– Мы с Ариной, – короткий взгляд в сторону младшей царевны, которая вошла вслед за всеми и тихонько стояла у стены, – боготворили княжну Анастасию. Она краше и добрее царевен из сказок! Но счастья на долю ей выпало мало. Генерал-князь и его супруга – широчайшей души люди. Я маленькая была, но прежнего барина помню. Он карты любил, и частенько людей из деревни проигрывал. У Славки из дома на отшибе ребенка забрали. Когда узнали, кому продали, она два дня пешая шла, чтобы дите свое проведать. Слегла после того, так и не оправилась. В деревне очень по ней горевали, от Бога знахарка была, других спасала, а себя не уберегла, большая потеря. И до девок барин весьма охоч был, держал у себя во флигеле гарем как у басурманского хана. Много мы страху натерпелись, когда узнали, что Государь-батюшка пожелал имению и землям нового хозяина назначить, замест кровопийца клятого. Не знали мы, чего от нового барина ждать, и уж не чаяли, что деревня наша с того дня лишь богатеть начнет. Князь супругу любит, дети их к нам добры, их горе – наше горе, раз я могу избавить княгиню и княжну от слез и разлуки – так тому и быть. И чего греха таить, высоко я замахнулась, старостихой быть не хочу, и за Павлика Гомогонова не пойду! Не заставите. А хоть немного, но княгиней пожить… За такое и раньше срока помереть не жалко, – Марыська снова взглянула на Арину, – и подруге близкой, как сестрице смогу письма писать, без опасения,что затеряются.
Арина всхлипнула и, подбежав, обняла подругу.
Нэнси смотрела в сторону, но заметно было, что и ее тронуло искреннее обожание, звучащее в голосе старостиной дочки.
И как она могла не замечать?
Нэнси поклялась себе с бо?льшим вниманием относиться к людям, что ее окружают. Погрузившись в свое горе, она стала слишком равнодушна к заботам и чаяниям других.
***
– Как долго ты намерена избегать меня, Настя? – цесаревич софийский заступил вперед, мешая старшей княжне проскользнуть мимо него на лестницу.
– Приветствовать полагается по-иному: руки алан же, кисти наружу, легкий наклон головы, улыбка краешком губ… – маменька в сотый раз исправляла малейшие неточности в манерах новой Анастасии Луговской. Арина изъявила желание учиться вместе с подругой, но сбежала, как только появился повод. Цесаревна Островов намеревалась отправиться в поместье Меллин, дабы лично отдать последние распоряжения к свадьбе.
Вот уж кто был образцом изысканности и светских манер. Милада соблюдала все правила не задумываясь. Арина как-то жаловалась, что величественная цесаревна Островов даже дышит исключительно по протоколу.
– Настя? – наследнику софийского престола, вероятно, надоело ждать ее ответ.
– Никто не величает меня Настей, – «кроме Вас», хотела добавить княжна, но смолчала. – Я Нэнси, вдова барона Калужского, дальняя родственница князей Луговских.
– Настя, я… Все происходит слишком быстро. Елисей еще молод и горяч, батюшка внезапно отрекся от престола, трон по праву переходит ко мне… и…
– К Вам едет Ваша невеста, – закончила за него Анастасия. – Я благодарна вам… тебе, я правда благодарна, за то, что попытался сдержать данное слово. Я освобождаю тебя от него. Я не знаю, благословение сие или проклятие – любить тебя, но я счастлива была испытать всепоглощающую силу истинного чувства, рядом с которым меркнут все прочие чаяния. Я полюбила тебя с самого первого взгляда, и люблю до сих пор, так же сильно и глубоко, как и тогда, когда глаза наши впервые встретились.
– Настя…
Он не пытался взять ее за руку, не пытался образумить, в конце концов, оба они понимали, как же она права.
– Я уезжаю. Царице островов нужна статс-дама. Я не могу быть фрейлиной, ведь я… вдова. Мой супруг погиб на поле боя, оставаясь до последнего верен долгу.
Губы цесаревича Мирослава тронула горькая усмешка.
– Я приеду к тебе на Острова!
Нэнси кивнула, покорно соглашаясь.
В конце концов, они оба знали: он не приедет.
***
На сей раз тренировочный поединок софийского царевича и тени Императора востока проходил в бальной зале поместья графини Меллин.
Дом вокруг них оживал на глазах. Дамы распоряжались насчет цветов, ковров и прочих малопонятных мужскому взгляду мелочей, а также насчет заморского вина, сельской самогонки и званого обеда, то есть вещей понятных и приятных. Приготовления к пусть и скромной, но все же царской свадьбе, шли полным ходом. Экономка, дальняя родственница графини, с подозрением присматривалась к будущей хозяйке, но пожелания исполняла расторопно и тщательно.
Дабы не путаться под ногами у дам, младший царевич предложил Киро размяться – и тот охотно согласился, что было вовсе на него не похоже. Елисей беспечно не обратил внимания на данное обстоятельство, о чем вскорости и пожалел. Весьма сильно.
– Вопрос есть, – признался Киро, когда царевич, не сумев парировать удар, вынужден был позорно выбежать из-под линии атаки.
– Задавай, – Елисей поспешил воспользоваться возможностью и хотя бы отдышаться.
Тень не любил пустые разговоры, тем более во время поединков, требуя от противника предельной сосредоточенности. Впрочем, против тени – и так приходилось прилагать все усилия, на болтовню времени не оставалось даже при большом желании.
– Ваша первая брачная ночь, – произнес тень, не отводя взгляда.
– Не скажу, – Елисей попытался атаковать противника.
Киро пригнулся, пропуская клинок над собой, и внезапно оказался совсем рядом. Рука тени без лишних церемоний вцепилась в незащищенное горло. Удар по ногам – и Елисей рухнул на пол.
– Скажешь.
– Ни за что, – прохрипел царевич, занятый попыткой разогнуть стальные пальцы тени.
– Придется, – почти сочувственно возразил Киро, наблюдая, как Елисей, отбросив клинок, уже двумя руками пытается освободить горло. Лицо его покраснело от усилий.
– И что происходит? – Арина подошла поближе, недоуменно разглядывая супруга, близкого к тому, чтобы лишиться чувств.
Киро с сожалением убрал руку и выпрямился. Упор в колено, позволял легко обездвижить побратима, не мешая тому брыкаться в свое удовольствие.
Елисей поспешно отполз подальше, не забыв по дороге прихватить клинок.
– Не ска-жу, – по слогам повторил он, выставив саблю перед собой. Учитывая, что царевич продолжал сидеть на полу, выглядела сия поза достаточно комично. Впрочем, Киро сам обучил побратима нескольким комбинациям, которые можно провести как раз из такого положения.
– Что не скажет? – Арина потянулась, зевнула и начала буднично разматывать ткань, в которую был бережно закутан ее любимый клинок. – Мы уже закончили. Ее Высочество, царевна Милада, отдает последние распоряжения и вскорости присоединится к нам.
– У меня вопрос, – в свою очередь, любезно пояснил Киро.
– И что он уже успел натворить? – подозрительно спросила юная царевна, взглянув на супруга.
Киро усмехнулся.
– Вопрос деликатного свойства, я бы даже сказал, личностного характера.
– Не вздумай у моей супруги такое спрашивать!
Арина расхохоталась. Искренне, громко, так как умели смеяться только Луговские, без толики жеманного притворства. Она смеялась – и окружающим хотелось улыбнуться в ответ.
– Дайте, угадаю! Принц Империи Востока знает, что такое честь, а значит, в отношения, требующие обязательств, прежде не вступал и не имеет ни малейшего понятия, что делать с невинной благородной девицей.
– Я запрещаю вам обсуждать подобное при мне! – Елисей выглядел искренне возмущенным.
– Можешь выйти, – любезно предложил тень.
Елисей аж подпрыгнул на месте от негодования, понимая, что попытка силой вернуть распоясавшуюся тень в рамки приличий ни к чему не приведет.
Арина взглянула на супруга, словно взвешивая «за» и «против».
Киро выглядел непривычно сосредоточенным, казалось, принца Империи Востока всерьез волнует сей вопрос.