Мажор: Путёвка в спецназ
– Ты уже доложил о произошедшем? – поинтересовался Рогожин.
– Нет. Не успел. Хотел первичную работу провести, если бы я взял Мажора за мягкое место, можно было бы докладывать. А так!.. – Васильев махнул рукой. – Теперь, когда вы всё знаете, ничего не получится. Надеюсь, что хоть дочку успеют вылечить! Главное время потянуть!
– Зачем? – не понял Степаныч.
– Что, зачем?
– Время тянуть? При чём здесь твоя дочь? Ну, провалил задание начальства, так оно и было невыполнимо! Ещё и с душком! За такое можно и схлопотать.
– Так ведь…
То, что совместными усилиями Рогожина и Иванова удалось вытянуть из Васильева, было настолько диким в их понимании, что мужчины просто выпали в осадок. Шокировало же их то, что Васильев был абсолютно уверен в том, что теперь его дочь умрёт, потому что лечить её перестанут. Фактически она являлась заложницей. Но если ему помогут то, есть надежда потянуть время…
– Стоп! – капитан поднял руку, останавливая речь майора. И посмотрев на Степаныча продолжил: – Что скажешь?
– А что говорить? Может, лучше помянем?
Васильев вздрогнул и втянул голову в плечи, теряя последнюю надежду на помощь…
– Да уж… – Рогожин вышел в соседнюю комнату и вернулся с жестяной флягой: – Стаканы освободите!
Прапорщик с энтузиазмом, в пару глотков, освободил тару, посмотрел с сомнение на майора и освободил его стакан, тем же незамысловатым способом. Рогожин плеснул из фляги в стаканы грамм по пятьдесят спирта, взял свой и толкнул речь:
– Ну, за упокой души генерал-лейтенанта Зайцева, чтоб ему в аду кочегар расторопный попался! – и вместе с прапорщиком «замахнули», крякнув от удовольствия, после чего с ожидание уставились на майора, а тот, большими глазами, смотрел на разошедшихся сослуживцев.
– Мужики, вы что охренели? Это же не шушера местная… – только договорить ему не удалось. Степаныч содрогаясь от смеха, громко хлопал себя по коленям.
– Руслан, ты понял?.. Он решил, что мы этого Зайчика мочить будем… Ой, не могу… – похоже было, что спирт удачно лёг на удобренную пивом почву!
– Действительно, Витя, ты это… – пытающийся держать серьёзное лицо капитан погрозил пальцем: – Не говори ерунды, его без нас шлёпнут. Хотя… – лицо стало задумчивым и слегка мечтательным, – сперва попытают, наверное? Давненько такой хрени не было! Ты за беспокойное посмертие то выпей! Выпей, не стесняйся.
Чисто автоматически, ничего не понимающий майор, влил в себя содержимое стакана и, выпучив глаза, закашлялся.
Каково же было его удивление, когда он понял причину такого поведения сослуживцев. Оказалось, что за попытку провернуть с его помощью свои дела, генералу, скорее всего, просто дали бы по шапке и объяснили где его место. А вот за попытку создания «вассала», уже могли грохнуть, чтоб другим неповадно было. Но взятие заложника… Это верный путь к смерти через пытки, ещё и в присутствии других членов Организации. По той же причине! Ибо, если причина вербовки была понятна и правильна, то всё остальное… Тут ведь как в банке, дают кредит, а потом отрабатываешь с процентами! Только в залоге твоя жизнь, а не твоих близких!
– Понимаешь, Витя, – слегка расслабившийся от выпитого прапорщик приступил к разъяснениям. – Зачем, твой начальник это всё замутил, мы можем только догадываться. Но могу предположить, что когда он протянул свои загребущие лапки…
– Степаныч! У него нет допуска!
– Руслан, может, хватит играть в секретность? Видишь, к чему это привело? Если бы Зайцеву объяснили, что к чему, может, он бы и не маялся ерундой! И у Вити таких проблем бы не было!
– А если бы не лез, куда не надо, тоже! Он же не в детском саду!
– Руслан, ты пойми, если Витя будет понимать, что делает, то пользы будет значительно больше! Может ему выделенный допуск дать? А? Ну ты же можешь!
– Угу… Под мою ответственность! А он, между прочим, только что сдал своего шефа! Почему я должен ему верить?
– Руслан, а у него выбор был?
– Нет!
– Вот! И о какой преданности можно говорить: если его, по сути, на коротком поводке держали? Вот представь, что кто-то твою дочь в заложники взял! И обратиться не к кому?
– Руслан, – Васильев, быстро поняв, что сейчас решается вопрос о его дальнейшей судьбе, прижав руки к груди, сказал, – ты же меня не первый год знаешь! Если бы не дочка, я бы никогда!
– А… Отстаньте! – махнув рукой, продолжил капитан: – Шучу я. Но учти, если что, я тебя из-под земли достану… Степаныч, валяй, рассказывай…
– Начну с главного! Раз твоей дочери лучше стало, то лечат её не в нашем мире и можешь быть уверен, будут лечить. Тебя конечно, если накосячишь, могут и того… Но вот её не тронут. Теперь о наболевшем! Руслан, а может ещё по пятьдесят грамм? Ну, дык пиво же кончилось! От это дело! Ага… О чём это я? А? Ага! Ну, так вот. Ты ведь тоже думаешь, что парней готовят для армии? Вот, вот… А это очень вкусный кусочек. Твой генерал наверняка пытался урвать себе кого-нибудь, что-то такое проскакивало… не он один. Но вот только всем сказали: «Самим мало!». Это, кстати, касается только посвящённых, остальным то дела нет – подумаешь: ещё один армейский спецназ! Сколько их на просторах нашей Родины? А вот Зайцева, похоже, заусило. И Мажора того же, обязательно бы посадили. А там дело техники… Что значит, зачем? Ты знаешь, что, например, отводить глаза можно научить людей с очень маленьким уровнем силы? И другие вкусные плюшки! Тут ведь главное методика… Короче закружилась голова у человека! Но всё это прелюдия к моральному падению! Эх, как завернул! Кстати, может за скорейшее выздоровление Егорки, а то лежит один как перст? Ух, хорошо! Ни чё! Оклемается! А ведь ты, гад такой, на парня напраслину возводил! Что? Стыдно тебе? Ну, тогда ладно! Ты главное, Витя, пробей, что и как! Ищут или нет. Может надо чего замутить? Ну, за удачное разрешение проблем? Обязательно надо! Эх, хорошо! Да. О деле. Ну, ты сам понимаешь, что нужен был человек посвящённый, желательно в хороших отношениях с нами… А тут ты со своими проблемами… А чтоб ты нам не признался, кто тебя знает? Генерал тебя и запугал! Вот сука! Руслан, давай помянем? Чтоб уголёк возле котла не переводился… Эх! Хорошо пошла родимая! Кстати, Руслан, надо бы сообщить про генерала! А когда ты успел? Ув-в-важ-ж-жаю…
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Лежа в своём укрытии, Эльза думала о том, как будет хорошо вернуться домой: к детям и любящему мужу. Вот только выполнит контракт и всё – можно полгода не работать. Пожалуй, сегодня надо подстрелить офицера, как-никак юбилейный – пятидесятый. Да и стоит он подороже обычного солдатика.
Прижавшись щекой к прикладу, рассматривала в прицел шевелящихся далеко внизу людишек. Нет не так! Какие же это люди? Русские! Грязный и подлый народ, так долго державший в рабстве её Родину. Но ничего народы Прибалтики восстали против узурпаторов, упорно продолжающих лелеять мечту о возврате старого режима. И вот она борется за свой народ: убивая мерзавцев. Сегодня она выберет особенно тщательно. Юбилейный!
О! Вот он! Вышагивает, поглядывая по сторонам как хозяин, сейчас ты получишь мерзкая тварь. А потом, когда он будет валяться на земле и выть от боли, можно будет пострелять по конечностям. Всегда найдётся дурак, который попытается вытащить своего, и тогда их станет двое! А если повезёт то и больше. Нет сегодня определённо хороший день! Задержать дыхание, и медленно потянуть спуск… Что за ерунда? Почему нет выстрела? Не сняла с предохранителя?
– Что, красавица, не получается? Давай помогу!
Грубые лапы схватили винтовку и вывернули из рук, ломая указательный палец. Сильные мужские руки скрутили Эльзу, больно вдавливая лицом в мелкие камешки, запястья чем-то стянули. И резко перевернув, швырнули на спину.
– Ну что, тварь, попалась?
Перед ней на корточках сидели трое: два здоровенных амбала и один поменьше, но тоже весьма внушительный персонаж. Одетые в лохматые камуфляжные костюмы, с лицами закрытыми сеткой.
– Кто вы? Что вам надо? – конечно Эльза уже поняла, кто перед ней: русский спецназ. Как же она их ненавидит! Но роль надо играть до конца. Они мужчины и не смогут убить женщину. Слабую и беззащитную. И так уже было: пять лет назад её поймали, но не убили, а отправили в тюрьму собираясь судить. В результате, она стала героиней у себя на родине, Хозяева очень постарались, вытаскивая её из тюрьмы, и через полгода она, в ореоле славы, была уже дома!
– Заткнись, сука, – не сильный, но весьма болезный удар по губам.
«Первый», как она назвала его для себя, откинул с лица сетку, обнажив молодое лицо:
– Видишь, как выглядит твоя смерть? Ты, тварь, долго подыхать будешь!
– Вы не имеете права, – в груди Эльзы разгорался пожар. «Да, как смеет этот грязный мальчишка угрожать ей?»
– Я буду жаловаться? Вас будут судить!
Новый удар. А двое других, всё так же молча, сидят на корточках и смотрят!
– Конечно, будешь! Дьяволу в аду! Куда ты попадёшь после того, как я тебя грохну!
И этот, больной на голову варвар, прижал к её шее холодную сталь ножа, испепеляя яростным блеском глаз. В этот момент Эльзе действительно стало страшно, а вдруг этот, ничего не понимающий в ценностях жизни варвар, действительно убьёт её? Нет! Это же не возможно! Нельзя же просто так взять и убить человека! Это преступно! Надо что-то сделать, сказать? Но что может повлиять на мозг этого сумасшедшего?
– Боец! Охолони! – неожиданно заговорил второй из здоровяков.
– Мы не можем просто взять и убить, – поддержал невысокий крепыш.
Сердце женщины радостно забилось. Неужели здесь есть здравомыслящие люди?
Первый, скривившись, повернул голову назад к откинувшим сетку с лиц, молодым парням.
– Эта тварь, три дня назад убила Лёху и Серёгу, с третьего поста. И что теперь? Пожалеть?
Маленький, достав огромный нож начал чистить ногти:
– Или она, или напарник её. Хотя может и напарница!
– И что?
– Ничего! – вмешался Второй. – Пытать будем! Пока не сдохнет!
Страх захлестнул её с головой. Этот спокойный и равнодушный голос напугал больше, чем истеричные угрозы Первого.
– Вы не можете, у меня есть права… – новый удар по опухшим губам заставил замолчать. Мокрое от слёз лицо, скривила гримаса боли. «Ничего вы не сможете мне сделать. Мужчины не в состоянии противиться женским слезам. Главное: держаться своей роли!»
– Скажи. Где второй снайпер и кто платит? Не убьём, – всё таким же равнодушным голосом спросил второй.
– Я ничего не зна… – поперхнувшись от боли, зажмурилась. Крепыш, повинуясь кивку Второго, воткнул ей в бедро нож.
– Где второй снайпер? Кто заказчик?
– Что же вы делаете, звери? Я же женщина! А-а-а… – нож, раскачиваясь в ране, скребанул по кости.
– Где снайпер? Кто заказчик?..
Боль обволакивала, временами отступая и снова нарастая… Да кто они ей, чтоб защищать их? Пусть… Зато потом этим русским не поздоровится, уж она всё расскажет… И, захлёбываясь словами, Эльза начала «колоться»…
***
Вот и всё! Балагур обтёр нож об одежду наёмницы, которую только что убил. Я брезгливо рассматривал тело снайперши, прикидывая с какого ракурса лучше сфотографировать?
– Мажор, что делать будем? Наверное, надо с Джинном связаться, доложить? – поинтересовался Санёк.
– Сейчас сфоткаю и свяжемся!
– А зачем фоткать!
– Да эту тварь Джинн уже ловил, а её потом отпустили. Злится очень. Подарок! – я многозначительно воздел палец в небеса.
– Думаешь, понравится? – усомнился Сашка.
– А то! – хохотнул Балагур. – Мы эту мразь целую неделю всей бандой ловим, а теперь ещё и знаем, где вторая. А если повезёт, то и Хасана застанем! Чур, я его зарежу!
– В очередь! – гаркнули хором вместе с Саньком. Смешно. А жизнь то налаживается!
Связавшись с командиром, получили приказ выдвигаться к точке сбора в двух километрах от нас. Прибыв на место, попали в «заботливые» командирские руки. И были тут же допрошены с пристрастием: что, где, когда? Кстати, посмотрев на сфотографированный труп наёмницы, кивнул и тут же удалил фотографию:
– Порадовали! А теперь будем думать, как поступим?
Импровизированный военный совет в составе: Рогожина, Иванова, меня и Хаматшина, ломал голову, а как быть?
– Мы знаем, где эта дрянь находится. Но предъявить ей нечего, как и Хасану. На горячем ловить? – командир задумчиво потёр подбородок. – Нет. Рискованно: вдруг ещё кого-то убьёт. Хасан же всё равно выйдет сухим из воды. Уважаемый человек!
– Да, войсковую операцию никто проводить не позволит! – Степаныч был мрачнее тучи. С сомнением покачав головой, предложил: – Может сами?
– Что сами?
– Грохнем и всё! Кругом бандиты: спишут на разборки, а мы ни сном, ни духом. Будем ловить снайперов до посинения. Ну, потусуемся в лесу пару дней, может, случайно и поймаем ещё кого.
– А если нет?
– Да и хрен с ним! Труп куда дели? – это уже ко мне.
– Да там и бросили.
– Вот! Отправить кого-нибудь, пусть оружие на место положат. Если найдёт кто, удивятся и всё. А если нет: сами найдём и очень удивимся…
– Нарекаю тебя «Хитрый Змей», – хохотнул капитан. – Стало быть, выдвигаемся, нам ещё до места добираться, там осмотримся и решим, как действовать.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Рабы. Русские рабы. И всё это считай в паре десятков километров от наших армейцев. Совсем ничего не боятся, суки! И чего миндальничаем с ними? Думают, если находятся на отшибе, так и в гости никто не заглянет? Ну, ничего! Рогожин так скрипнул зубами, когда увидел солдатиков в рваной форме покачивающихся от голода и побоев, что, наверняка, будем убивать всех, кого найдём. Я только за! Тошнит уже от этого лицемерия. Пальцы сами стиснулись в кулаки. Хотя, несмотря на всю ненависть, которую я испытывал к этим рабовладельцам, в душе я был рад, что во всём этом гадюшнике нет ни одного ребёнка.
Приникнув к окулярам бинокля, наблюдаю дальше. Большой двухэтажный дом, сад с беседкой и куча охраны: около двадцати человек и трое рабов: худых, замордованных пацанов. Пять женщин, снующих туда-сюда по двору. Может быть, для меня и встал бы вопрос, а хорошо ли убивать их. Но эту проблему, лично для себя, я решил в тот момент, когда один из невольников, неся дрова, споткнулся и упал. А проходящая мимо сучка стала бить его палкой. Парнишка только закрывался руками и пытался отползти, не знаю, может она и забила бы его до смерти, но стоявший рядом охранник прикрикнул на неё. И дамочка пошла дальше по своим делам.
Охранник, подойдя к парню, пихнул его ногой и, убедившись, что он жив, вернулся на пост. Спасибо тебе, надеюсь, что сегодня ты умрёшь без мучений.
Избитый же, видимо услышав мои молитвы, поднялся на колени, собрал дрова и потащил их дальше. Убью! Всех убью, суки!!! Надеюсь, капитан позволит прикончить их медленно, так же, как они убивают этих мальчишек.
Не обманула-таки наёмница! Снайперша тоже здесь! Вышла на крыльцо дома, постояла, покурила, потрепалась со стоящим рядом с крыльцом бородатым хмырём и умотала обратно в дом.
Когда же начало смеркаться к дому подкатили три машины. О! Кажется, хозяин вернулся! И плевать, что с ним лишний десяток охраны!
Оп-па! А это что такое? Из УАЗика-«Таблетки» вытаскивают кого-то… Заложники? Судя по всему – да. Руки связанны, на головах мешки. Вот мешки сняли. Мужчина, женщина средних лет и совсем молоденькая девчонка! Это мы удачно зашли в гости! Хотя теперь появилась проблема… Надо быть в сто раз осторожней! Конечно, все эти заложники, для нас, вроде как, не нужные свидетели того беспредела, что мы собираемся учинить, но, уверен, теперь командира даже главнокомандующий не остановит. А уж потом что-нибудь придумаем: должен же Васильев чем-то заниматься, вот пусть и работает.
С наступлением ночи, дождавшись, когда все угомонятся, мы, заряженные злостью, поползли на штурм. Ну как на штурм? Первым делом надо забраться в дом и найти заложников, а то грохнут ненароком!
Часовых мы сняли на «ять»! Даже булькнуть никто не успел. Минус восемь. Не злите Русского Солдата, придёт и чиркнет по горлышку ножиком! Тем более, если он носит гордое имя: «Российский Спецназ»!
Молота с пулемётом, сразу посадили в засаду на въезде. Приехать, уехать только через него. Вторым номером Пьеро. И это правильно, парни хоть и лихие, но до подготовки остальной группы им ещё расти и расти – пусть в сторонке посидят. Марат и Саня засели на деревьях с «Винторезами» – контролируют периметр. Они же перед атакой и сняли двух псин бегавших по двору. Жалко собачек, но…
Собрались возле главного входа и командир начал раздавать команды:
– Так. У нас два входа, делимся на две группы. Входим, по одному остаются возле дверей, остальные тихонько ищут и режут бандитов. Главное заложники, если что, напоминаю – обе заложницы блондинки, мужчина в костюме и бритый. Хотя костюм могли и забрать. Это так, на всякий случай, скорее всего, они заперты – так что не ошибётесь. Ещё у нас отдельный домик, в нём местные женщины. Есть мнения?
– Это не женщины – твари! – Степаныч покрутил головой. – Моё мнение, убить. Что б землю не топтали…
– Другие мнения есть?
Все разом замотали головами из стороны в сторону.
– Ясно. Степаныч идите в дом…
– Нет, Иваныч, я предложил, мне и исполнять, – рот прапора кривится в хищном оскале.
Рогожин пожевав губами, тяжело вздохнул и согласился:
– Справедливо! Закончишь, поищи мальчишек и охраняй.
– Добре…
Возможно, вам покажется странным этот разговор? Но лично для меня всё понятно. Такую неприятную работу… которая предстояла Степанычу, командир собирался выполнить сам. И в этом есть смысл. Поручить молодым пацанам? А смогут? А как это на голове скажется? Виртуально приговорить к смерти легко, а выполнить? Вот то-то же! Нет, что ни говори, а с командиром нам повезло. Как в песне группы «Любе», про Батяню Комбата! А Степаныч, вообще, как к детям относится. Хотя по возрасту, мы для него и есть дети.
Плохо, что раций с гарнитурой всего три и те Васильев отжал у кого-то. Не полагается срочникам… Ага! Воевать полагается, а тактическая связь нет? Вот гады. Ну да ладно, при отсутствии гербовой пишем на туалетной. Одна у Молота, вторая мне и третья у командира. Пошли…
Я, Андрей и Антон с чёрного хода. Командир, Вовка, Витек и Димас с парадного. Как это ни забавно, но дверь не закрыта. Тем лучше, нам же проще. На входе оставляю Андрюху-Пепла, он здоровый кабан – пусть дверь охраняет. В доме темно и приходится двигаться очень осторожно, что б ни зацепить чего-нибудь. Света падающего сквозь окна едва хватает, что б видеть силуэты предметов.
– Мажор, смотри, – Антон показывает на ступени ведущие вниз.
Подвал? Не было печали. Если так, то и заложники, скорее всего, там. Надо посмотреть. Вот только командир рассчитывает, что мы с этой стороны идём. Видимо поняв мои сомнения, Листик предложил:
– Давай я посмотрю. Если заложники там, то охраняют их два-три человека от силы. Справлюсь.
– Давай. Если найдёшь, останься с ними.
И вот бесшумно передвигаясь, Листик спускается вниз. Вот ведь позывной у парня. А какой ещё может быть у человека с фамилией Листьев? Конечно, сперва всё было по-взрослому: Лист – вот только не прижилось.
Проверив несколько дверей, никого не нашёл и вот приоткрыв очередную – слышу храп. Почти ползком добираюсь до кровати, спит красавец, на соседней кровати ещё один. Как там пел незабвенный Андрей Миронов? «Чик-чик – уноси готовенького!» Правда, уносить никуда не надо – пусть тут лежат.
Иду дальше. Голоса. Из-за приоткрытых дверей пробивается полоска света. Гляди-ка, в карты режутся! Сколько их? Четверо? Хотя возможно, что и больше, за дверью не видно. Хотя нет. Вон шкаф со стеклянной дверкой, но лучше рассчитывать на худшее. Эх, вот сейчас бы ускорение пригодилось… Но, увы!
Помните, я рассказывал, что Рогожин обещал научить меня? Вот он и учит. Как он мне объяснил:
– Теперь при любой стрессовой ситуации, будет включаться ускорение. Мало того, что оно может просто убить тебя, при такой-то скорости, так ты ещё и развиваться перестанешь – привыкнув к нему. И тебя, не только истеричные бабёнки, детишки начнут резать! Вон только пузо зажило! Так что проведём привязку к «Чувству Смерти», а то мало ли… Развивай свои реакцию и скорость. Адреналиновое ускорение куда надёжнее, хотя и не даёт такого преимущества, а вот потом… потом, мы всё это смешаем – конфетка получится.
Нет, я командира понимаю, но ведь охото всё и сразу, а тут пахать надо как медному котелку. Да и заморочек оказывается… Ну да ладно, Рогожин садист известный: все жилы вымотает, но и результат всегда на лицо! Вот и терплю, тренируюсь скрипя зубами, развиваю реакцию. Радует только одно! Не один страдаю, а вместе с парнями, командир и их гоняет, как потерпевших! Говорит, что лучше он нас угробит, чем бандюки – типа не так больно. Врёт! Как есть врёт! Бандит что? Прибил его и нормально, а капитана хрен прибьёшь… Хотя стоп. Что-то я увлёкся. Нашёл о чём говорить… Лучше, я сейчас этих самых бандитов мочкану!
ПБ (пистолет бесшумный) в правой руке, в левую нож на всякий случай. Вперёд…
Пук, пук, пук, пук… «Четыре трупа-а-а, возле танка-а-а, дополнят утренни-и-ий пейзаж!» Ох и прёт меня, в ушах: бум, бум – колотится сердце. Вот так вам, суки, это не пацанов безоружных шпынять. Это Десант на тропе войны. Даже шевельнуться не успели. Так пора! Не всех ещё зарезал я-а-а-а! Ах, где же вы сучёнки, сучёнки? Отрежу бородёнку-у-у, бородёнку-у-у!
В этой злой эйфории охватившей меня, я чуть не влип, когда подходя к очередной двери, нос к носу столкнулся с выходящим бандитом. Недолго думая воткнул ему в живот нож и, толкая его впереди себя, ввалился в комнату. Пук, пук… И двое смотревших телевизор полуночников валятся на бок, с простреленными головами. Закрыв дверь, сполз по стене и обхватил голову руками…
«Чёрт! Что со мной? Я только что, чуть не завалил всё дело: если бы кто-нибудь закричал или просто грохнулся с шумом? Надо успокоиться, боевой азарт это хорошо, но только пока не заносит, как меня. Всё! Нет времени рассиживаться, соберись тряпка! Вперёд!»
Не судите меня строго, ведь я только что убил десяток человек. Пусть они бандиты, но ведь люди! Мне не жалко их, я просто пьян от крови. Встречаю Балагура, узнаю по фигуре и манере движения. Подаю едва слышный сигнал – свои. Идём наверх, там снова расходимся в разные стороны. Оп-па! Что за звук? Похоже на стон!
Приблизившись к двери прислушиваюсь. Ну, точно! Вот опять! Потихоньку давлю на ручку, и с замиранием сердца толкаю дверь, едва-едва. Только не скрипни, не скрипни… Пытаюсь хоть что-нибудь рассмотреть в образовавшуюся щель. Ничего не видно, кроме стены. В комнате горит не яркий ночник и в висящем на стене зеркале отражается… Твою мать!
А видно в нём: широко раздвинутые женские ножки, а между ними волосатая мужская задница!? От это я сходил на диверсию! Пытаюсь рассмотреть, а не блондинка ли… Тьфу ты, идиот! Если бы насиловали, то женщина не стонала! Наверное! Тут я не специалист… И тут, как бы в подтверждение моих слов, слышу: «Хасан, ты настоящий мужчина! И бла, бла, бла…» Главное здесь: «Хасан» и то, что женщина говорит по-французки. Сомневаюсь, что найдётся много местных женщин в порыве страсти балакающих на языке Наполеона. И так – Мадлен. Фамилии Эльза не знала, но вот то, что наёмница француженка – указала однозначно. Вот это фарт – сразу два фигуранта! Надо брать живьём. Только как? Два таких хищника просто порвут меня – только дай шанс. Но делать нечего – надо, да и бесшабашная весёлость, всё ещё бродит в крови…
Прижимаюсь к полу, чтоб, если что, не отразиться в зеркале и толкаю дверь: не сильно, как будто сквозняком качнуло. Глупо, но может и прокатить. Стоны и всхлипы продолжаются. Не заметили? Или может Мадлен извращенка и надеется, что за ней подглядывают? Ох, тяжела ты жизнь диверсанта. Пытаюсь подсмотреть в щель между косяком и дверью. Вроде глаза закрыты: стонет и подмахивает, а на дверь плевать.
Ложусь на пол и бочком, бочком… Фух, пролез! Всё! Теперь пишите письма – нет меня – я тень. И смотреть только боковым зрением, а то учуют взгляд. Я ещё не слишком большой специалист и если присматриваться меня можно увидеть. Ползком до кровати! Опять одолевает азарт и бороться с ним нет ни сил, ни желания. На кровати всё движется к финалу. Пора…
Интересно: успел Хасан до того, как я засветил ему по башке? Дамочка-то точно недовольна и чего спрашивается? Подумаешь, в рот ствол запихал!? Какой-то весёлый бесёнок дёрнул меня за язык:
– Что? Что-то другое в рот хотела? Извиняй, для порядочных женщин берегу.
От как глазками сверкает – поняла! А что?! Французкий у меня практически без акцента. Но дожидаться ответа я не стал. Придавив слегка шейку, вырубил дамочку, как минимум на полчаса.
К двери кто-то подходит. Недолго думая, отскакиваю к стене, замирая в ожидании. Слышится лёгкое движение и щелчок языком. Отвечаю. Родной до боли голос говорит: