним задача уже не выглядела невыполнимой.

– Глеб, а что, если я скажу тебе, что ни Дейвид, ни его эмиссары не явятся на Эридан?

– Вы их нашли? – Дымов резко обернулся.

– Нет. Но пока ты находился тут, радикально изменилась расстановка сил. Подожди, не перебивай. Просто выслушай. Информация того стоит. Пока о ней знают лишь немногие, но меня уполномочили говорить откровенно. Эскадры Элио, Кьюига и Кассии покинули Форт Стеллар. Мы возобновляем патрулирование и картографию периферии.

– Подрубили абсолютный диктат Воронцова? – удивился Глеб. – Ну, что сказать? Молодцы. Лучше поздно, чем никогда, – в своей жесткой манере добавил он.

– Поверь, не это ставилось основной целью. Мы тщательно проанализировали информацию о планете Роуг и событиях на Варле. Никто не старался преуменьшить проблему колониальных искусственных интеллектов, вознамерившихся навести новый порядок на поствоенном пространстве. Передислокация обоснована необходимостью рассредоточить флот, вывести основную часть кораблей с космодромов Луны Стеллар.

– Мудрое решение, учитывая, что в распоряжении андроидов есть корабли типа «Шквал», – кивнув, заметил Дымов. Один из таких фрегатов ему удалось взять под свой контроль на Роуге. Но, как выяснилось, эффективно эксплуатировать огромный корабль он не мог: спроектированный машинами, тот требовал интеграции множества модулей боевого искусственного интеллекта и к тому же оказался сложен в ремонте – использованные при его постройке автономные модули не имели аналогов среди техники Альянса или Колоний. Поэтому Глеб отдал его для исследований, в обмен на определенную помощь со стороны адмирала Вербицкого.

– Мы уже начали патрулирование секторов периферии, но столкнулись со множеством проблем, – продолжил начатую мысль Ремезов. – Воронцов узнал о наших намерениях и сильно осложнил ситуацию, успев провести ротации в кадровом составе. По сути, он перевел всех опытных офицеров на корабли, которые остались в Форте, под его командованием.

– В системах периферии найдется немало достойных кандидатур, – спокойно отреагировал Глеб. – Многие офицеры Альянса укрылись там от преследования со стороны Воронцова. Да и бойцов Колониального Флота, оказавшихся не у дел, там тоже хватает.

– Но их вторичная мобилизация – процесс долгий и сложный, – ответил Ремезов. – А боеготовность нужна сейчас. Рассредоточение эскадр наверняка сломало планы противника. Теперь андроидам уже не удастся нанести сокрушительный удар по Стеллару, уничтожив Флот Колоний в точке базирования. Они будут вынуждены импровизировать. Ситуация складывается совершенно непредсказуемая, но мы не готовы к ее внезапным обострениям из-за недокомплекта личного состава и низкого уровня подготовки офицеров. Воронцову наплевать на судьбы миров, он думает лишь об удержании единоличной власти.

– И чего же ты хочешь от меня?

– Я уполномочен предложить тебе командование одним из фрегатов Кьюиганской эскадры.

– Нет, не потяну, – Дымов ответил, не задумываясь. – Не тот уровень подготовки.

– Ты один из лучших, – сдержав эмоции, заметил Ремезов.

– Денис, я трудно схожусь с людьми. У меня мало опыта крупномасштабных боевых операций в космосе. Командовать серв-подразделением я бы еще согласился, но боевой космический корабль – не мой уровень. Да и вообще, я планировал выманить андроидов, отыскать новую точку их базирования, решить эту проблему и вернуться на «Эдем». – Он поднял взгляд. – Хватит уже войны…

– Глеб! – укоризненно произнес Ремезов. – Никто не собирается заниматься эскалацией боевых действий, но периферия тлеет, а ты предлагаешь спокойно сидеть в сторонке? Ждать пока ветер не раздует новый пожар?

Дымов с досадой взглянул на полковника.

Как бы ни хотелось Глебу отрешится от ситуации, сделать это не получалось. «Странно и причудливо все смешалось в послевоенном мире, – подумал он. – Мы наплодили кибернетических сущностей, создали армады боевых машин, а теперь, словно очнувшись, пытаемся протянуть руку друг другу, начинаем действовать сообща, хотя не так давно были заклятыми врагами. Но, наверное, так и должно происходить? Иначе нам не выжить, если каждый забьется в свой уголок в надежде, что беда пройдет стороной и кто-то другой справится с ней?»

– Как давно произошло разделение Флота Колоний? – глухо спросил он.

– Две недели назад.

– Значит, они еще не готовы к нанесению удара, иначе отреагировали бы немедленно.

– Мы рассчитываем, что у нас есть еще как минимум пара месяцев на подготовку личного состава эскадр.

– На чем основана такая уверенность?

– Разведка докладывает, что в секторах периферии внезапно подскочил спрос на услуги бывших техников Земного Альянса. Кроме того, неизвестные скупают крупные партии тяжелых вооружений, но, что особенно настораживает, началась форменная охота на бывших офицеров Альянса высшего звена – тех, кто в свое время командовал крупными кораблями или соединениями флота.

– И каков вывод разведуправления?

– Мы не обнаружили существенного усиления частных армий. Офицеры, завербованные неизвестными лицами, исчезают бесследно. Есть версия, что андроиды отыскали одну из резервных баз Альянса и сейчас предпринимают попытку получить контроль над роботизированными соединениями. Для этого им понадобились люди, обладавшие на момент окончания войны высоким уровнем доступа.

Глеб задумался.

Действительно, изменение расстановки сил и вести с периферии толкали к определенным выводам.

– Ты сам прекрасно знаешь, что в распоряжении колониальных искусственных интеллектов есть четыре тяжелых корабля класса «Шквал», – продолжил давить Ремезов. – Пока весь Флот Колоний базировался на Стелларе, существовал огромный риск – штурмовые корабли могли выйти из гиперсферы на ближних подступах и осуществить молниеносную атаку, уничтожив большинство эскадр непосредственно на космодромах. Теперь такой вариант уже не пройдет. Пожертвовав «Шквалами», искусственные интеллекты не добьются желаемого результата. Им необходим полноценный флот для полномасштабной войны. Но расконсервация базы Альянса – процесс долгий и рискованный. Есть опасения, что попытка колониальных андроидов завладеть кораблями, спровоцирует «Одиночек» на ответный удар. Ты ведь понимаешь, что при таком раскладе флот, выведенный из состояния консервации, не ограничится уничтожением источника явной угрозы. Машины начнут отрабатывать заранее заложенные программы. Из архивов Альянса известно, что целями для роботизированных соединений баз Внешнего Кольца назначены системы Рори, Кьюига и Элио. Так или иначе, через два-три месяца мы вступим в войну, Глеб. А у нас девяносто процентов личного состава – вчерашние выпускники военных академий.

– Ты всерьез считаешь, что за несколько недель я сумею существенно повысить уровень их подготовки?

– Не ты один, Глеб. Сейчас ведутся переговоры со многими боевыми офицерами.

Несколько минут Дымов напряженно размышлял. Среди множества доводов Ремезова он услышал только один: мальчишки.

Он сам был призван на войну, едва вступив во взрослую жизнь. Глеб видел столько смертей, что в какой-то момент перестал сострадать. Понадобились годы, чтобы в душе воскресли человеческие чувства, и он не мог потерять их вновь.

– Вот что скажу тебе, Денис… – Дымов подошел к озерку, зачерпнул ладонью воды, плеснул себе в лицо. – Нельзя недооценивать колониальные искусственные интеллекты, – обернувшись, произнес он. – Да, они не боевые машины, но в этом и заключена сложность. Действия боевого «ИИ» можно прогнозировать с минимальной долей погрешностей. Но андроиды серии «Хьюго» не ограничены рамками однажды запрограммированных боевых задач. Они свободны в выборе средств для достижения цели и уже доказали, что способны принимать неожиданные решения.

– К чему ты клонишь?