– Я вам письмо напишу, – наконец, решила она.
– Еще хуже! – вспылил Елисей.– Переписка подобного рода неприемлема! Я сам тебе все расскажу!
– И зачем было отпираться?
– А ему неловко, – снова рассмеялась Арина.
Киро хмыкнул, всем своим видом намекая, что сомневается в существовании обстоятельств, способных вогнать в краску младшего софийского царевича.
Арина ловко прокрутила клинок в ладони и наставила на Киро.
– Там должна быть история кавалерийской атаки, под которой в первую же брачную ночь пала неприступная крепость, но, – Арина лукаво взглянула на супруга и закончила прежде, чем тот успел вмешаться,– но Елисей всерьез вознамерился ждать до свадьбы и мне пришлось взять дело в свои руки.
Киро отвел взгляд, пряча усмешку.
– Что я и порекомендовала, в свою очередь, сделать царевне Миладе, когда она обратилась ко мне с похожим вопросом.
Пришла пора Киро лишиться дара речи.
– Ты хочешь сказать, что он, – глаза Елисея загорелись, словно ему поведали все тайны Императорской династии за последнюю сотню лет, – проводит в спальне наследницы Островов каждую ночь, а кавалерия в крепость до сих пор не попала?!
– Именно.
– И чем они тогда там занимаются?
Киро хмуро взглянул на побратима. Супруги ворковали, логично предположив, раз он сам начал разговор, то будет не против его закономерного продолжения.
Царевна не настаивала на близости, и он медлил. Временами тени казалось, что письма матери ничего не значат, и Император в любой момент может призвать его обратно.
И ежели ему придется уйти, царевна сможет выйти замуж, легко подтвердив свою невинность на брачном ложе.
Он верил, что поступает правильно, хоть и подозревал, что ход его мыслей не приведет царевну в восторг. Милада вознамерилась выйти замуж исключительно за него, чего бы ей сие ни стоило.
–…Покорность и скромность? Сла?бо представляю нечто подобное в исполнении царевны Милады, – ухмыльнулся Елисей, увлеченно слушая супругу.
Киро почувствовал, что пропускает в беседе нечто важное.
– Ее Высочество желает быть скромной, благопристойной невестой, как сие принято на родине жениха, – охотно подтвердила Арина, искренне презирающая оба этих женских качества. – но желает знать, чего ожидать от первой брачной ночи, чтобы… не разочаровать супруга.
Царевич неодобрительно покачал головой. В конце концов, он лучше всех знал свою тень.
– Оба царствия судачат о том, насколько царевна увлечена своей тенью, – Елисей перевел взгляд на побратима. – Она во всеуслышание подтвердила, что носит под сердцем твоего ребенка, а ты даже не сподобился привести данное утверждение в соответствие с действительностью?
Киро промолчал.
Елисей отбросил шутовство, как делал сие всегда: неожиданно, без предупреждения. Его взгляд стал серьезным и цепким, пронизывающим как клинок. Киро был виртуозным фехтовальщиком, а Елисей непобедим, когда дело касалось игр разума и чувств.
– Ты что, действительно намеревался нас всех бросить? – в лоб спросил младший царевич.
Арина, перенявшая беспокойство супруга, с подозрением смотрела на них обоих.
Киро понял: лгать бесполезно.
– Император все еще может призвать меня, – тихо озвучил он свой самый большой страх, навязчивую мысль, которая буквально преследовала его с того самого дня, когда он пообещал цесаревне Миладе, что никогда ее не покинет.
А что ежели… он так и не сможет…
Закончить мысль было невыносимо.
Он знал, что в Империю не вернется. Он просто не сможет снова стать той покорной чужой воле куклой, но может умереть и спасти тем самым дорогих ему людей от гнева Императора. Пусть они думают, что он вернулся на Восток, пусть Милада думает так. Он хотел жить, очень хотел, желал настолько сильно, что готов был взвыть, как пес посаженный на цепь у хозяйского порога.
Они все придумали. Елисей, Маркиз, Милада, придумали Киро, так пусть же до конца верят в спасительную, безопасную ложь. Золотой дракон Империи Востока всего лишь вернется домой. За новым своим воплощением.
Елисей и Арина молчали, словно догадываясь, о чем он думает.
– Я не знаю, как будет правильно, я понимаю, что вы ставите благополучие царевны превыше всего, но скажу вам как женщина, – Арина не выдержала и громко всхлипнула, – ежели она так и не станет вашей, царевна вас не простит. Вы можете уйти, ежели того потребуют обстоятельства, но вы не имеете права пренебречь ее чувствами к вам.
Киро закрыл глаза, словно отгораживаясь от Арины, ее слов, мыслей, что так мешали ему рассуждать здраво. Он должен драться, должен думать, как сохранить все, что ему дорого, а вместо этого он все падает и падает в темноту, цепенея так, словно уже умер.
Снова.
Киро почувствовал, как Арина вцепилась в него, обняла за шею, ее мокрый нос уткнулся ему в щеку. Елисей положил руку на плечо и сжал, не произнеся ни слова.
Они не прощались, нет. Они обещали быть с ним до самого конца, что бы ни случилось. Он не хотел выглядеть слабым. Милада не должна видеть его сломленным, испуганным, его гордость не вынесет подобного.
Елисей и Арина, разделив с ним ужас и отчаяние, капля за каплей возвращали ему уверенность в собственных силах.
Киро тряхнул головой, призывая мысли к порядку, и зло прищурился. На лице тени медленно проступали обуревающие его чувства. Оцепенение разума, парализующее волю, отступало под яростным напором младшего софийского царевича и его юной супруги.
Киро уже знал, что сие за чувство. Страх. Подлый, липкий, разъедающий изнутри. Раньше ему нечего было бояться, но теперь… теперь принцу было что терять.
Какой соблазнительной иногда казалась мысль, сдаться, сползти в беспамятство, позволить кому-то снова овладеть его жизнью, но Ки Ран, Золотой Дракон империи Востока гнал подобные мысли прочь. Он не просто тень, он будущий принц-консорт, и пусть проживать свою жизнь временами дьявольски сложно, он не упустит ни единого ее мгновения. Милада считает сие даром. Что ж пора и ему стать благодарным.
Киро прижал Арину к груди и приподнял в воздух, как делал всегда, когда они встречались после долгой разлуки.
– Император может отправиться к лешему или к дьяволу, как ему будет угодно… – тень взглянул на Елисея, тот смотрел на него в упор, ожидая продолжения, —…так просто я им не дамся.
Младший царевич сла?бо улыбнулся.
– Сразу бы так. А теперь мы выгоним мою супругу и вернемся к вопросу первой брачной ночи, но трезвым я сие обсуждать отказываюсь…
Никто из них не мог видеть, как Ее Высочество, цесаревна Милада, переняв у своего жениха неприятную привычку подслушивать под дверью, беззвучно рыдает в коридоре, зажимая рот кружевным платком.
Глава 4. Досуг цесаревны
«Услыхал сие сын Императора, быстро на ноги вскочил.
Целый день они шли, рисинки в рот не брали.