Видок. Семена Злобы
Кратко описав уведенное в трансе, я присовокупил к фактам свои выводы.
– Ну, от меня зверств не ждите, хотя сами знаете, как я отношусь к шатунам и в особенности – к волколакам среди этой братии, – чуть подумав, сказал полицмейстер. – Лишь бы он убрался из города и не появлялся здесь, пока не научится контролировать себя. А лучше бы вообще не возвращался.
В голосе полицмейстера прозвучал явный намек, да и его взгляд говорил о многом. Похоже, Дмитрий Иванович беспокоится, что я решил взять себе еще одного воспитанника.
Признаюсь, мне очень хотелось бы иметь волколака в помощниках. Еще были свежи воспоминания о казачьем уряднике Евсее, не раз спасавшем мою жизнь. Но в данном случае не получится. Юного волколака, выросшего не в стае, воспитывать должны опытные оборотни. Так что я чистосердечно признался:
– Об этом позаботятся шатуны, под моим контролем, конечно.
– Ну, тогда остается лишь договориться с судьей, – развел руками Бренников. – Хотя не понимаю, Игнат Дормидонтович, зачем вам привлекать свои связи по этому делу?
– Да не буду я ничего привлекать, просто укажу его высокородию на факты, чтобы было принято максимально справедливое решение. А что же касаемо моего участия, то просто не могу смотреть, как гибнет паренек, причем даже не по глупости, а из-за чужой жадности и злобы. Помнится, когда один бестолковый юноша от дурной впечатлительности запил, вы тоже не отмахнулись, признав его служебное несоответствие, а сумели привести в чувства и направить на путь истинный.
– Опять паясничаете, – отмахнулся полицмейстер. – Ведро колодезной воды привело вас в чувства, а не моя доброта. За вашим протеже присмотрю, даже если станет буянить, прикажу действовать максимально аккуратно. Хотя, как по мне, все они – нечисть, опасная и непредсказуемая.
Я не стал пенять старшему товарищу на ксенофобию, потому что знал, откуда там растут ноги. Натерпелся он от этой самой нечисти, пусть и меньше моего. К тому же так уж их здесь всех воспитывали, и в воспитании этом кто только не принимал участия, начиная с родителей и заканчивая церковью, что терпимостью и не пахнет. Ну а мне, у кого в друзьях не только волколаки, но и маньяк с упырями, на терпимость грех жаловаться.
Поболтав о мелочах, мы дождались приезда Леши, а затем попрощались. Осип уже сидел в машине и на вопросительный взгляд ответил успокоительным кивком.
Сразу от полицейской управы мы поехали к зданию суда, которое входило в пятерку главных достопримечательностей Топинска наравне с вокзалом и городской ратушей. Архитектор явно вдохновлялся римскими мотивами и изваял все в белом мраморе.
Ну а что? Город у нас небедный, так что можем позволить себе некоторый шик. Впрочем, и другие дома центральных кварталов тоже выглядели более чем достойно, но это уже касалось личного достатка богатейших граждан Топинска.
В здании суда, помимо судейских служб, обретались еще и надзорные органы налоговой, а также контролеры от Энергетической коллегии. Да и кое-какие городские службы тоже оказались в стороне от ратуши. Там вообще, кроме кабинетов для заседаний совета и больших помещений, предназначенных для проведения пышных празднеств и балов, больше ничего и не уместилось бы.
В общем, можно сказать, что здание суда являлось самым загруженным в городе. Так оно и было на самом деле, в том числе и сегодня. По коридорам и лестницам сновало множество народа, и порой приходилось расталкивать людей плечами. Мундира на мне не было, поэтому озабоченные своими делами обыватели не спешили расступаться, а порой и хмуро реагировали на мои телодвижения.
В приемной судьи ситуация оказалась еще хуже. Тут людей набилось, словно сельди в бочке, но проход к столу секретаря все же оказался свободен.
Увидев меня, Никанор Тарасович – старый соратник и правая рука уездного судьи, вскочил и расплылся в улыбке.
– Игнат Дормидонтович, какими судьбами?
– Да вот, хотел посетить его высокородие по одному делу, но вижу, что не ко времени.
Едва услышав мое имя, посетители притихли. Да, в городе меня знает, как говорится, каждая собака, но далеко не всегда в лицо. Тем более в гражданской одежде.
Никанор Тарасович осмотрелся вокруг, хмыкнул и нажал на кнопку звонка. Из небольшой боковой дверцы выскочил мужчина в скромной форме судейского чиновника. После того как секретарь судьи поднялся со стула, чиновник тут же занял его место, но сел только тогда, когда мы подошли к так и оставшейся открытой двери. За ней находился небольшой кабинет на три стола. Два других чиновника по одному движению брови секретаря исчезли за еще одной доверью.
– Простите, Игнат Дормидонтович, – с показным раскаянием развел руками секретарь, – сегодня у нас чистый бедлам. Готовится дело по купеческому сговору. Вот и пошли к его высокородию, так сказать, паломники. Если хотите, пущу вас следующим.
– Не думаю, что это хорошая идея, – вспомнив всеобщее внимание в приемной, проворчал я.
– Тогда, может, изложите суть дела на бумаге, а я передам? – предложил Никанор Тарасович. – Поверьте, ваше послание увидит только судья.
Я задумался и решил, что так будет действительно лучше всего. Оставив меня за столом со всем необходимым, секретарь вернулся к посетителям. Заменявший его чиновник мышкой прошмыгнул через кабинет и скрылся за дверью, через которую ретировались его коллеги.
Ну и что мне писать?
Энергетическое перо, заменявшее в этой реальности привычные шариковые ручки, так и замерло над бумагой. Даже не знаю, посетили бы меня сии сомнения, имей я возможность пройти к судье. А вот попытка изложить все на бумаге заставила переосмыслить сложившуюся ситуацию. Уверен, моя просьба гарантирует освобождение волколака, имени которого я так и не узнал. Но правильно ли это? По совести – да, а вот по закону…
Еще в старой жизни, в иной реальности меня бесило то, что связи порой подменяли закон. И что же? Едва я сам оказался в нужном месте и в нужное время, чтобы помочь судье и городу, так сразу принялся дергать за ниточки. Пусть я и не потребую от судьи нарушения закона, но даже мысли об ускорении и упрощении справедливого дела начали отдавать неприятным душком. И ведь именно на это намекал мне Дмитрий Иванович в недавнем разговоре.
Энергетическое перо легло на бумагу, так и не оставив на ней ни черточки.
Это, конечно, хорошо и благородно, но данное слово нужно держать. Придется пойти другим путем – не влиять на судью, после чего можно было бы передать парня шатунам, чтобы они его спрятали у староверов-оборотней в глухой тайге, а привлекать адвоката и посоветоваться с Зоряном Белецким. Более сведущего человека во всем, что касается мистической составляющей жизни Топинска, свободных и внедренных энергентов, я не знаю. Да и тонкости в отношениях шатунов, оборотней, ведунов и другой неформальной братии ему известны как никому другому. Но это завтра – Зорян не любит посетителей в неурочное время, а урочным оно у него бывает только в обед. Сейчас же впору подумать об ужине.
Телефонный аппарат нашелся в простенке между окнами. На фоне того, что стоял у меня дома, выглядел он крайне архаично.
– Барышня, будьте любезны, два, семь, три, девять. Благодарствую.
После щелчка в трубке послышался мелодичный грудной голос:
– Адвокатская контора «Бронштейн и сыновья». Чем могу служить?
У Бронштейнов на телефоне сидела молодая дамочка, причем симпатичная, несмотря на старания Ракель и Цили Марковны. Но тут дело решало не желание Давы или недовольство его супруги с маменькой, точку поставил Арон Моисеевич, заявивший, что нечего пугать клиентов страхолюдными секретарями только ради спокойствия ревнивой жены.
– Здравствуйте, Симха Львовна, это…
– Игнат Дормидонтович. Очень рада вас слышать!
Еврейская молодая вдовушка действительно рада была меня не только слышать, но и видеть, а также пощупала бы, будь ей это позволено. Пусть и не красавица, но в плане сексапильности и форм она о-го-го, только соваться в ее сети я точно не стану. Любовью и даже страстью там и не пахнет. Страсть у молодой еврейской вдовушки была только одна – трехлетний сыночек Семочка, и ради него она и черта за рога ухватит, лишь бы не был скупым.
– А уж как я рад, – поддержал я невинную игру, но тут же сменил тон: – Давид Аронович на месте?
– Конечно, – ответила умная женщина, понявшая намек, но никак не показавшая неудовольствия. – Соединяю.
– Игнат, привет! – тут же послышался голос Давы.
– И тебе привет. У меня есть дело по твоему профилю. Нужно поговорить. Где встретимся?
– В «Охотнике», – тут же оживился мой друг.
Оно и понятно: в трактиры его теперь пускают только на деловые встречи с клиентами-купцами. Видите ли, эта публика к переговорным комнатам в конторе не привыкши и предпочитает размах дорогих питейных заведений, где и о делах можно поговорить спокойно, и сразу накушаться беленькой с горя или радости – тут уж какие перспективы нарисует приглашенный юрист.
– Когда сможешь?
– Да прямо сейчас. У тебя же дело, – явно горя желанием поскорее смыться с работы, заявил Дава.
– Хорошо. Еду прямо туда.
Повесив трубку на рычаг, я вышел в приемную и тут же натолкнулся на мудрый взгляд секретаря, явно отметившего, что листок так и остался в другом кабинете.
Он даже не стал ничего уточнять.
– Всего доброго, Игнат Дормидонтович.
– До свидания, Никанор Тарасович.
Похоже, тут только мне с ходу непонятны тонкости сословных правил. Ну и бес с ними – главное, что вовремя одумался.
Любимый трактир нашей компании с моего последнего посещения ничуть не изменился – все тот же терем из сказки. Двухэтажное здание, сложенное из толстых бревен и украшенное резными наличниками. Древесина изрядно потемнела от времени, добавляя заведению колоритности и солидности.
Внутри на стенах висели звериные головы, шкуры и рога. Несмотря на то что из мебели преобладали тяжелые столы и лавки, заведение считалось вполне солидным. К тому же по периметру имелись небольшие столы для одиночек и маленьких компаний. Впрочем, основной зал меня не интересовал.
Ко мне тут же подскочил половой.
– Игнат Дормидонтович, изволите пройти в кабинет?
В ответ я лишь кивнул и направился за проводником, хотя прекрасно знал дорогу.
Осип зайдет в заведение чуть позже и займет небольшой столик в углу зала. Это так – на всякий случай. К тому же обязанности часового и подкрепления в одном флаконе не помешают вечно голодному растущему организму насладиться местной кухней. Тем более что в средствах он не стеснен – жалованье получает у меня на уровне инженера энергетического завода. А трат у парня не так уж много. Разве что на подарки девчонкам. Но подружки у Чижа – барышни простые, и соболя с бриллиантами им без надобности. Да и отношения там пока еще из разряда посидеть на лавочке да повздыхать на луну.
Дава завалился в кабинет минут через десять.
– Гуляем, брат! – с ходу заявил рыжеволосый здоровяк, оценив оперативно накрытый половым стол.
– Сначала дело, – мотнул я головой. – Или ты думал, что я позволю тебе обманывать уважаемых мною людей только ради желания одного лентяя сбежать на время из-под опеки родителей и супруги?
– А мог бы, – с укоризной заявил неправильный еврей, одной рукой накалывая на вилку кусок сочной буженины, а второй наливая в лафитничек водку из запотевшего графинчика.
Нужно отдать должное, он все же сначала наполнил мою рюмку.
– Так, притормози немного, – строго сказал я, но рюмку принял и закусил маринованным грибочком.
– Вот ты нудный, Игнат, – вздохнул Дава, покосившись на графин. – Излагай.
Я, как мог подробнее, описал ему суть дела волколака. Думал мой друг недолго и выдал свой вердикт:
– Особых проблем я не вижу. Явная самооборона, хотя то, что он подрал трупы, немного усложняет дело. Но сразу скажу – ищи ему поручителя из оборотней с лицензией, иначе даже свобода ему сладкой не покажется. Прямо в холле суда его будет поджидать сладкая парочка в лице отца Андриана и брата Савелия. Помнится, ты имел счастье близкого знакомства с сими божьими людьми.
– Да уж, такое не забудешь. А ты откуда знаешь о делах инквизиторов?
– Ну, это не первый волколак, который прошел через наш суд и даже нашу контору. Об их тайной ипостаси никто в зале суда конечно же не говорит, но на приговорах сие очень даже сказывается. А там уж – как начудил. – Продолжая пояснять, Дава прицелился вилкой в печеную колбасу. – Кого на специальную каторгу на Белом море, а те, кто особо отличился, далеко не едут – ровно до лабораторий нашего завода.
Да уж, о чудесном месте под названием Топинский энергетический завод я все время узнаю что-то новенькое.
– Ну и при чем здесь отец Андриан?
– А при том, – возмущенно ответил Дава, с трудом проглотив слабо прожеванную колбасу, – что любой волколак, попавший в зал суда хоть подозреваемым, хоть свидетелем, просто так оттуда не уйдет. Либо в кандалах, либо на поруки лицензированных оборотней. А если поручиться некому, ждет бедолагу Эбейтынский монастырь. Слышал о таком чудном месте на бережке соленого озера под Омском?
– Мало того, – хмыкнул я в ответ, – однажды я этим монастырем решил пугнуть дерзкую ведьму. Не поверишь, ее чуть удар не хватил. Так что там явно не курорт.
– В общем, если хочешь парню нормальной жизни, ищи поручителя.
В принципе что-то подобное я и сам предполагал, потому-то и собирался завтра посетить ведуна на его укрепленном хуторе.
– Ну, если по делу тебе добавить нечего, то сейчас пойду позвоню помощнику, а затем, – с предвкушением потер ладонь о ладонь Давид, – мы загуляем.
Конечно же не мешало бы осадить слишком возбудившегося друга, особенно потому, что мне еще его тушку сдавать Ракели, но лучше пусть он спускает пар со мной, чем тайком начнет искать наркоту. Конечно, все, кто даже теоретически может барыжить в нашем городе опиумной пыльцой, предупреждены, что продавать ее Даве – затея на грани суицида, но…
В общем, пар мы спустили лихо, хорошо хоть до драк и гулящих женщин так и не дошло. Даже сам не подозревал, сколько во мне накопилось напряжения. Одно хорошо – тушку Давы супруге сдавал Осип, а я спокойно дрых на заднем сиденье машины.
То, как перебрался из паромобиля в спальню, помню смутно. По крайней мере, сделал это самостоятельно.
Глава 2
– Командир, пора вставать! – с назойливостью дятла затарабанил в дверь Чиж. – Или, может, пропустим тренировку?
Очень хотелось ответить утвердительно, но какой пример я подам подрастающему поколению?
В общем, поскрипев не существующим в этом теле артритом, я поковылял в душ. Вот интересный нюанс: как только случается похмелье, так сразу вспоминаются привычки и ощущения тела, которого уже давно нет. Зато из ванной после контрастного душа я вышел свежий как огурчик – в пупырышках от холодной воды, чуть зеленоватый, зато хрустящий от чистоты и немного злой.
Из одежды натянул только гимнастические брюки и мягкие мокасины, а затем сбежал вниз и, не снижая темпа, прямо с крыльца выдвинулся на беговую дорожку. Конечно, было бы веселее бегать по улицам, но топинские обыватели к такому зрелищу точно не готовы, причем даже жители нашего района. Уж кто-кто, а они давно смотрят на чудачества странного соседа сквозь пальцы. И все же перегибать не стоит.
В итоге пришлось изворачиваться. Выкупленный у соседа участок позволил серьезно расшириться и обнести бывшую пожарную каланчу высоким забором, а внутри организовать вокруг дома кольцевую дорожку длиной в триста метров.
Под тихий скрип мелкой гальки ко мне присоединился точно так же одетый Чиж.
С похмельем я окончательно попрощался на пятом круге, а к десятому чувствовал себя как набравший ход паровоз. После пробежки перешли к силовым тренировкам в самом настоящем гимнастическом городке. Вот там уже почувствовал усталость. Под конец занялись спаррингом.
Осип уже давно в ножевом бою стал лучше меня. Причем даже от ударов под ускорением он как-то умудрялся уклоняться, хотя и не всегда, но такие экстремальные тренировки мы проводили крайне редко. Тут как в том анекдоте – вдруг война, а я уставший. Топинск не то место, где можно гарантировать себе двенадцать часов без происшествий. Именно на такое время я теряю способности к использованию крыльев Семаргла. Почти как игровой откат. Только жаль, что эту абилку нельзя прокачать, как в играх. Никакого прогресса – три-четыре секунды два раза в сутки. Можно и чаще, но последствия при этом непредсказуемые.
А вот на саблях и шпагах преимущество во время тренировки осталось за мной. Так что общий счет удалось сравнять во второй части занятий.
Разгоряченные и веселые, мы вернулись в дом и разошлись по своим комнатам. Еще один душ смыл пот и сделал мир окончательно прекрасным. Так что, заглянув в зеркало, я даже подмигнул себе. В ответ мне улыбнулся молодой русый мужчина с серыми глазами и тонкими чертами лица, которые слегка портил славянский нос картошкой. Впрочем, не настолько, чтобы сделать лицо непривлекательным.
Не скажу, что довел свою фигуру до идеала, но теперь татуировки видока на груди и части рук, а также рунная вязь «крыльев» на плечах смотрелись не нелепо, а очень даже симпатично.
Последнее замечание родилось не в моем мозгу, а было высказано некоторыми дамами. Впрочем, как и к благосклонности Симхи Львовны, к комплиментам игривых девушек нужно относиться с определенным недоверием. У мужчин, чей достаток серьезно перевалил за средний, с верой в искренность принимаемых комплиментов вообще проблема.
К завтраку я оделся по-домашнему. Увидь меня кто-то из высшего общества Топинска, решил бы, что имеет дело с дворней. Правда, такие люди вряд ли не заметили бы качества ткани портков и простой рубахи.
За столом собрались все жильцы каланчи. Я, как и положено, уселся во главе стола. Справа устроился Корней Васильевич – мой личный оружейник, а в последнее время и автомеханик. У него вообще страсть к любым механизмам. К примеру, он просто обожал свой протез. Эта штука действительно поражала воображение. Полумеханический-полуартефактный заменитель ноги позволял старому солдату двигаться лишь с легким прихрамыванием и совершенно без помощи трости.
Старик давно уже стал членом нашей семьи и даже пару раз порывался отказаться от жалованья, мотивируя это тем, что и так живет на всем готовом. Я уговорил его откладывать деньги на старость – мало ли как жизнь повернется. Правда, не сказал старику, что в случае моей гибели он станет богатым человеком. Впрочем, как и Осип, который с дикой скоростью поглощал блины слева от меня.
Третий участник завтрака имел вид печальный и слегка недоуменный. Леонард Силыч явно не мог понять причин случившегося с ним конфуза. Вроде и сильнее своих конкурентов, и значительно умнее. По разумности мой старый друг мог поспорить с некоторыми отличниками Топинской гимназии, что уж говорить о соплеменниках Леонарда. В общем, сидит здоровенный, серый в полоску кот с белыми «носками» на всех лапах и не может понять, как три конкурента за благосклонность милой кошечки смогли так подрать его, что Корнею Васильевичу пришлось доставать аптечку. Зеленые пятна на месте ран не добавляли ему ни шарма, ни оптимизма.
Впрочем, шрамы только украшают мужчину, а за страсть нужно платить телесными повреждениями, и это даже хорошо, когда страдает шкура, а не сердце и душа. Ничего, миска сметаны компенсирует ему муки уязвленного самолюбия.
Завтрак выдался на славу, несмотря на то что кушанья были приносные. Готовить в нашей сугубо мужской компании никто не умел, точнее, не хотел. Тем более если неподалеку проживает чудесная повариха баба Марфа. Жаль, что она наотрез отказывается не то что готовить в каланче, даже с переизобретенными мною специально под этот случай термосами не заходит дальше ворот. Там ее всегда встречает Корней Васильевич. Кстати, странно, что причина подобного отношения поварихи к нашему дому с утра себя еще никак не проявила. Не похоже это на него.
Заставив себя остановиться на этапе первоначальной сытости, я воспользовался салфеткой и затем встал из-за стола.
– Так, Осип, мы в центр, потом к Зоряну на хутор. Корней Васильевич, вы сегодня дома?
– Да, Игнат Дормидонтович, хочу довести до ума карабин.
– Хорошо, – кивнул я. – Чиж, хватит жрать, а то растолстеешь. Как нам тебя женить потом?
– Не растолстею. – Совершенно не смущаясь, Осип запихнул в себя еще один пирог с зайчатиной.
Да уж, сам диву даюсь. И куда оно в нем девается? Жрет же, как бегемот, компенсируя голодное детство, а лишним жиром не обрастает. Возможно, дело в растущем организме и систематических тренировках.
Отчего притих пятый обитатель каланчи, стало понятно, когда Осип попытался завести паромобиль. Внутри механизма утробно зарычало, но реагент так и не поступил в котел. Чиж еще пару раз дернул за рычаг, но безуспешно.
То, что дело не в простой поломке, я понял по веселой физиономии Корнея Васильевича.
– Чего это он?
– Там прокладка прохудилась, – сдерживая смех, ответил оружейник. – Чтобы поменять, нужно разобрать половину машины и убить целый день.
– Так что, нам вызывать извозчика?
– Зачем? – пожал плечами Корней. – Прокладка продержится еще с неделю. Будет свободный день, поменяю. Если, конечно, он вас сейчас наружу выпустит.
– Кузьмич, – больше для вида разгневался я, – кикимору тебе в супружницы! Ты что творишь?!
Внутри паромобиля заклокотало, как в животе у толстяка с несварением. Но давление в котле так и не поднялось.
Испокон веков домовые заботятся не только о доме и его хозяевах, но и о живности всякой. Особенно любят они лошадей – гривы им заплетают, от болезней лечат. Ну вот нет у нас лошадей. Не люблю я их. В смысле не считаю надежным транспортом, так-то они вполне симпатичные животинки, если близко не подходить. В общем, вместо резвых скакунов в большой конюшне у нас стоит не менее резвый паромобиль. Даже не знаю, что там случилось в призрачной голове нашего домового духа, но он стал заботиться о машине, как о живом существе. И никакая диагностика не нужна. С настройками или ослабившимися гайками домовой справлялся сам, а если требовалась замена деталей, сообщал оружейнику. Корней Васильевич и сам толком не понимал, как это получается. Все происходит на интуитивном уровне.
У меня же было приблизительное представление о данном явлении. Примерно так же я общался с русалками. Слов не было – лишь минимум размытых образов и описанное механиком смутное, на уровне интуиции понимание смысла чужого посыла.
– Кузьмич, кончай вредительствовать, у меня дела. Обещаю, что на неделе Корней Васильевич поменяет прокладку.
Внутри машины что-то угрожающе заскрипело.
– Хорошо, завтра с утра и займется. А теперь вали из машины, механик недоделанный.
Котел внезапно заурчал, как котенок. Стрелка манометра плавно двинулась, и меньше чем через минуту сработали выпускные клапаны. Давление дошло до необходимого уровня, и котел затих. Все, можно ехать.
Корней Васильевич фыркнул в бороду. Чиж тоже захихикал, выводя паромобиль из гаража-конюшни.
– И откуда вы все взялись на мою голову? – проворчал я.
Вопрос был конечно же риторический. Сам нашел, особенно домового. Решил сэкономить на покупке жилья и связался с домовым духом, обезумевшим от многолетнего запустения в брошенной пожарной каланче. Наличие полтергейста сильно снизило цену здания, общий язык со свободным энергентом мы нашли, но он все равно как был, так и остался с серьезным таким прибабахом. Впрочем, как и остальные обитатели этого жилища.
До обеда успели побывать в адвокатской конторе. Дава сказал, что разобрался в деле и будет тянуть резину, пока я не найду поручителя. Затем заехали в полицию и пообщались с явно успокоившимся волколаком. Бедолага правильно решил не особо переживать, коль уж такой человек пообещал посодействовать. Не скажу, что подобное доверие подняло настроение – лишний груз ответственности меня никогда не радовал.
К полудню мы уже были за пределами города, подъезжая к хутору ведуна. Высокий частокол из толстенных дубовых бревен охватывал обширное пространство и замыкался совсем уж монументальными воротами. Чиж, который обычно использовал клаксон по поводу и без, сейчас вел себя сдержанно. Так что я выбрался из салона и постучал по бронзовой пластине специальным подвесным молоточком. Во дворе утробно заухали волкодавы.
Окошко в калитке открылось через минуту, и в нем появилось лицо старшего сына ведуна.
– Привет, Пахом. Пустишь гостей на пару минут по делу?
– Ха, – фыркнул молодой ведун, – так вас маменька быстро и отпустит, худосочных да бледных.
Да уж, тетка Милана своей сердобольностью могла задушить кого угодно. А при необходимости – и не только сердобольностью. Дочь потомственного шатуна не уступала мужу ни характером, ни силушкой, а ростом так немного и превосходила – Зорян от природы был невысок, зато основателен и коренаст, как дубовый пенек.