Мажор: Путёвка в спецназ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

И вот пришёл август. Вроде всё как всегда: не прекращающиеся тренировки, время от времени ползанье по лесам и охота, но это довольно редко. Слишком мы увлеклись в прошлом, и началось нездоровое шевеление. Кто это тут не даёт заработать местным и не только авторитетным начальникам? Мы ж не разбирались, чьи это караваны!

Майор Васильев даже организовал нам прикрытие. Мы три дня ответственно «светились», а в это время спецназ из соседнего региона вырезал караван: качественно и подчистую. Так что, пойди теперь разберись!

Но не это главное, почему я остановился на августе. А произошло вот что…

Вы, конечно, помните тот жуткий для нас день, когда погибли наши ребята? Мы тогда освобождали из плена американских журналистов. И вот у этой истории случилось продолжение.

Журналистка эта, акула пера чёртова, накропала там у себя репортажик – весьма гнусный. О зверствах русских военных!? Вот тварь! Бандиты чуть не жертвами в нём стали. Хорошо хоть у неё ни одной фотки не было, мы всю аппаратуру поломали напрочь, чтоб не сфоткала чего лишнего – нам реклама не нужна. Естественно свалили всё на террористов, я же уже говорил, что мы загадочные… А то вообще бы хана! Если бы она чего там на камеру сняла – живопИсь…

И произошёл взбрык политики. Президент наш шибко обиделся на такую неблагодарность. Тут вон, материалов на этих бандитов – три раза расстрелять всех… А ещё америкосы со своими ракетами нервы треплют.

Ну, и мы стали героями, прям все, погибших тоже не забыли. Нам всем с барского плеча дали: «Медаль за Отвагу». Рогожину тоже (я в шоке!), хорошо хоть капитана дали. Вот ведь! Могли бы хоть погибшим парням расщедриться на орден. Себя то, небось, не обидели! Обидно!

Вот только это всё была официальная версия событий. Но была и другая: собранная по кусочкам и домысленная нашим маленьким коллективом. По нашей версии произошло следующее:

Как водится в России, большие штабные начальники доложили наверх. Самому. О блестяще проведённой операции, разработанной и осуществлённой под чутким руководством. У победы, как известно много отцов – это поражение всегда сирота. А тут такое дело: заложников спасли, террористов кучу настреляли. Плюс вертолётами накрыли ещё человек сорок. Всё это спланировали, реализовали – награды давай… Там, только ленивый не подсуетился и не хапнул бонусов. Награды, звания…

И тут какая-то фифа! С разоблачениями! Нет, конечно, если бы начали искать виновных, то проблем нет, вот он старлей Рогожин. Это при раздаче наград про него забыли, а если виноватого искать… И наши продажные борзописцы, всегда готовые вылить на родную армию ведёрко помоев расстарались бы. Чего уж там, Запад просто так денег не даёт – надо отрабатывать. Вот только: там в этих ЦРУ и Ми-6 не учли, в России: главное не деньги, главное лапа волосатая. А тут, не просто на кого-то со связями наезд, а на эти самые волосатые руки. Да не на одну, а на целое стадо. Шерстяное. Награды получены, чины обмыты. Тут виноватых искать не будешь, либо все в шоколаде, либо в… Хм… Вот и расстарались.

Попытавшимся вякать писакам – дали по рукам. Хотя, у меня стойкое ощущение, что не только по рукам. Уж больно рьяно, эти самые писаки, начали защищать родную армию. Неспроста… Вылезло такое количество материалов: на Аслана – на пять пожизненных, да и на каждого убитого боевика что-то, да нашлось. Вот интересно, это ведь, не за день собрали? Там такие ужасти многолетней давности. Хранилось ведь где-то?.. Паскудство, да?

Ну и как подозреваю, всё это президенту на стол. Вот пожалте, доказательства вины бандитов, вот общественное мнение в стране, вот американцы со своими ракетами. Провокация, политический вес зарабатывают, нашу армию грязью поливают, честнейших генералов сместить хотят. И вот ещё… у нас же потери, парни кровь проливали, героизм проявляли…

А президента у нас, слава Богу, не Бориской зовут. Вот тут нам и выписали ништяков, обидно-о-о.

Приехал какой-то генерал и решил устроить торжественное вручение: с барабанами и журналистами. Но наткнулся на майора Васильева со товарищи, которые, вместо двух недель прописались у нас – пичкая разной премудростью. Так что, вручали нам награды в тихой «семейной» обстановке…

Зайдя в палатку, я швырнул коробочку на кровать и выматерился. Сперва эта тварь не благодарная в душу плюнула, теперь наши… ещё бы через год вспомнили. У парней было похожее настроение.

– Отставить, – Иванов стоял в проёме палатки и зло смотрел на нас, – чего скалитесь черти, не сметь боевые награды хаять. Да обидно, но разве вы их не заслужили. Кровушки мало пролили своей и чужой, не всё шаркунам штабным награды получать. Пусть не вовремя, пусть политика, но ведь заслужили?!

– Не за награды воюем, – вылез вперёд Вовка-Балагур, – оно конечно не плохо, но паскудно как-то.

– Тьфу ты, балаболка. Скажи ещё, Родине долг отдаёшь, – прапор хитро подмигнул, – чай, теперь, не просто так девкам про геройство своё заливать будешь, аргументировано. И серьёзно так: – Это память ваша, парни, память. За друзей погибших, за кровь пролитую. Понимаете?

Мы поняли и прониклись. Больше я свою медальку не швырял. А через два дня нам пришлось перебазироваться. Засветились!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Кстати: место, куда нас перевели, было куда более приятное, например: здесь мы жили в нормальной казарме, а не в палатках. Хотя во всём есть свои плюсы и минусы, но лично для меня: тёплый сортир и душевая – дорогого стоят! Не то чтоб мы слишком часто расслаблялись, но одна только мысль о горячем душе порой способна согреть! Но прежде чем добраться до нового места службы: со мной произошло событие, на первый взгляд, не слишком важное и по большей части глупое! Но, как оказалось, имеющее весьма важные последствия… Ведь сохранение моей жизни – это важно? Но об этом позже, а пока…

В этом городе мы должны были пробыть совсем недолго. Сегодня днём приехали и завтра, в обед, на самолёт и дальше! Естественно, упускать такую возможность развеяться никто не хотел, в том числе и капитан Рогожин. Поэтому, наклёвывался большой заплыв – по бабам! Рогожин успел окрутить симпатичную прапорщицу – с местного аэродрома и собирался провести ночь в её объятьях. (Во даёт мужик: за двадцать минут уболтал.) Ну, а мы рванули в город. Саня, правда, гордо отказался. Вот ведь железный человек – уважаю.

Одевшись в «гражданку» (футболка и джинсы), мы с Балагуром отправились на охоту. Остальные наши мужики не стали заморачиваться и, скинувшись, рванули к более доступному женскому контингенту… Но нам с Вовкой хотелось найти чего-нибудь самим. И мы отправились искать одиноких красавиц в парк. Балагур очень быстро потерялся – присев на уши какой-то мимо проходящей цыпочке, а я, чтоб не мешать, пошёл дальше…

Сегодня явно не мой день. А может, мой не слишком презентабельный вид – тому виной? Не знаю. Почти отчаявшись, заметил в глубине парка сидящую на скамейке одинокую девушку. Тёмные волосы, белая коротенькая маечка и такая же коротенькая юбочка, обнажающая красивые, загорелые ноги. Присев рядом, спросил:

– Кого грустим? Зачем ждём?

Девушка удивлённо посмотрела на меня, а потом грустно призналась:

– Мне парень изменил, с подругой!

– Такой красавице? Не может быть! – делаю удивлённое лицо.

– Может, может! Сволочь!

– Кто? – опешил я.

– Да Олег! Кто же ещё? Представляешь… – и девушка начала рассказывать мне, какой её парень негодяй. Потом начала плакать…

Я растерялся, не понимая, а что же делать? Попытался убедить её, что не всё так плохо, что она наверняка найдёт хорошего парня… Но добился лишь того, что поток слёз только увеличился. Ну и как тут быть? Вдруг повернувшись ко мне, красавица заявила:

– Я должна ему отомстить!

– Как?

– Очень просто! Я тоже ему изменю! С тобой!

– Что? Не то чтоб я был против. Но как-то неожиданно!?

Приблизившись ко мне вплотную, так что я почувствовал тугую грудь, прижимающуюся ко мне, прошептала:

– Тут рядом есть полянка, там нам никто не помешает! Согласен?

Я только кивнул – соглашаясь. Голова как в тумане, дыхание перехватило, ничего не соображаю… Короче, накрыло конкретно, и всё о чём я в тот момент мог думать – это как бы поскорее задрать это коротенькую юбчонку и стянуть вниз трусики. А уж то, что творилось в штанах! Как говорится: ломом не перешибёшь!

Ухватив меня за руку, потащила куда-то сквозь кусты и через пять минут мы вышли на небольшую, симпатичную полянку. Я тут же прижал красотку к дереву, шаря руками по её молодому, загорелому телу. Залез под маечку и сжал упругую грудь, девушка тихонько пискнула. Странная она какая-то…

– Эй, урод, убери руки от моей тёлки!

Оттолкнув меня, помятая девица бросилась к одному из трёх здоровенных лбов:

– Олежа, я невиновата, он меня заставил!

– Конечно, родная, сейчас мы с ним разберёмся! – произнёс, обнимая девушку Олег, и задвинув её за спину, произнёс: – Что, козёл!? Ты попал…

И дальше в том же духе. Вот интересно: это развод или мне просто не повезло? Не могу же я кричать, что это она меня сюда притащила, чтоб наставить ему, Олегу, рога!? А вот если развод, то совесть моя чиста! Набью им морды и пойду!

– Обидел девушку!? Теперь придётся за это заплатить! – говоря, приближается ко мне вместе со своими прихлебателями. Вот и ножи достали!

– Спокойно парни! Мы же можем договориться… – развожу руками.

– Договориться? Ты мою девушку пытался изнасиловать!.. Так что с тебя причитается, иначе… Видишь сколько свидетелей! Только ты уж не обессудь – видок у тебя будет!

Я ухмыльнулся:

– Грубо работаете, парни! Валите-ка лучше отсюда, пока я вам ваши ножички в зад не забил!

– Ах ты, сука! – Олег бросился на меня, целя ножом в живот.

Правой перехватываю запястье, протягиваю и коротко, и сильно бью другой рукой в локоть. Слышится хруст! Смещаюсь к левому противнику и бью в колено, выбивая его из сустава. Правый: не успевает ничего сообразить и всё ещё удивлённо смотрит на то место где я стоял. Поэтому, просто перехватываю руку и бью в плечо, выбивая сустав. А вот не надо людей грабить!

Сзади повеяло холодом… Разворачиваясь, отпрыгиваю назад и запинаюсь об одного из валяющихся на земле грабителей. Ноги заплелись. И в этот момент девушка, о которой я совершенно забыл, с диким, надсадным криком полоснула меня ножом по животу. Чисто рефлекторно я втянул живот в себя. Это привело к тому, что рассечёнными оказались лишь мышцы, и то, не на всю глубину. Перекатившись, поднялся. Разгневанная фурия, выкрикивая оскорбления, снова бросилась на меня. Млять! Да что за фигня? То трахнуть просит, то зарезать пытается?! Больно-то как!

Прижимая рукой, окровавленный живот и кривясь от скручивающей меня боли, я нанёс удар: чувствуя, как под моими сжатыми пальцами ломается тонкий красивый нос, как ослепительно белые зубы крошатся – вместе с челюстью. Хотелось ударить ещё, сломать что-нибудь этой твари: сперва завлёкшей в западню, а теперь ещё и подрезавшую меня. Но я сдержался. С трудом, но сдержался. Вместо этого – пнул по разу нападавших парней, ломая рёбра. Ничего, может, поумнеют. Стянув футболку, кое-как перетянул себе пузо. И, сняв с одного из нападавших куртку, побрёл…

Не так-то просто добраться раненному до своих. Тем более что наша доблестная и неподкупная не дремлет. Но навыки отвода глаз и здесь не подвели. Хорошо, что Рогожин этому умению уделил внимание, а то с невидимостью я бы не справился. Одно: заставить взгляд человека соскользнуть в сторону, тем более что он тебя не высматривает, совсем другое: заставить видеть пустое место… Доковылял!

Перепуганный Саня рванул за Степанычем, у которого и здесь были свои знакомые. Прапор меня и подлатал.

– Везунчик ты, Егорка, считай царапина. Через недельку будешь как новенький. Ну, а теперь рассказывай…

Для меня всё закончилось благополучно, даже Рогожин почти не ругался. Пришёл, послушал рассказ, хмыкнул, дал мне в ухо и на этом успокоился. Ну как успокоился? Без серьёзного разговора не обошлось! Правда, чуть позже, когда я слегка оклемался…

***

В комнате, которая являлась кабинетом Рогожина, собрались трое: он сам, майор Васильев и прапорщик Иванов. Нежилой вид говорил о том, что хозяин в помещении появился совсем недавно, что соответствовало истине, так как вселение произошло всего день назад. За одной из стенок, была маленькая спальня, такая же необжитая и неуютная, а за другой непосредственно жилое помещение для бойцов – казарма. Но самое главное стол и стулья присутствовали, можно сесть и выпить немного пивка.

Кругом одни стрессы. Но вот сесть и хорошенько полечить нервы народным способом, то есть водкой, не было времени. Хотя желание созрело давно! Но хотя бы так, а то и с катушек слететь недолго. А заодно можно порешать возникшие вопросы.

– Вот скажи мне, Руслан, зачем Мажор попёрся за этой девкой? – Васильев, покачав головой, открыл бутылку и начал наливать напиток в гранёный двухсот граммовый стакан.

– Петрович, тебе не кажется что этот вопрос… э-э-э… несколько… – пытаясь подобрать нужное слово, Степаныч с задумчивым видом уставился в потолок.

– Тупой! – закончил Рогожин. – И не смотри на меня так. Мы пиво пьём или гадаем: почему это боец, почти год не видевший бабу, на предложение потрахаться, согласился?

– Руслан, твой боец покалечил гражданских! Это дело такое, можно и загреметь!

– Мой! Вот именно мой! А, значит, и отвечать мне! Хочешь мне что-то предъявить? – капитан с ледяным спокойствием уставился в глаза майора.

Отхлебнув из стакана и усмехнувшись, Васильев продолжил:

– Тебе нет! А Милославский покалечил гражданских…

– Бандитов, он покалечил! Бандитов! И говорить здесь не о чем!

– Ну, тут ещё надо разобраться: как там всё было. Может он и правда девку изнасиловать пытался, а ему помешали!

Взрыкнув, Рогожин потянулся через стол и, схватив майора за грудки, прорычал:

– Ты что несёшь!

– Руслан! – во весь голос гаркнул прапорщик. – Отпусти! Он шутит!

Казалось, что этот вскрик, не возымел никакого действия, но вот капитан отцепил руки от ворота и сел на свой стул. А Степаныч, повернувшись к Васильеву сказал:

– Ты, Витя, говори да не заговаривайся. Егор парень нормальный, за ним даже в его прежние времена такого не водилось. А теперь и подавно…

– Всё равно, – потирая шею, не согласился Васильев, – надо разобраться… А то устроили вольницу, хочу – бью, хочу – калечу. И вы тоже хороши: в самолёт закинули и сдёрнули, а если он убил кого-нибудь? Что тогда?

– Сказал же, все живы, значит живы! А переломы зарастут, глядишь, умнее станут! – отмёл все возражение капитан. – А вот в причинах того, что его смогли подрезать, надо разобраться!

– Вот мы и разберёмся! Насколько он виноват! Всё выясним, а там посмотрим! Конечно, в дисбат я его отправлять не буду, но…

– Ах, ты, сучёнок! – начал заводиться Рогожин. – Вот ты чего удумал! – встав, упёрся руками в стол и, нависнув над майором, прошипел: – Это теперь ты будешь решать, что делать и кому за что отвечать? Хрен тебе! Я сказал: правильно поступил, значит правильно! И не тебе права качать!

– Я старше по званию и я буду решать…

– Удавлю…

– А ну хватит! – прапорщик вклинился между, сверлящими друг друга взглядом, офицерами. – Достали! Ты гляди, удумали, письками мериться! Руслан, ну этот молодой идиот, а ты то куда?

Майор, будучи старше капитана почти на десять лет, возмутился:

– Степаныч, я вообще-то постарше капитана буду!

А вот Рогожин среагировал весьма странно:

– Степаныч, ты за языком следи!

– И не подумаю, – неожиданно взвился Иванов. – Вы меня достали! Ты, Руслан, своей скрытностью, а ты, Витюша, своим гонором! Командовать всё пытаешься, думаешь выслужиться. А вот хрен тебе! Здесь один командир! А ты или помогай, или вали домой…

– Не вам решать! – опять ощетинился Васильев. – У меня своё начальство! А вот вы голубчики совсем распустились, если субординацию забыли. Я вообще-то старше вас по званию.

– Видишь, Руслан, – Степаныч покачал головой и присел на краешек кровати, – всё из-за твоей скрытности! Объяснил бы по-человечески товарищу майору, – ехидным голосом почти пропел он, – глядишь, он и не пытался бы главного из себя корчить.

Потом тяжело вздохнув и добавив трагизма в голос, продолжил:

– Ну, вот ты бы сейчас убил бы дурака со злости. А потом что? Нет, я понимаю, что от трупа бы мы избавились! Но ведь потом бы люди ходили, спрашивали: «А где майор?». А мы не сном ни духом, ещё бы в дезертиры записали! Неудобно, как то! Он же не дезертир, а просто дурак!

– Это ты точно подметил. Дурак и есть! А убить? Это вряд ли, я-то не дурак!

Майор аж закашлялся, с подозрением смотря на них. И тут Степаныч вместе с Рогожиным начали смеяться. Васильев сперва дулся, но тоже начал подхохатывать. Напряжение слегка спало и мужчины уже не смотрели друг на друга волками.

Когда все более-менее успокоились, майор всё же поинтересовался:

– Руслан, ты что, правда, мог бы убить меня, а потом спрятать труп?

– Не говори ерунды! Конечно, нет! Дал бы в морду и всё!

Тут Васильев облегчённо вздохнул, но рано.

– Конечно, если бы ты случайно склеил ласты, то, конечно, пришлось бы утилизировать.

– Утилизировать? – что-то не понравилось майору это заявление.

– Ну да. Самовозгорание, отдал бы приказ твоему амулету и всё – пых и хрен какая экспертиза разберётся.

– Амулету?! – Васильев прижал руку к груди. – Разве такое возможно?

– А ты что думал, тебе дали такую игрушку и никакого контроля? У некоторых, бывает, крышу сносит, вот чтоб не бегать за ними и сделали систему самоуничтожения, вместе с носителем! Или ты не знал? Должны были предупредить!

– Предупредили, – майор неожиданно побледнел, – но ещё я знаю, что даже мои начальники не могут сделать этого. Нужно… – глаза у Васильева стали большими-большими как у анимешки в японском мультике.

– Вот именно! – довольный Степаныч, откинулся на спинку стула. – А товарищу капитану нужно просто приказать! Теперь до тебя дошло, перед кем ты права качаешь?

– Простите, я…

– Витя! – Рогожин вытянул вперёд руку, останавливая Васильева. – Успокойся! Ты меня, конечно, достал. Но убивать? В конце концов, мы ведь были друзьями, это не моя вина, что тебе моча в голову ударила. А я, знаешь ли, не привык друзей убивать только за то, что у них временное помутнение, – и, прикрыв глаза, спросил: – Надеюсь, ты понимаешь, почему я тебе раньше этого не рассказывал? Да и не сказал бы никогда, если бы ты не начал по больному бить – по моим парням! А этого делать не надо!

Потом встав, начал ходить по комнате от одной стены до другой. Степаныч и всё ещё смущённый майор следили за ним взглядами. В конце концов, придя к какому-то решению, сказал:

– А давайте ещё по пиву. И Витя нам расскажет, чего это он, вдруг, из адекватного человека превратился в идиота!

– Руслан!

– Надо, Витя, надо! Я ведь вижу, что-то тебя гложет, а сказать не хочешь. И дуреть начал, неспроста. Говори, может, сможем помочь?!

– Мне теперь уже ничего не поможет! Только хуже сделаю…

– А ты попробуй, – глотнув холодного пивка, Степаныч был расположен к решению мировых проблем местного значения. – Одна голова хорошо, а моя вообще сегодня в ударе! – и радостно хохотнул. – Давай!

– А чёрт с ним, слушайте. Может и правда, чего изобретём!

И как будто, враз постаревший, Васильев начал свой рассказ и чем больше он рассказывал, тем сильнее мрачнели его собеседники, стискивая кулаки, и бросая многозначительные взгляды друг на друга.

– Дочка моя – Оленька, заболела. Рак у неё. Где мы только не были, к кому только не обращались, всё без толку. Угасала прямо на глазах. Сказали, полгода осталось, не больше, – всхлипнул безутешный отец. – А тут вызывает меня к себе Зайцев, генерал-лейтенант Зайцев… Вызывает и говорит: «Есть способ вылечить твою дочку! Только цена велика!» Я-то конечно сперва о деньгах подумал и готов был последнее отдать, но всё оказалось намного сложнее. Ну да вы знаете… А я-то вообще был готов на всё! Дочку сразу забрали и увезли. Через месяц письмо пришло, написала, что ей намного лучше, – по щекам майора бежали слёзы. – Я тогда ещё активней за учёбу взялся, меня учили обращаться с амулетом, историю преподавали и вообще рассказывали, что к чему. Вы тогда ещё в учебке были, ну, а я в своей. Отучился, сдал зачёты, и почти сразу к вам. Только перед отправкой, дал мне Зайцев установку. Чтоб я вас со всех сторон обложил, а если надо, то и устроил что-нибудь – подставу грамотную. Чтоб значит, когда дело дошло до того, кому достанется группа или большая её часть – вопрос решился в пользу нашей конторы. Очень ему хотелось получить к себе «Наделённых силой». Таких бойцов нет ни у кого! А у него бы были. Мужики, я честно не знаю, что он там ещё замутил, чтоб отжать вас… Только вот этот случай с Милославским нельзя было упускать!