Герцогиня тьмы

Стил бесшумно возник слева, держа наготове тяжелый армейский излучатель. Забавно: год назад этот парень плакал, когда на тренировках приходилось стрелять по движущимся мишеням, имитирующим людей. Теперь же ствол смотрелся в его руках продолжением конечности.

— Дедовский метод — это когда мы стреляем первыми? — азартно уточнил он, хищно оскалившись. Клыки блеснули в утреннем свете. — Обожаю антиквариат.

— Почти, — я поднялась на ноги, чувствуя, как возвращается ледяное спокойствие.

Адреналин вымывал остатки похмельной расслабленности.

— Натали, передай командору: пусть открывает шлюз номер четыре. Прямо сейчас. Скажи, у нас несанкционированный прорыв периметра. Нам нужно, чтобы база смотрела туда, — я махнула рукой в противоположную от ущелья сторону, на парадные ворота. — А мы встретим дорогих гостей через черный ход. Мартин, Стил — спускаемся. Встречаем их на минус втором уровне, в техническом коридоре. Узкое пространство лишит их численного преимущества. Гарана, обойдешь их по верхнему карнизу. Зайдешь со спины, когда начнется веселье. Не геройствуй, твоя задача — убрать снайпера, если он у них есть.

— Поняла, тень, — одними губами ответила Гарана.

Она уже перетекла к краю крыши, готовясь скользнуть вниз по отвесной стене. Ни страховки, ни крючьев. Только её когти и абсолютное презрение к гравитации.

Мы со Стилом и Мартином скатились по пожарной лестнице в сырой сумрак подвальных уровней. Воздух тут пах застарелой мочой, озоном и машинным маслом. Идеальное место для бойни.

— Схема стандартная? — спросил Мартин, проверяя заряд своего тесла-кастета.

Искры с треском пробегали между металлическими накладками на его пальцах.

— Старая добрая классика, — я вытащила из набедренной кобуры импульсный пистолет и примагнитила к нему длинный цилиндр глушителя. Звук нам не нужен. Охране наверху хватит и вибраций. — Стил, бери левый фланг. Мартин держит центр. Я работаю точечно. Цельтесь по суставам и коленным чашечкам. Мне нужны языки, а не трупы. Хотя бы двое. Желательно те, кто выглядит побогаче.

— Будет больно, — с удовольствием констатировал Стил, занимая позицию за массивным блоком очистных фильтров.

— Это гостеприимство по-дракериански, — усмехнулась я, чувствуя, как рот наполняется слюной в предвкушении драки. — За нашу свободу и испорченый праздник. И за твою испорченную мечту о сне.

Тяжелые бронированные двери нижнего шлюза содрогнулись от удара снаружи. Затем еще раз. Металл застонал, посыпалась бетонная крошка. Взломщики работали гидравлическими прессами — грязно, громко, рассчитывая на скорость, а не на скрытность. Сирена тревоги наконец-то завыла в полную силу, заливая коридоры багровым светом. Слишком поздно. Мы уже ждали их в темноте. Сердце стучало ровно и размеренно, как метроном палача.

Нас остановил знакомый звук, доносившийся с небес, — он заставил нас отступить тихо, почти бесшумно, с настороженной осторожностью. Это были коптеры — боевые машины Весторианцев, которых я прежде не встречала в нашем мире. Их гул, холодный и неумолимый, словно предвещал беду.

Бой вспыхнул внезапно, обрушившись с двух сторон. Неожиданно, словно из ниоткуда, появился вертолёт неизвестной модификации — он двигался совершенно бесшумно, будто призрак, скользящий над хаосом. Он крушил всё на своём пути, используя ультразвуковую пушку — оружие, о котором мы слышали лишь шёпотом, в неофициальных разговорах. На мгновение всё вокруг затихло, и я слышала лишь голос Натали — её доклад звучал, как приговор: повстанцев оказалось гораздо больше, чем мы предполагали, и нам не выстоять и часа.

Гордость моя была уязвлена. Я думала, что предусмотрела всё, но столь массированное и безупречно подготовленное нападение стало для меня шоком — особенно со стороны неуклюжего Броли! Злость закипала во мне, хотелось схватить кого‑нибудь за горло и выместить всю ярость. Рядом, придавленный бетонной плитой, лежал командор базы. Я отдала приказ: отступать ко второй линии обороны, перегруппироваться. Вертолёт не стал заходить на второй круг — видимо, пилот решил, что уже посеял достаточно разрушений и смятения, — и это дало нам шанс достойно встретить врага.

Стил со снайперами проредил ряды противника, пока мы готовились встретить их на втором рубеже. Затем настал черёд сюрпризов Гараны: её «фейерверк», как она любила его называть, был слабее обычной гранаты, но достаточно мощным, чтобы отразить первую волну атаки — и, что важнее, прицельно. Крошечные механические букашки садились на плечи врагов и взрывались по команде хозяйки. Однако эти создания пожирали магическую энергию без остатка, и когда противник пошёл в повторную атаку, встречать его пришлось мне и моим силам — пятнадцати курсантам и двадцати опытным офицерам.

Где‑то вдали слышалось сопротивление других групп, но они быстро отступали. Лишь благодаря поддержке Мартина и нескольких курсантов вторая группа смогла присоединиться к нам. Натали докладывала о каждом перемещении противника, но даже так мы с трудом удерживали вторую линию обороны. И тут пришло сообщение о возвращении вертолёта — нам пришлось отступить.

Вертолёты сделали круг над базой и улетели прочь, сбросив повстанцам оружие, известное как «Вопль дракона». Это энергетическое оружие было чем‑то недосягаемым даже для Дракерианцев — значит, в бой вступили силы куда более серьёзные, чем обычные повстанцы. Броли каким‑то образом сумел договориться с извечными врагами Дракерианцев и заручиться их поддержкой. Весторианская империя веками соперничала с Дракерианской и теперь обладала куда большей мощью. Но почему они вступили в бой именно сейчас?

Странное предчувствие, от которого я, как мне казалось, избавилась год назад, снова охватило меня, вызывая головокружение. Видения будущего по‑прежнему оставались туманными — лишь смутное ощущение скорых перемен, тяжёлое, как предгрозовая тишина.

— Отступаем в горы! — приказал один из выживших подполковников, увидев нацеленное на нас дуло «Вопля дракона».

— Кобра, ты и твои головорезы прикрываете отход! — бросил он мне.

Мартин и Гарана облегчённо вздохнули. В сознании эхом прозвучал едва уловимый шёпот Натали: «Давно пора, только мешаются!» Мы с облегчением наблюдали, как выжившие курсанты и офицеры скрываются в подземном ходе. Стил взорвал тоннель, как только получил подтверждение, что все на безопасном расстоянии.

— Наталья, встречаемся у нашего барака, — приказала я, и мы, отстреливаясь и перебегая от укрытия к укрытию, начали продвигаться вглубь базы.

За нашими спинами взрывались мины‑ловушки, обозначая секторы продвижения противника — а он наступал стремительно, гораздо быстрее, чем мы ожидали. И вот я наконец ощутила на себе силу «Вопля дракона». Он лишь слегка задел квадрат, где мы находились, но я почувствовала чудовищный удар в спину — меня отбросило на несколько метров, а затем показалось, будто надо мной разом включили сотню стереосистем. Сознание померкло.

Очнувшись, я увидела перед собой дуло старенького, потрёпанного автомата. Передо мной стоял молоденький повстанец, лет шестнадцати, с торжествующей улыбкой на лице. Он не знал, кого держит на мушке, и был уверен, что уже победил. Его разум был совершенно не защищён, а мой — годами тренировался использовать подобные слабости. Я осторожно коснулась его мыслей и внушила страх. Сначала это было едва уловимое ощущение — парень не понял, что происходит, — но затем страх начал расти, овладевая им всё сильнее. Его руки задрожали, автомат упал на землю, и мальчишка, нелепо дёрнувшись, рухнул, больше не испытывая ничего.

Не шевелясь, я попыталась связаться со своей командой. Ответили лишь трое. Остальные были без сознания, но главное — все живы. Где‑то вдалеке раздавались редкие одиночные выстрелы — звуки, знакомые мне слишком хорошо, ведь когда‑то я сама добивала раненых.

У меня были сломаны два ребра и рука в нескольких местах. В трёх метрах от меня Гарана пыталась вытащить из бедра стальной прут. Состояние остальных было не лучше, а на регенерацию энергии не оставалось ни шанса. В этом и заключалась сила «Вопля дракона» — он высасывал магическую энергию в радиусе километра. Нужно было действовать быстро, но вдруг моё сознание коснулась чужая энергия. Кто‑то искал меня — и я не знала ни одного человека с такой мощью. Эта сила потрясла меня до глубины души, на мгновение я словно захлебнулась в ней. Лишь спасительный гул боевых транспортных средств вывел меня из оцепенения.

Я смотрела, как машины добивают не успевших отступить повстанцев, и пыталась снова уловить след того человека. В его энергетике было что‑то знакомое, почти родное, и в то же время — совершенно иное, чуждое.

Что я знала об извечном враге Дракерианцев? Почти ничего. Но сегодня он попытался меня уничтожить — и это мне совсем не нравилось. Одно дело — когда за тобой охотится недалёкий Броли, и совсем другое — когда Броли идёт по твоему следу, имея за спиной столь могущественного союзника.

Я лежала на полу перегруженного транспорта, израненная, неспособная быстро залечить раны, и впервые за всё время службы мне стало по‑настоящему страшно. Предчувствия накатывали с той же болью, что и в детстве: «Перемены, перемены», — стучало в голове, словно удары кувалды кузнеца, который куёт моё будущее — будущее, которое я впервые в жизни не могла предвидеть.

Мы прибыли на северную базу «Чарджи». Нас встретил холодный воздух болот и странный аромат бескрайних просторов, резко сменивший горный дух. Даже в этом воздухе я ощущала привкус скорых перемен — он больше не покидал меня ни на секунду, терзая и нервируя. Я надеялась в тишине и покое осмыслить всё, что с нами произошло, но даже в госпитале мне не удалось найти времени. Один вопрос сменился другим, не менее важным, и я поняла: передышки не будет.

С самого нашего прибытия на новую базу всё пошло наперекосяк. Сначала это нестандартное задание глубоко в тылу повстанцев. Затем взрыв жилого барака, после которого мы чудом успели выскочить в одних нательных комбинезонах прямо посреди ночи. И вишенкой на этом торте из дерьма стал странный медальон. Я лично видела его в воронке — тусклый кусок металла идеальной формы, абсолютно холодный. Он лежал на оплавленном стекле так аккуратно, словно кто-то спустился в ад, положил украшение рядом с эпицентром и вежливо удалился, даже не оставив отпечатков пальцев на копоти.

Получив новый приказ по зашифрованному каналу связи, я вернулась в каморку, которую нам милостиво выделило командование взамен уничтоженного жилья. Картина внутри напоминала иллюстрацию к статье «Как развалить военную дисциплину за три дня». Все валялись на узких коечных сетках, задрав ноги в тяжелых ботинках на железные спинки. Натали пыталась заплести свою огненную гриву в косу, используя зеркальную поверхность импульсника. Стил увлеченно разбирал свой плазменный резак до последнего винтика, раскладывая детали прямо на казенном одеяле. Мартин медитировал над тактическим планшетом, а Сергей просто смотрел в потолок пустым взглядом человека, потерявшего связь с реальностью еще полгода назад.

— Подъем, покойники! — бросила я, падая на свою койку. Пружины жалобно скрипнули. — Мы получили новый приказ. Отбываем на закате. Полная боевая готовность. Выдвигаемся на освобожденную территорию действовать автономно.

— Ирия, ты хотела сказать — на захваченную? — самым ядовитым шепотом уточнила Гарана, не открывая глаз. — Следи за формулировками. От твоих оговорок попахивает трибуналом и расстрельной стенкой без права на последнее слово.

— У меня сегодня крайне важное свидание, которое нельзя перенести, — томно протянула Натали, пытаясь изобразить праведный гнев оскорбленной аристократки. Но актерского таланта ей хватило ровно на секунду — уголок губ предательски дрогнул в улыбке. — Кстати, надолго нас сослали в эту дыру?

— Иногда у меня возникает стойкое чувство, что мы скоро добеспредельничаемся, — пробурчал Сергей, со стоном садясь на кровати. — Напоминаю для особо одаренных: мы все еще состоим на службе Её Императорского Величества, а не являемся частным наемным отрядом веселых ублюдков.

Натали тут же переключила внимание на меня. Она смотрела умоляющим, совершенно щенячьим взглядом, хлопая длинными ресницами и улыбаясь так трогательно, что хотелось либо погладить её по голове, либо придушить подушкой.

— У тебя все свидания архиважные, — вздохнула я, выдергивая из-под подушки кем-то заботливо спрятанную там карамель. Конфета была липкой от тепла, обертка противно шуршала. — Но на этот раз придется отменить помолвку. На все про всё уйдет дней десять. Это если очень повезет и никто не словит случайную пулю. Нас забросят в северный сектор. Заболоченная низина переходит в горную гряду. Там полно пещер, сквозняков и ревматизма. Наша задача — встречать у портала особо высокопоставленную персону.

Я намеренно выдержала паузу, вкладывая в голос всю ту смесь брезгливости и холодного бешенства, которую испытывала к этому заданию. Ребята замерли. Воздух в тесной комнате мгновенно наэлектризовался.

— Вы даже не поверите, кого именно, — добавила я, разворачивая конфету. Карамель хрустнула на зубах.

— Ну, не тяни жилы! — выдохнула Гарана, подаваясь вперед. Уставшая расслабленность слетела с неё в один миг.

— Эта персона — не кто иной, как сам Ганн Ко Адейро.

Тишина стала плотной, осязаемой. Казалось, можно было услышать, как пролетает муха. Если бы здесь водились мухи. Все смотрели на меня с нескрываемой тревогой, переводя взгляды с моего лица на свои руки.

— Надеюсь, повстанцы не встретятся нам на пути, и никто из вас случайно не сдаст герцога-командора партизанам ради премии? — Голос Гараны звенел от напряжения. Ей слишком хорошо было известно, что мой брат давно охотится за головой этого аристократа, и что я… что я помогла бы ему собственными руками затянуть удавку, будь такая возможность.

— По моим сведениям, люди Броли покинули эти пещеры две недели назад. Слишком сыро даже для лягушек, — ответила я, разгрызая леденец. Зубы свело от холода сладости. — Вдобавок мне дико интересно другое. Зачем Дракериану понадобилось тащить в наш мир специалиста по первичной обработке миров такого калибра? Неужели им мало шестидесяти пяти покоренных планет? Решили устроить субботник во вселенной?

— Ирия, ты сама нам всегда повторяешь на построениях: они фанатики войны, они будут жрать камень, лишь бы расширить границы, — прошептала Натали, нервно теребя рукав куртки.

— Знаю я, знаю! — раздражение начало прорываться наружу дрожью в пальцах. — Просто когда речь заходит об Адейро, я начинаю терять над собой контроль. Мои нейронные цепи искрят. От него фонит проблемами за километр!

Стил открыл было рот, чтобы выдать очередную скабрезность, но, посмотрев на мое лицо, передумал. Только демонстративно громко захрустел суставами пальцев.

— Предчувствие... — Мартин медленно встал с койки. Его движения были плавными, хищными. — Если у командора плохое предчувствие, значит, пора проверять крепления рюкзаков. Приступайте!

— Да, командор! — гаркнуло пять глоток хором. И все ринулись собираться. То есть начали хаотично метаться по комнате, создавая видимость бурной деятельности, попутно споря о том, чья очередь чистить фильтры респиратора. На самом деле готовиться нам было не к чему. Наше снаряжение висело на стойках в арсенале уже третий месяц в состоянии абсолютной стерильной готовности. Но мы должны были постоянно генерировать магический шумовой фон — этакую дымовую завесу для «спецушников», которые следили за нами через скрытые датчики. Нашу бригаду прозвали «Неподдающиеся» не только за отказ проходить полную ментальную промывку. За колоссальный, почти неконтролируемый выброс энергии, который ломал любую аппаратуру. Поэтому командование взяло за правило перебрасывать нас с базы на базу, из мира в мир, зачастую не давая возможности даже смыть с себя чужую кровь и въевшуюся в поры гарь. «Неподдающиеся» были готовы умереть или убить всегда. Даже сейчас, лежа на продавленных сетках.

И всё же мысль о герцоге-командоре гвоздем сидела в затылке. Он исчез из нашего мира сразу после той аварии в ангаре. Я тогда физически не успела получить о нем никакой развединформации — было немного не до того, я боролась за собственную жизнь. Официально считалось, что он отбыл на повышение. Генерал-майор получил титул герцога-командора и был переведен на более важный участок фронта. Но он возвращался сюда. Лично. Это был плохой знак. Очень плохой. И не только для геополитической стабильности сектора, но и для моей нервной системы. Уж это я знала точно.

На закате мы погрузились в малый десантный транспорт класса «Касатка». Машину швыряло в воздушных ямах над болотами, пилоты матерились сквозь зубы, судорожно вцепившись в штурвалы, и их можно было понять: никто в здравом уме не любит залетать так далеко за линию фронта. Мы же сохраняли ледяное спокойствие. Магический щуп Гараны прощупывал местность впереди широким веером — ни одного крупного скопления разумов повстанцев в радиусе пятнадцати километров. А я работала мощным ретранслятором, излучая специфический имперский сигнал «Свой-Чужой». Любой патруль, способный читать ауру, видел перед собой элитных офицеров внутренней безопасности. Противостоять такому коктейлю пока не мог никто — по крайней мере, пока мои энергетические каналы подпитывали эмпатией Сергей и Мартин.

Спокойно высадившись на границе гнилых топей, предшествовавших горам, мы шагнули во тьму. Началась пытка сыростью. Сначала мы мокли, проваливаясь по колено в жирную, пузырящуюся жижу, которая пахла сероводородом и разложением. Каждый шаг приходилось буквально выдирать из вязкого плена. Потом мы вымокли окончательно в предгорье, угодив под ледяной ливень, который не прекращался больше суток. Вода лилась за шиворот, превращая термобелье в ледяной компресс. Наконец, когда мы начали восхождение по козьей тропе, дело довершил туман. Плотный, белый, шевелящийся. Он пожирал звуки и перспективу. Холод проникал под кожу, сковывая мышцы. Даже неугомонный, вечно трещащий Стил притих, втянул голову в плечи и шел молча, глядя только себе под ноги.

— И какой конченый дегенерат поставил врата портала в таком месте?! — не выдержала я, оступившись в скрытую водой яму. Ледяная вода моментально заполнила ботинок. — Терпеть не могу ни холода, ни этой молочной взвеси!

Я сорвала зло на местной флоре, с корнем вырвав ни в чем не повинный жесткий кустик вереска.

— Бывало и хуже, командир, — пробурчал Стил, обходя особенно глубокую лужу. — Помнишь Леогос? Мы тогда кисли в болотах две недели. И ты выглядела вполне довольной жизнью, помнится. Всё подкармливала нас какими-то синими ягодами, утверждая, что от них растут крылья.

— Просто признайся, что ты панически не хочешь возиться с этим... как его там... — лениво протянул Сергей, перепрыгивая через поваленное дерево.

— Ганн Ко Адейро, дубина, — механически поправил он сам себя. Всем своим видом показывая, насколько ему плевать на какого-то там герцог-командора.

Усталость начала брать своё. Несколько суток почти без сна, постоянный холод и эта проклятая влажность сказались даже на наших измененных телах. Истончился резерв. Мне всё время казалось, что между лопаток гуляет чужой взгляд. Липкий, внимательный, изучающий. Это раздражало похуже мелкого острого камушка, впившегося в пятку.

— Да, я действительно не хочу с ним встречаться, — призналась я вслух, остановившись, чтобы перемотать портянку. Сырой шнурок никак не хотел затягиваться. — Вообще, вся эта миссия дурно пахнет. Охрана чиновника — не наш профиль. Мы диверсанты, а не девочки на побегушках.

— Действительно, роль вышколенного швейцара в ливрее нам еще выполнять не доводилось, — мрачно усмехнулся Мартин, оглядывая склон через прибор ночного видения. Зеленые цифры подсветки отражались в его зрачках. — Но меня гораздо больше волнует маршрут возвращения. Он полностью пролегает через лесистые районы, которые контролирует Броли…

— Побеспокоимся о похоронах, когда придет время заказывать гроб, — отрезала я. — Сейчас лучше скажи, командор души моей, долго нам еще месить эту грязь? Скоро будет портал? Я уже от усталости не могу держать концентрацию, информационный фон местности рассыпается в статику. Мне кажется, что за нами пристально наблюдают.

— Ты тоже это чувствуешь? — Стил резко вскинул голову, сбрасывая капюшон. Его ноздри затрепетали. — Кто еще чует слежку?

— Все, — коротко бросил Мартин. Остальные молча кивнули, плотнее перехватывая оружие. И в тот же момент давящее ощущение чужого присутствия исчезло. Будто выключили рубильник.

— Ненавижу такие фокусы, — процедила Гарана, быстро сканируя пространство активным импульсом. Но её щуп вернулся пустым — эхо молчало. — Не нравится мне всё это. Кто мог владеть такой тонкой маскировкой, чтобы мгновенно учуять обнаружение и оборвать контакт? Он просто растворился.

— Не знаю, кто это был, — я подняла воротник куртки, пряча нос от ветра. — Но следил он издалека, используя рельеф. Ему не нужна была близость, достаточно пассивного наблюдения. Лучше прибавим шагу. До координат перехода осталось около часа хода, если карта не врет и мы не сделали крюк в тумане.

Этот час пути оказался самой изощренной пыткой, которую только могли изобрести горы. Ветер сорвал с хребтов остатки тумана и превратился в воющий бич. Когда мы, оскальзываясь на мокром базальте, вывели отряд на каменистую площадку перед пастью пещеры, он окончательно обезумел. Теперь это был не просто ветер — это была ледяная шрапнель. Он сдирал снег с вершин и швырял его нам в лица мелким, секущим ливнем, который жалил кожу сквозь плотную ткань курток до кровавых полос.

До открытия портала оставалось ровно полчаса. Мы забились в каменную глотку пещеры, словно стая раненых зверей. Развели костер из сухого плавника, предусмотрительно прихваченного Мартином внизу. Сизый дым пополз под низкий свод, смешиваясь с паром от наших одежд. Пока Натали возилась с саморазогревающимися пайками, издававшими химический запах пластика, я связалась с транспортным узлом. Пилот сообщила голосом человека, давно потерявшего связь с богом: погода над всем сектором повстанцев рухнула в бездну. Снежная буря нулевой видимости. Нам придется добираться до границы своим ходом по земле.

Погоду контролировать мы так и не научились. Оставив попытки согреться, мы принялись за очистку рунического узора портала. Работа грязная и энергоемкая: приходилось буквально выгрызать вековую плесень и копоть из углублений камня магическими щупами. Вставив тяжелый энергетический кристалл в центральную выемку, мы приготовились принять обратный поток. В точно назначенный координатами миг раздался звук, от которого заныли зубы — будто тысяча хрустальных бокалов лопнула одновременно. Воздух в центре пещеры пошел рябью, искажая очертания камней. Пространство треснуло, выпуская объемный световой чертеж врат. Над ним замерцала слепящая белая точка. Она пульсировала, разрасталась, вытягиваясь в вертикальный овал, внутри которого проступили чужие стены — стерильно-белые, покрытые таким же сияющим узором. Когда мембрана перехода стала достаточно стабильной, чтобы выдержать вес человеческого тела, оттуда шагнул мужчина.

Я узнала его мгновенно. Мозг еще выдавал справку «Генерал-майор», но глаза видели уже герцог-командора. Судя по количеству наградных планок на его черной форме, за эти годы он успел поучаствовать в разрушении пары-тройки непокорных планет. Хороший карьерный рост на крови. Портал за его спиной схлопнулся беззвучно, отрезая путь назад. Я сделала шаг вперед, принимая уставную стойку для доклада, но он лишь раздраженно отмахнулся затянутой в перчатку рукой.

— Вольно, штабс-капитан. Вы сейчас не на плацу перед комиссией Генштаба. Докладывайте кратко: как скоро мы сможем убраться из этой дыры?

Он окинул пещеру брезгливым взглядом. Остановился на дымящихся котелках, нашей промокшей амуниции, сохнущей на камнях, и его лицо скривилось, как от зубной боли.

— Сэр, мои люди были в непрерывном марше трое суток. Последние сорок восемь часов без сна и горячей пищи. Мне нужно четыре часа тишины, прежде чем кто-то здесь сможет держать оружие двумя руками, а не волочить его по земле. — Я сама удивилась звуку собственного голоса. Сказать такое герцогу-командору... Это пахло трибуналом. Ребята смотрели на меня со смесью ужаса и молчаливого восхищения самоубийцы.

— Вам всегда делали слишком много поблажек! — Герцог процедил это ледяным тоном, способным заморозить лаву.