Герцогиня тьмы

Но логика всё же победила аристократическое высокомерие. Он тяжело вздохнул, сбросил с плеч тяжелый форменный плащ и нехотя шагнул ближе к нашему костру, морщась от дешевого синтетического запаха разогретой тушенки.

Как только закрылась полевая дверь-полог, отсекая нас от ветра, напряжение немного спало. Устав остался снаружи вместе с дождем. Мы снова превратились в то, чем были год назад — бандой циничных подростков, вырвавшихся из-под надзора родителей. Кто-то тихо заржал над плоской шуткой Стила, Гарана начала распределять сухпай. Но при командоре этот дух свободы умер, не родившись. Отдых был безнадежно испорчен. Каждый постарался найти себе нишу в тени, подальше от всевидящих глаз начальства. Мне же, как старшей группы, ничего не оставалось, кроме как составить компанию «подопечному». Взяв шесть тяжелых пластиковых лотков, я села на камень напротив него. Протянула один пакет.

— Ешьте, пока горячее. Лучшее, что может предложить Дракерианская армия рядовому составу.

Я честно пыталась смотреть только на свою еду, хотя увлечься этим варевом было невозможно даже под угрозой расстрела. Синтетическая протеиновая масса, имитирующая мясо, плавала в клейком желе неопределенного цвета. Восемнадцать месяцев этой диеты должны были вызывать язву желудка, но вызывали лишь глухое отчаяние. Пока он ел механично, глядя в огонь, я аккуратно, самым краешком сознания потянулась к его эмпатическому фону. И замерла. То, что я там обнаружило, выбивалось из всех протоколов разведки. Герцог интересовался мной. Но не как элитным оружием Империи. Как женщиной. По всем мирам ходили упорные слухи о его абсолютной асексуальности и увлеченности исключительно тактическими схемами. Для чистокровного Дракерианца высшего сословия проявлять подобный голод к низшему по званию офицеру было биологическим и социальным нонсенсом.

— Я чувствую ваш интерес ко мне, — слова вырвались сами, прежде чем я успела обдумать риски. — Зачем вам это? Ментальная защита герцога сработала мгновенно. Хлоп! Стена толщиной в километр. Но поздно — я уже видела трещину.

— Я пытаюсь разгадать природу вашей необыкновенной красоты, — солгал он ровным голосом. Профессиональный, вышколенный комплимент. Его взгляд впился в мои зрачки, сканируя реакцию. Тест прошел.

— Зря стараетесь, — усмехнулась я, отправляя в рот кусок липкого пластика. — Иногда я сама себя не понимаю. Профильный доктор разводит руками.

Игра в кошки-мышки начинала утомлять. Не дождавшись продолжения светской беседы, я добавила тише:

— Но ведь есть что-то еще. Говорите прямо или перестаньте давить на мозги.

— Отдыхайте, штабс-капитан. Вы переутомились. Вот вам и мерещится всякая метафизика. — Командор демонстративно зачерпнул ложкой порцию желе и отправил в рот. Челюсти работали размеренно и жутко спокойно. Не став настаивать, я собрала свои вещи и отошла к самой дальней стене пещеры, туда, где сквозняк ощущался сильнее всего. Легла на свой спальник, закутавшись в термоодеяло, и попыталась изгнать из головы мысль, что в этом внезапном мужском интересе скрывается нечто глубоко неправильное. Патологическое.

«Предчувствия, предвечные мучители мои», — прошептала я в воротник.

Доверившись своему силовому пологу, перекрывавшему даже малейшие щели в кладке, я провалилась в сон.

Но покой длился недолго. Меня выбросило обратно в реальность острым чувством постороннего взгляда. Физического, тяжелого, осязаемого кожей. Я лежала абсолютно неподвижно, контролируя дыхание. Быстрая проверка полога подтвердила: смотревший находился внутри. Внутри нашего периметра. Я открыла один глаз. У самого огня, на корточках, сидел герцог. Он смотрел на мое лицо в тусклых отблесках пламени. Смотрел тошнотворно-пристально, не моргая, как энтомолог на редкую бабочку, приколотую булавкой к пробковой доске.

— Почему вы не спите? — мой голос прозвучал хрипло спросонья. — Не спится, — эхом отозвался он. Голос сел, стал ниже, утратив металлические нотки официальной речи. Он бросил в костер пару сухих веток. Искры взвились вверх.

— Скажи… тебе когда-нибудь хоть один Дракерианец говорил, как ты красива? По нашим, генетически выверенным меркам.

— Да, — горло перехватило спазмом. — Был один. Еще до того, как ваши корабли стали сбрасывать бомбы. Тогда вы еще не были завоевателями. Вы были странниками, приносившими технологии и лекарства. Он был моим другом. Моим единственным настоящим другом.

Я перевернулась на спину, глядя в черный потолок пещеры, потому что иначе слезы прожгут камень.

— Он погиб. Прямо на центральной площади, во время праздника Города. В него стрелял какой-то религиозный фанатик. Очередной псих с самодельным лазером.

Герцог Ганн Ко Адейро дернулся, словно его ударило током. Резко встал на ноги, опрокинув пустой пластиковый лоток. Он навис надо мной, заслоняя собой свет костра. В его глазах, глубоких и черных, как нефтяное пятно, проснулось что-то древнее, инфернальное. Эмоциональный барьер дрогнул, пошла рябь, и меня обдало волной такой концентрированной, чистой ненависти, что стало трудно дышать.

— Так ты действительно та самая?! — прошипел он, наклоняясь ниже. От него пахло озоном и плохо сдерживаемым бешенством. — Из-за тебя погиб Недев! Мой брат! Он отрекся от семьи, от титула, от наследства ради твоей улыбки! И он не послушал меня, когда я предупреждал его о готовящемся покушении на этом проклятом празднике! Ты, наверное, была счастлива, когда его мозги растеклись по брусчатке?!

— Да какое вам дело, была я счастлива или нет?! — Я вскочила на ноги, сжимая кулаки. Оскорбление обожгло легкие. Хотя где-то на дне сознания холодный аналитик кричал, что меня профессионально провоцируют, выводят из равновесия, заставляя раскрыть карты, тело реагировало быстрее разума. Тема Недева была оголенным нервом, по которому проехали танком.

— Ваше звание и положение не дают вам права лезть в мою душу ржавыми крючьями! — выкрикнула я.

— Недев был моим младшим братом! — прорычал он, делая шаг ко мне. — И он умер из-за тебя! Ему были важнее те несколько минут позора рядом с тобой, нежели собственная жизнь и честь рода! Казалось, еще секунда, и он сомкнет пальцы на моем горле. Я отступила на два шага в темноту, уходя с линии атаки. Спальник соскользнул с камня. Руки сами приняли защитную стойку. Если он ударит — я отвечу. Магией. На поражение. Закон военного времени будет на моей стороне.

— Он все равно умирал, — произнесла я тихо. Слова, которые я поклялась никогда никому не говорить, жгли язык. Пришлось заставить себя выдохнуть их в ледяной воздух. — Космическая чума пожирала его изнутри. Это был позор. Проклятие для аристократа. Он боялся заразить мать, отца, племянников. Поэтому он сам нашел того стрелка. Недев попросил меня быть рядом, стоять в первом ряду, когда это случится. Чтобы он видел знакомое лицо. И я выполнила его просьбу.

Я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как дрожат колени.

— Вы знаете, что добровольное присутствие при суициде инфицированного означает для имперского офицера?

— Однажды ты тоже предпочтешь пулю… — выдохнул Ганн Ко Адейро.

Шепот повис в спертом воздухе пещеры. В эту секунду он не играл роль оскорбленного аристократа. Маска треснула, обнажив что-то глубоко личное, кровоточащее. Он забыл о миссии, о портале, об уставе. Передо мной стоял просто брат, потерявший семью.

Слезы обожгли веки изнутри — горячие, соленые, совершенно неуместные здесь. Я захлопнула этот порыв ледяной крышкой воли. Плакать на глазах у врага или собственных солдат? Это непозволительная, самоубийственная роскошь для человека моей профессии. Но сегодня плотину прорвало. Вода пошла сквозь трещины. И плата за эту несдержанность будет измеряться не нарядами вне очереди, а годами жизни.

Схватив куртку, я рванула из-под каменного свода наружу, едва не сорвав полог с петель. Мне было плевать на недоуменные взгляды товарищей, провожавших меня в спину. Они смотрели так, словно увидели призрак. Холодный ветер ударил в лицо тысячей мелких игл, мгновенно остудив горящую кожу щек, но внутри всё продолжало кипеть.

«Глупая, сентиментальная девчонка!» — бичевала я себя, шагая к самому краю обрыва, туда, где камни уходили в белую бездну тумана. — «Наивная идиотка!»

Снова и снова мужчины этого проклятого рода приносили мне только боль. Сначала Недев со своей космической чумой... Болезнь пока дремала, затаившись в клетках, вежливо дожидаясь моего слабого момента. Лучшие медики Империи разводили руками: вирус был чужероден нашей биологии. Эта зараза сидела во мне, превращая мое собственное тело в мину замедленного действия. Моя жизненная энергия однажды станет топливом для некроза моих же органов. А теперь еще и этот Ганн Ко Адейро. Со своими странными играми разума, попытками взломать мои ментальные сейфы. Что ему нужно? Почему моя персона стала магнитом для мужчин этой фамилии? Дело было вовсе не в очередной проверке лояльности Дракерианской разведкой. Нет, тут пахло личным безумием. И ради его интереса мне предстояло перекраивать все тактические планы группы. Я закричала. Дико, надрывно, вкладывая в звук всю ярость бессилия. Проклиная тот день, когда корабли захватчиков расчертили небо над моим домом. Когда силы кричать иссякли, оставляя лишь хриплую одышку, я рухнула на выступ скалы и долго смотрело в никуда. Белое молоко тумана пожирало горизонт. Перемены наступили. Воздух стал густым, тяжелым, электрическим. Я нуждалась в поддержке, и только один человек во вселенной мог дать её мне, не задавая лишних вопросов.

Полностью вычистив разум от посторонних шумов до звона в ушах, я сформировала мыслеобраз брата. Закрыла глаза, фокусируя энергию в точке между бровями. Мой астральный маяк отправился на поиски сквозь бурю. Это была тяжелая, вязкая работа: пробиваться через помехи грозового фронта стоило огромных затрат калорий. Образ медленно обретал плотность, переставал быть плоским рисунком памяти. Наконец, я почувствовала резонанс. Брат был рядом. Я открыла глаза. Его энергетический призрак висел в миллиметре над камнями, почти прозрачный. Сквозь очертания его плеч были видны тяжелые, лиловые от электричества тучи. Брат улыбнулся уголком губ, но тут же нахмурился, считывая мой фон.

— Сестренка, что стряслось?

Голос звучит так, будто тебя пропустили через мясорубку, прозвучало прямо в центре моего сознания, глухо и объемно.

— Ничего фатального. Я вызвала тебя по делу. Мне нужен свободный коридор. Чистая дорога. — и помолчав, добавила, — Скажи, зачем он вернулся сюда? При чем здесь я?

— Объясни толком, контекст плавает. — Голос брата всегда звучал немного устало, даже если он просто сидел в кресле.

— Нет времени на лекции, — огрызнулась я, нервно оглядываясь на темную дыру входа в пещеру. — Мне нужно доставить его на базу живым, иначе нас пустят на опыты.

— Хорошо, я посмотрю карты течений. Но за Броли не ручаюсь. Ты же знаешь, он выписал ордер и на мою голову тоже. Стал слишком радикален.

— Хочешь сказать, он напал на тебя напрямую? — К горлу подкатил ком липкого ужаса. Балбес Броли набрал критическую массу влияния за последний год и окончательно слетел с катушек, игнорируя приказы штаба сопротивления.

— Все в порядке, милая. Он уже труп, просто пока ходит и разговаривает по инерции. Так что встретишь его — передай большой привет от старшего брата. — Призрак улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, которую я любила больше всего на свете, и камень свалился с души.

— Давно пора этому фанатику свернуть шею. Ладно, контакт жрет батарейку. До связи.

— Постой. Ир, я должен рассказать тебе кое-что об отце… — Голос начал рассыпаться на пиксели, затухая.

— Извини. Потом. Сил нет совсем держать канал. — Я оборвала связь резким движением воли, словно перерезала натянутый трос. По лицу градом катился пот, мышцы спины свело судорогой от перенапряжения. Контакты такого уровня высасывали досуха.

«Отец? Почему именно сейчас?» — мелькнуло в голове, но семейные тайны подождут. На часах тикала смерть. Мне снова нужно было становиться Коброй.

Постояв еще минуту, подставив лицо хлещущим струям дождя, я убедилась, что тремор в руках прошел. Можно возвращаться. Внутри пещеры ничего не изменилось: пять пар глаз синхронно повернулись в мою сторону, пытаясь считать по моему лицу причину скандала с командором.

— Нужно уходить. Сейчас же. — Натали поднялась, затягивая ремни рюкзака. — Через полчаса здесь начнется снежный буран категории "Омега". Транспорт ждет нас у границы болот. Непогода блокирует им возможность сесть в предгорье, так что готовьтесь повторить заплыв.

— Нам не привыкать сушить портянки прямо на ногах, — бросила Гарана. Она мазнула взглядом по герцогу, застегивающему воротник парадного мундира, и позволила себе крошечную, злорадную усмешку. Высокородной особе придется промокнуть наравне с грязью.

Снежная буря шла за нами по пятам, отставая буквально на двадцать минут. Мы бежали быстрее ветра, но стихия всё равно догоняла, забивая легкие колючим снегом. Даже опережая её, мы имели проблемы: шквал валил с ног, вбивая в мерзлую землю. В болота мы ввалились уже на чистом адреналине. Упав на относительно сухой островок мха, мы проглотили очередную порцию химического пайка. Гарана долго молчала, методично пережевывая синтетику, но любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Она коснулась моего разума тихим, вопросительным импульсом:

«Что это было там, в скалах? Ты ведешь себя как смертница. Решила украсить тюремную камеру своими костями?»

«Ты ведь хорошо помнишь Недева?» — ответила я вопросом на вопрос, проверяя крепления ботинок.

«Еще бы. Золотой мальчик. Тебе тогда втайне завидовала вся женская половина школы. Красавчик-дракерианец ходил за тобой хвостом».

«Да уж. Оказывается, он сходил с ума, а я-то, дура, думала, мы просто друзья по переписке и тренировкам».

«Ирия, у тебя половое созревание вообще началось? Или магия заморозила гормоны? — Гарана перешла на привычный сарказм. — Он был полноценным самцом их расы, выросшим с установкой, что любая самка с грудью и менструацией готова к спариванию, независимо от того, сколько ей оборотов вокруг звезды!»

Я рефлекторно заблокировала канал связи. Меня передернуло. Думать о Недеве в таком ключе было физически неприятно, оскверняло память. Для меня он навсегда остался жестким солдафоном и карьеристом. Тем, кто подчеркивал каждый день: его интерес ко мне продиктован исключительно моими аномальными показателями ЭМ-поля. Моя карьера в его полку — вот истинная цель. А потом он изменился. Использовал меня как энергетическую губку. Ему нужен был выброс зараженной, мертвой энергии после трансформации, чтобы не спалить собственную нервную систему. Тогда, умирая, он убеждал меня, что это необходимо для безопасности толпы на площади. Благородная ложь. На деле он просто подстраховался, привязав меня узами болезни к службам Империи. Зараженная этим вирусом, я уже не могла отказаться от использования дара — перенасыщение энергией выжгло бы меня изнутри, как сухую траву.

«Недев был братом нашего герцог-командора. И Ганн считает, что это я виновата в его смерти».

Гарана поперхнулась. Звук вышел булькающим. Она вытаращила глаза, глядя то на меня, то на герцога, который делал вид, что спит сидя, прислонившись к стене. Затем она перевела на меня взгляд, полный такой откровенной, неприкрытой жалости и гадливости, что стало тошно.

«А я-то всё думала, в кого он пошел лицом... Теперь пазл сошелся», — прошептала подруга, снова заходясь кашлем.

«Но какого дьявола ты чувствуешь вину? — Гарана придвинулась ближе, ее голос в голове зазвучал жестко. — Недев знал про покушение! Сам выбрал такую смерть, отказавшись от госпиталя! Не ты же нажимала на спуск парализатора!»

«Он никому, кроме меня, не сказал, что инфицирован. Кодекс чести аристократии запрещает слабость. Поэтому командор уверен: Недев пренебрег честью семьи, выбрав позорный рак и мою компанию вместо стерильной палаты».

«Не неси ерунды! Как он смеет обвинять?! У него мозги есть вообще?!»

Я резко вскинула ладонь, заставляя всех замолчать. Рука сжалась в кулак — сигнал тревоги. Мои сигнальные нити, натянутые по периметру, пересекло пятнадцать теплых объектов. Люди. Но, не дойдя до нашего укрытия нескольких метров, группа резко взяла западнее, обходя топь по большой дуге. Профессионально. Опасливо. Будто знали, что здесь сидит зверь, которого лучше не будить.

Следующие шесть часов погода менялась трижды, словно у неё случился гормональный сбой. Вступив на территорию Броли, мы уже тосковали по колючему морозу гор. Здесь нас встретила вязкая, как суп, духота и мелко моросящий дождь, который не падал с неба, а просто висел в воздухе взвесью. К этому добавились миллиарды назойливых насекомых и необходимость прощупывать каждый метр пути ментальными щупами — гнилые кочки под зеленым мхом дышали метаном. Это действовало на нервы всем, превращая команду в комок оголенных проводов. Лишь герцог сохранял монументальное спокойствие каменного идола, поминая чертей только вслух и исключительно тогда, когда смачно размазывал очередного комара по своему аристократическому лбу.

Опасность ударила по нервам беззвучным гонгом.

— Девять человек на деревьях, сектор с трех до пяти часов, — голос Мартина в голове звучал сухо, без эмоций. — В руках сети с ядовитыми шипами. Тип амальгама-7, парализует дыхательный центр за три вдоха.

— Еще двадцать перекрывают тропу внизу, метрах в тридцати от засеки, — добавила Натали. Она недоуменно нахмурилась, считывая плотность их строя. — Слишком топорно. Слишком легко мы их нашли. Броли конченый псих, но он знает, кого именно ждет. Он бы спрятал профессионалов лучше. Я внимательнее присмотрелась к биометрии людей на ветвях. Частота сердечных сокращений, адреналиновый фон... Я улыбнулась краешком губ, увидев слепые пятна в их ауре. Метки наемничьих корпораций.

— Расслабьтесь. Это не его гвардия. Это мусор. Пушечное мясо. Броли хочет, чтобы мы сожгли свой резерв на этих идиотах задолго до основной ловушки.

— Тратить энергию на этот скот... — Мартин побелел так, что тонкая белая полоса шрама на его лбу стала светиться в полумраке, как свежая кость. Шрам, оставленный лично Броли год назад. Он достал из разгрузки два энергетических кристалла. Грани камней пульсировали ровным, голодным светом. — Сам я заряжен до зубного скрежета. Эти отбросы — просто помеха на дороге.

— Статус? — спросила я, обводя взглядом группу. В ответ мне молча предъявили ладони. У каждого в руках был такой же кристалл, сжатый пальцами до побелевших костяшек. Полная мощность.

— Хорошо. Ганн Ко Адейро, Сергей — ждете здесь, вне зоны прямой видимости. Ваша задача — периметр снизу. Стил — впередсмотрящий, высота сто метров. Связь держишь постоянно, сканируешь тени. Не зевай. Мне хватило прошлого раза.

Стил мгновенно подобрался. Маска шута осыпалась пылью.

— Обещаю держать глаза открытыми, мамочка! — бросил он, резко взмывая вверх. Подмигивание вышло немного натянутым, но искренним.

Я проводила его взглядом и только потом осознала, что сейчас сделала. Мои глаза встретились с глазами герцога-командора. Высшего аристократа Империи. По спине пробежал холодный пот вперемешку с тысячей горячих мурашек. Я только что раздала приказы герцогу-командору, как капрал новобранцам. Он чуть наклонил голову. Уголок его рта дернулся в подобии усмешки.

— Продолжайте, штабс-капитан. Мне будет крайне полезно понаблюдать за тем, как работает элита разведки изнутри. Практика управления подчиненными вам явно дается лучше, чем политес.

— Сергей, готовь парящие диски. Минимальная тяга, нам тут не нужны гонки за смертью и визг перегруженного магнитного поля. Остальным — сбросить лишнее. Играем в лесных духов.

Мы привычно прикрепили к босым ногам серебряные диски — личную разработку Сергея, работающую на чистой бионике. Никакого шума двигателей, только едва слышное гудение антигравитации над самой землей.

Бой начался, но мой разум отказывался фокусироваться. Вопросы грызли череп изнутри, как крысы. Сначала тот таинственный наблюдатель с огромного расстояния, который исчез, стоило нам его заметить. Теперь этот странный герцог-командор, явившийся в наш забытый богом мир ради спектакля, сценарий которого написан специально для меня.

«Так чего ты хочешь?» — билась навязчивая мысль. — «Какую роль ты мне отвел?»

Он не знал, что я чувствую фальшь сквозь любые барьеры. Привыкший к абсолютному превосходству, он тратил колоссальные силы на изображение нужных эмоций. Братская забота о Недеве давалась ему тяжелее всего. Но Ганн забыл одну деталь: Недев проводил со мной месяцы. Он успел рассказать достаточно о братце, мечтавшем захапать все титулы и банковские счета семьи еще при жизни родителей... Я с силой врезала себе ментальную пощечину. Запереть. Всё это — в самый глубокий сейф. До края болот еще сутки пути. Сейчас главная угроза — Броли. Разборками с высшим командованием займемся, когда выберемся из грязи живыми.

Моя троица бесшумно воспарила к кронам. Диски позволяли ступать прямо по толстым ветвям, не тревожа листву. Наемники были видны сверху как на ладони — темные бугорки на зеленом фоне. Я спикировала к первому, зависнув за его спиной. Молниеносный, хирургически точный импульс энергии в затылочную долю. Его воля хрустнула, как сухое печенье, и рассыпалась. Перезагрузка завершена. Перелетая от ветки к ветке, мы методично собрали всех девять кукол. Их воля теперь принадлежала мне. Мы забрали сети и передали сигнал нижней группе. Парящие фигуры Сергея и герцога скользнули над ловушкой, растягивая прочную полимерную ткань с вплетенными шипами. Идеальный бросок. Сеть накрыла сразу всех, опускаясь тяжелым куполом. К сожалению, контроль над девятью взрослыми мужчинами требовал физического присутствия кукловода. Нам пришлось остаться там, наверху, балансируя на пружинящих ветвях. Оставалось лишь наблюдать, как люди внизу начинают судорожно биться в сетях, хрипя и царапая лица о шипы, пока яд амальгама-7 медленно отключал их нервную систему один за другим. Когда судороги сменились глубоким сном, я мысленно приказала людям на деревьях закончить начатое. Лезвия десантных ножей тускло блеснули в сумерках. Отпустив нити контроля, я позволила телам безвольно обвиснуть на страховочных тросах. Расчет Броли оказался дьявольски верным: эта грязная работа выкачала из нас процентов тридцать резерва. Впереди была самая опасная часть пути.

— А не спеть ли нам колыбельную? — прошептала я, сама удивившись своим словам. Мысль пришла из глубины подсознания, чужим, но очень уверенным голосом. Будто кто-то невидимый сидел в моей голове и подсказывал выход.

— Что? — Гарана обернулась, чуть не потеряв равновесие.

Судя по остекленевшим взглядам остальных, они тоже решили, что чума окончательно расплавила мне мозги. Только Ганн... Герцог слегка прищурился. Он знал. Или догадывался.

— Здесь может быть еще десяток таких мясорубок. Если мы будем сжигать кристаллы на каждую, к топям придем пустыми оболочками. Но если вложить всю накопленную силу разом, одним аккордом... Песней-заклятием... Мы выжжем аномалии на сутки пути вперед.

Ганн смотрел на меня несколько секунд, взвешивая риски. Затем кивнул.

— Что ж, акустика леса вполне подходит для магии крови. Начинайте партию, я подтяну бас.

Первой затянула Гарана — низкий, вибрирующий звук, похожий на гул земли. За ней вступил Стил, задавая ритм. Я почувствовала, как энергия перестает течь струйками и собирается в единый, тугой поток между нами. Мы запели вместе, вкладывая в мелодию структуру заклятия, отсекая себя самих от радиуса поражения защитным контуром собственного голоса.

Мы летели над лесом почти час. Заклятие расчищало путь: впереди сгущался туман, сворачивались хищные лианы, засыпали трясины. Когда заряд в дисках упал до критической красной отметки, нам пришлось опуститься на единственную сухую проплешину возле самой кромки болота. И сразу же началось падение в фарс. Стил, переоценивший свои силы после пилотирования, потерял концентрацию и ухнул по пояс в черную пузырящуюся жижу. Вытаскивая его лебедкой из своего энергополя, Гарана сорвала настройки и перерасходовала личный резерв — она осела на кочку бледной тряпкой, жадно глотая воздух ртом. Герцог-командор умудрился поскользнуться на мокром корне и нырнуть руками в заросли местной крапивы. Через пять минут его холеные руки покрылись багровыми волдырями размером с грецкий орех. Яд начал стремительно ползти выше по предплечьям. Пришлось объявлять привал на ближайшем островке твердой земли. Заниматься восстановлением сил, сушкой одежды и лечением высокородных истерик. Гарана ушла в транс, свернувшись клубком и положив ладони на кристалл-накопитель. Стил тихо похрапывал, укутанный нашими куртками в подобие кокона. А командор... Командор взял из моей аптечки универсальную мазь от нейротоксинов, удалился за кусты папоротника и попытался самостоятельно нанести её на спину. Послышалось сдавленное рычание — дотягиваться до лопаток было больно физически, а движения причиняли химический ожог рукам. Видя, как этот несгибаемый пыжится и извивается, пытаясь достать собственную поясницу, я еле сдерживала смех, рвущийся наружу. Решив прекратить эту комедию, я взяла тюбик из его заметно дрожащих пальцев.