Ревиксит
У Мэша появилась пища для размышления. Если в первые дни после гибели Дарка он лишь подозревал, что дело не чисто, то последние две недели был уже уверен в этом. Но не мог ничего сделать. Рядовые жители Морозильника ему тайны открывать не спешили, да и не знали их. Ирида лишь орала, а Метус водил за нос. Правды Мэш не мог узнать. Зов он бросать больше не мог, а мобильная связь в Чистилище не работала. Некое подобие интернета все же было, оно все равно не давало Мэшу связаться ни с лучшим другом Карро, ни с Гадриэлем. Точнее, не давала Ирида, которая стояла за этим магическим, а не техническим глюком. А Мэшу необходимо было узнать, что же происходит на самом деле.
В последние дни у него появилась совсем безумная теория. Он решил, что Лиза, узнав о том, что он стал человеком, предпочла Гадриэля. А, может, просто выбрала его, ведь он был рядом, весь такой из себя, а Мэш был заперт в деревне в Чистилище. К тому же, Лиза считала его мертвым, а «заботливый» Гадриэль вполне мог даровать ей успокоение в его объятиях. По началу Мэш от этих ревнивых мыслей отмахивался, но в последние дни он все больше в этом верил.
Метус уходил от ответа, но одно Мэш успел узнать точно – Лиза не была в «Паразиде». Значит, могла быть только в «Заставе», что было ожидаемо, после убийства Дарка. Малумы не были моралистами, но таким был Гадриэль. И он мог забрать Лизу к бонумам, главой которых должен был стать. А слухи о том, что это произойдет очень скоро, потому что Мишаня совсем сдал и уже при смерти дошли даже до Чистилища. Не было только новостей о Лизе, что настораживало Мэша. Надеясь, что Костик ему поможет, Мэш набрал в буфете вафельных трубочек с вареной сгущенкой и побрел в свой домик. Шел он медленно, потому что на себе проверил, что падения на льду людям были противопоказаны.
Добравшись до домика и поставив чайник на металлическую подставку в камине, Мэш достал две кружки. К тому моменту, когда чайник засвистел, угощения уже были разложены на столе. А когда заварился травяной чай, подоспел и гость.
Отряхнувшись от снега, и оставив в сенях светлую одежду и обувь, Костик обул комнатные тапочки и прошел в комнату, где его уже заждались. Но только напихав полный рот трубочек и щедро залив их порцией чая из большой кружки, он заговорил:
— Ирида с Метусом обсуждали вашу Лизу. Ведьма сказала, что предположения о ее смерти не подтвердились. Тьма ее не разорвала.
— ЧТО?! — взревел Мэш, и сердце его забилось так сильно, что он и сам испугался, ведь отвык от такого. — Они считали, что Лиза мертва и мне об этом не говорили?!
— Не нервничай, дядь Мэш, людям это вредно. Они болеют потом, кровь горькой становится. Ты успокаивайся. Подыши глубоко, говорят, это помогает. Лиза твоя не мертва, хотя почти с месяц ее погибшей и считали. После того, как она мистера Дарка убила, Лиза исчезла. Ирида тут же начала видения вызывать, она, оказывается, и так умеет. В одном она увидела, как Лизу разрывает на части. Вот они и решили, что Тьма ее все-таки разорвала.
Глаза Мэша еще больше расширились.
— Как давно они это обсуждали? — прошептал он.
— Да сразу после ритуала. Я думал, ты знаешь. Ты ж ходишь вечно взвинченный, вот мы с ребятами и стараемся тебя поддержать, развеселить. Но, по лицу вижу, для тебя это сюрприз. Но ты не бойся, вчера у Ириды видение было и теперь она точно знает, что Лиза жива.
Воздав про себя хвалу Богу, Мэш спросил:
— А где она сейчас, Ирида не говорила?
— Говорила. На острове каком-то.
— И все?
— Все, — впервые соврал Костик. Про остров он тоже все хорошо слышал, как и испуганные причитания Метуса, но ему не хотелось быть тем, кто принесет плохую весть. — На каком точно острове она находится я не расслышал, они слишком далеко отошли, а следить за ними так, чтобы Ирида не почувствовала, стало трудно. Мне и без того не просто свой талант от нее скрывать. Уверен, она точно Метуса уговорит меня из деревни выкинуть, когда узнает о нем. А один я по Чистилищу бродить не хочу, так что ты меня не выдавай. Ладно?
— Ладно, — пообещал Мэш.
— Спасибо! Я тогда пойду, — предупредил Костя и, прихватив оставшиеся вафли, покинул дом.
Перебирая в голове различные варианты того, куда могла запропаститься Лиза, Мэш попивал остывший чай. Мысли его были одна мрачнее другой. Он снова гадал, когда же увидится с Лизой, и не сразу заметил, что чай в кружке стал теплее, а в комнате жарче. Только когда из пламени камина вынырнула огненная женщина, он обратил внимание на происходящее в доме.
— Не так я представлять знаменитый Чистилище, — произнесла огненная девушка на ломанном русском. Видимо, заклятие языков ей было наложено на нее в спешке.
— А я не так представлял себе свой камин. Но ты ж явилась не для того, чтобы поговорить об ожиданиях, которые не оправдались? — в лоб спросил Мэш.
— Не за этим. Я пришел дать помощь тебе.
— И чем же ты можешь мне помочь?
— Я вытащить тебя из Чистилища мочь.
Подобные предложения благотворительность не были, так что Мэш сразу поинтересовался:
— А что попросишь взамен?
Выдав подобие улыбки, огненная дева ответила:
— Это обсуждать потом. Сейчас беседа важнее. О твоей девушка. Лиза.
— Что ты о ней знаешь? — поспешно выпалил Мэш, выдав свое волнение и заинтересованность.
— Ты не вытащить ее без моя помощь.
— С чего это ты решила?
— Она заперт на остров верум, — выложила главный козырь огненная дева.
Ее слова прозвучали как приговор. Остров в Чистилище. Тот самый, с которого не было выхода. Мортус. Мэш знал о нем из рассказов Дарка, точнее из его запугиваний. Попасть на него боялись все, ведь там жили слетевшие с катушек верумы, разум которых помутился из-за того, что они не смогли приручить Тьму. Ими двигало лишь одно желание – убивать. И они, если верить Дарку, занимались только тем, что рвали друг друга на части, чтобы нас следующий день проснуться целыми и начать все по новой.
Оценив лицо Мэша, огненная дева сделала вывод:
— Ты понять, что за остров этот. Мне не надо рассказывать.
— Не надо. Как не надо врать мне, что ты можешь ее вытащить.
— Я не мочь. Я сюда мочь лишь проекция делать, тело не перенес свое. Мочь мой наниматель. Он помочь тебе, но ты помочь ему.
— Знаешь, на сомнительные предложения сомнительных дамочек я обычно не соглашаюсь, и правилам своим изменять не буду. Спасибо тебе за огненное шоу, но я вынужден отказать.
— Хорошо, — спокойно ответила огненная дева. — Во второй раз, когда я прийти к тебе снова, ты – думать до того, как отказать. Третий помощь предложения не будет. А у твой девушка время почти выйти. Она станет как зомби с Мортус. Скоро. Очень.
Предупредив Мэша, огненная дева исчезла. А он быстро оделся и отправился к Ириде. Может, она была и зла, но могла знать кто бы та незнакомка, вдруг явившаяся к нему за помощью. Мэш был уверен, что ведьма выгонит его и готовился к тому, чтобы пробиваться с боем. Но Ирида, словно заранее зная о его приходе, уже ждала его на пороге и пропустила в дом без лишних вопросов.
Внимательно выслушав рассказ Мэша, она призналась:
— Я пробовала вытаскивать верумов с этого острова, хотела использовать их против Дарка. Но мне ни разу не удалось. Точнее, не удалось оставить никого в живых. Парочку верумов, которых я все-таки смогла переместить с острова сюда, в деревню, моментально разорвало. Я не знаю, Мэш, как спасать тех, кто застрял на острове. Его изначально сотворили таким, чтобы с него не было выхода, он же тюрьма для самых опасных существ.
— Но Лиза — не опасное существо! Она — моя любимая девушка. И мы обязаны ее вытащить. Ты же обещала, что поможешь нам, после того как она убьет Дарка!
— Как ни больно это признавать, но я бессильна. Если я и смогу ее вытащить, а удалось мне это только с тремя верумами из двух сотен, это не поможет. Ее разорвет.
— И что мне делать?!
Потерев покрасневшие глаза, Ирида устало ответила:
— В следующий раз, когда огненная дева придет к тебе, советую принять ее предложение.
Глава 3
Похороны Михаила были тихими. Пристанище он нашел рядом с любимой и сыном на парижском кладбище Пер-Лашез. Наконец вся семья была вместе. Посмертно. Проводить его в последний путь пришли двое кустодиамов — брат Амалиэль и преемник Гадриэль. Под глазами обоих залегли тени, и выглядели они ничуть не лучше того, кого уложили в могилу. Амалиэля сжирало чувство вины из-за того, что он не уберег брата и племянника, а Гадриэля — злость на себя за то, что до сих пор не нашел Лизу. Но они все равно устроили Михаилу настоящие проводы, где помянули его добрым словом. Амалиэль утер слезы, попросив у брата прощения. Гадриэль дал Михаилу обещание быть лучшим главой. А после они исчезли с кладбища так же неожиданно, как и появились. Лишь новое надгробие и цветы на двух соседних могилках указывали на то, что эти двое в очередной раз навестили кладбище, на котором были больше месяца назад.
Похороны главы кустодиамов были торжественными. В первом ряду пришедших с ним проститься стояли Амалиэль и Гадриэль. Только эти двое знали о том, что тело Михаила было похоронено рано утром. Тело, которое он сохранил лишь потому, что был фальшивым бонумом, настоящие же кустодиамы после смерти рассеивались. А Михаил, посвященный «за компанию» с братом, настоящим кустодиамом не был, и смог протянуть больше ста лет только благодаря отварам брата.
На лицах Амалиэля и Гадриэля были натянуты маски. Скорбная, закрывающая чувство вины, у Амалиэля, и непроницаемая, перекрывающая злость, у Гадриэля. После того, как они придали земле тела Михаила и Тенакса, которого похоронили под именем Энжел, они дали клятву. Гадриэль поклялся Амалиэлю сохранить его тайну о том, что главой Источник выбрал не Михаила, а его. А Амалиэль поклялся найти способ очистить свою кровь, чтобы осуществить официальную передачу власти. Стоя над настоящей могилой Михаила, эти двое пообещали друг другу не порочить воспоминания бонумов о нем, поэтому официальные похороны Михаила были под стать его статусу главы кустодиамов.
На закате сотни бонумов с горящими свечами собрались на берегу озера, чтобы проводить в последний путь своего главу. Пришли проститься с Михаилом и некоторые малумы, среди которых был Карро. Они стояли в задних рядах, обвешанные амулетами, чтобы иметь возможность находиться на земле бонумов. Свою церемонию прощания с Дарком они провели еще полтора месяца назад. Она была куда более пышной и шумной, ведь провожали главу малумов в последний путь также ярко, как он жил.
А церемония прощания с Михаилом была скорбной, как и лицо его брата, что взял слово.
— Собратья кустодиамы, сегодня мы чтим память нашего главы Михаила. Он покинул нас, так и не справившись с болезнью из-за проклятия, которое получил, изучая старинный артефакт, — Амалиэль врал кустодиамам, глядя прямо в их печальные глаза. — Михаила больше нет с нами, но он никогда не будет забыт, а его имя будет жить в веках.
По толпе присутствующих поползли печальные вздохи.
— Знаю, многие из вас переживают, что мы остались без главы. Но я спешу вас успокоить, смерть Михаила никак не повлияет на назначение Гадриэля. Мы с арканумами уже решаем этот вопрос и в ближайшее время будет проведет обряд его официального посвящения. Пока же он является исполняющим обязанности, и «Застава», как и все мы, без главы не останется. Гадриэль — достойный ученик Михаила и продолжит его дело.
Послышались вздохи облечения, среди которых не было слышно возмущений стоящего в последнем ряду Витиума, который бубнил:
— Ну да, ну да. Продолжит он только свое дело, ведь все заслуги Мишаня спер у Гадриэля.
Его тут же толкнула в бок королева гамаюн. Она явилась почтить память главы, как и другие представители сверхъестественных общин. Только сегодня она была не огромной птицей, а красивой брюнеткой, чему помогло сложное заклинание. Королева гамаюн, как и большая часть сверхъестественных существ, предпочла прибыть в человеческой личине. В первозданном виде явились только те, кто не мог перевоплотиться.
Но большего внимания заслуживали те, кто на похороны не явился. Оценив всех присутствующих, Витиум и Гадриэль перекинулись многозначительными взглядами. Список отсутствующих совпадал с печальными слухами о тех, кто собирался устроить переворот. Как и видения предикторов, которые уже третью неделю предупреждали о том, что что-то надвигается. Что-то сильно похожее на войну.
— Давайте проводим нашего главу в последний путь! — предложил Амалиэль.
Получив от него знак, Вар вынес венок. После смерти кустодиамы растворялись, и хоронить было нечего, поэтому символом погибшего становился венок. Его Вар и передал в руки Амалиэля и Гадриэля. Обычно венок главы предыдущего передавался в руки главы нового, но у Михаила был брат, поэтому церемонию проводили двое.
Гадриэль и Амалиэль, с трудом переставляющий ноги, подошли к воде и опустили в нее белоснежный венок, обмотанный черной лентой. Тот поплыл по воде, а вслед за ним отправились сотни парящих свечей, выпущенных присутствующими на церемонии.
Упав на колени, Амалиэль ревел прямо над водой, а Вар сжимал его плечо, стараясь хоть как-то поддержать своего наставника. Но рядом с ним не было Селены, которая после утраты сил стратеры стала обычным обсерватором.
Она проигнорировала проводы главы, сославшись на то, что приболела. Но кустодиамы, которым Селена все еще оставалась, болеть не могли. Не могли они и врать, но Селене и на это правило было плевать. Как было плевать на похороны Михаила, который пообещал ей силы, а в итоге оставил без них, но с вечной жизнью в качестве прислуги для людишек. И на похороны Михаила она могла прийти лишь для того, чтобы плюнуть на его могилу. Но могилы не было, и смысла тащиться к озеру, чтобы со скорбным лицом держать свечу с другими кустодиамами, Селена не видела. Зачем ей было поддерживать кустодиамов? Они же не поддержали ее, когда Тенакс украл у нее силы, зато второй месяц переживали за Лизу. Она всегда была в центре внимания. Даже Тьма выбрала ее. А Селена, несмотря на то, что была стратерой и пережила кучу боли по вине кустодиамов, получила только койку в Корпусе Возрожденных и жалостливые взгляды Вара. Даже сейчас про мертвую Лизу говорили больше, чем про живую Селену. Если бы сегодня были похороны Лизы, Селена бы их точно не пропустила. Ей хотелось бы лично увидеть, как земля будет падать на гроб подстилки Потрошителя. Но сегодня хоронили всего лишь Михаила, и можно было и отдохнуть в Корпусе Возрожденных, а не стоять среди кислых рож.
Постепенно эти кислые рожи начали возвращаться в Корпус, как и Вар. Общаться с ним Селена не хотела, поэтому притворилась спящей. Вар ей порядком надоел. Точнее, не он, а все эти его фразочки типа: «Все будет хорошо!», «Зато ты больше не будешь в опасности», «У тебя же все равно остались силы кустодиамов». Селена много раз намекала, что не хочет его видеть, но Вар продолжал таскаться к ней и смотреть на нее взглядом побитой собакой, списывая ее «вспышки» на ПТСР. Такой же диагноз на нее навесили и кустодиамские лекари. Но с этими тупицами Селена не была согласна, как и с Гадриэлем, который после получения «диагноза» перевел ее в обсерваторы. С любимой Лизочкой он бы так никогда не поступил. А вот на Селену ему было наплевать, поэтому она и сидела в Корпусе Возрожденных, пока Гадриэль и остальные поминали Михаила в «Заставе».
После окончания церемонии прощания с Михаилами, бонумы разошлись, а Гадриэль, Витиум, королева гамаюн и Карро перенеслись в «Псарню» — заведение Карро. Разместившись за столом и опрокинув по стопке за память Михаила, они приступили к беседе, ради которой и собрались.
Глядя на зеленоглазую брюнетку, на которую бросал восхищенные взгляды Витиум, Гадриэль с надеждой спросил:
— Авис, вам удалось что-то узнать про Лизу?
— А про Мэша? — тут же добавил Карро.
— Удалось, — ответила королева гамаюн. — Видения у меня и моих сестер размытые, как и у ваших предикторов, потому что они оба находятся не в этом мире, но главную суть мы уловили. Мэш и Лиза находятся в разных местах, хотя и в одном мире, и оба живы. Пока.
Смяв салфетку, Гадриэль уточнил:
— Что значит пока?!
— То и значит. Времени у них не так и много. У Мэша побольше, хотя и опасностей для него теперь побольше. А вот у Лизы… У нее со временем дела плохи. Как и с местом, куда она попала.
— Где она? — Гадриэль вскочил со стула, готовый переноситься. — Просто назови место, и я ее заберу.
Печально взглянув на него, Авис ответила:
— Мортус.
Гадриэль упал обратно на стул.
— Только не он, — простонал Карро.
— Да уж! Простых путей мы не ищем, — высказался и Витиум. — Ну и как нам достать Лизу с острова обезумевших верумов, с которого никого нельзя достать?
— Никак, — сказала Авис. — Я выхода не знаю. Ирида пыталась кого-то вытащить и пару раз ей это даже удавалось…
— Ну вот! — перебил ее Гадриэль.
— Ты не спеши радоваться. Когда верумы попадали в мир, их тут же разрывала Тьма. Ирида пробовала их в деревеньке у сына оставлять, она же тоже в Чистилище, как и остров, но их все равно разрывала Тьма. И так каждый раз. В итоге Ирида перестала ставить опыты. Да и верумы, которых она возвращала, уже не были собой.
— Ясное дело, у них же пломбу срывало! — ухмыльнулся Витиум.
— Вы о чем сейчас? — насторожился Гадриэль.
Авис ударила себя рукой по голове:
— Точно! Вы же не знаете обо всех особенностях Мортуса. Верумы, которые попадают на остров, постепенно теряют разум и превращаются, скажем так, в зверей. Внешне они остаются как бы людьми, хотя и походят больше на восставших мертвецов, но все человеческое из них вытравливается. Они становятся оболочками, движимыми лишь одной целью — убивать. Обычно они убивают друг друга. Ну или новичков, что попадают на остров.
— Получается, если мы не поспешим, то эти поехавшие убьют Лизу? — уточнил Гадриэль.
— Если уже этого не сделали, — не стал жалеть его Витиум.
— За это я бы не переживала, — успокоила королева гамаюн. — Лиза — одиннадцать, ее сила велика, они ее так легко не убьют. Плюс у острова ей особенности, так что смерть ей не грозит. Да и смерть на Мортусе не самое страшное, там она рутина. Для них там умирать, как для нас чистить зубы.
— А что ж тогда страшно? — спросил уже Карро.
— Страшно то, что со временем Лиза станет какой же, как и остальные жители Мортуса, и спасать будет уже некого.
Нервно сглотнув, Гадриэль поинтересовался:
— Сколько у нас времени?
— Не знаю, — честно ответила Авис. — Иногда Ирида доставала верумов через пару недель, и они уже себя утрачивали, а двух вытаскивала через полтора и два месяца, а они еще себя помнили.
— Лиза пропала полтора месяца назад. Значит, время у нас идет на дни, — резюмировал Карро.
— А может и часы, — добавил Гадриэль. — И мы понятия не имеем, как попасть на Мортус.
— Вы, может, и не имеете. А вот у меня появилась идейка, — признался Витиум.
— Ты знаешь, как выбраться с острова? — обратился к нему Гадриэль.
— Я — нет. Но я лично знаю ту, кто смог с него выбраться и, что самое главное, остаться в живых.
— Так чего ж ты молчал! — вспылил Карро.
— Да как-то сразу не сообразил. Название острова мне что-то напомнило, но я не понял, что. А, как дошло, что именно, точнее, кого...
Авис не дала ему договорить.
— Это та, о ком я думаю? — спешно спросила она, повернувшись к Витиуму. — Ты знаешь, где она?
— Я поклялся, что не выдам ее местоположение. Я бы и сейчас смолчал, но вспомнил, что она говорила о том, что мы еще встретимся и я приведу с собой двоих кустодиамов. Бонума и малума, которые будут объединены поисками. Я ей тогда не поверил, а вот как все повернулось.
Переключив свое внимание на Гадриэля, Авис обрадовала его:
— Это все меняет! Только она знала, как попасть на Мортус не через Чистилище, а через наш мир. Хоть миры и соприкасаются редко и только на пару дней, но все может получится.
— Я смогу спасти Лизу?! — обрадовался Гадриэль.
— Да, — впервые улыбнулась Авис. — Если мы получим точные координаты и рассчитаем момент, когда Мортус будет сопряжен с реальностью и появится вход, то да. Ты сможешь ее вытащить. Попотеть придется, да и Тьма все равно попытается разорвать ее, но шанс будет. Но для начала нам нужно будет узнать всю правду у нее.
— У кого? — уточнил Карро.
— У Моритур, — ответил Витиум. — Скоро мы с вами отправимся к ней.
Гадриэль повел бровью и поинтересовался:
— Так Моритур и Ревиксит – это не выдумка?
Одарив его полным теплоты взглядом, Авис и ответила:
— Нет, мой милый, это реальные брат и сестра. Сестра, к нашему счастью, жива, а Витиум знает, где она скрывается. Но перемещаться к ней прямо сейчас, как бы тебе не хотелось этого сделать, мы не будем.
— ПОЧЕМУ?! У нас счет, может, на минуты, идет.
— К такой, как она, нужен подход. Явившись вот так, с наскоку, мы все испортим. Сначала я приготовлю дары, просто просителям ей помогать резону нет, и тогда вы отправитесь. Обещаю уложиться в пару дней. Заодно отправлю кое-что Лизе в помощь.
— Спасибо! — поблагодарил Карро вместо Гадриэля, а после обратился к нему самому: — Ты полтора месяца терпел, потерпишь еще два дня. Они ничего не меняют.
— Не меняют?! — взревел Гадриэль. — Может, ее уже на части разорвали, а ты говоришь: «Ничего не меняют»? Да я полтора месяца не спал нормально. Я виноват в том, что с ней случилось. Она же не хотела Тенакса убивать, ей Ирида приказала. Как потом приказала Дарка убить, что подтверждают видения. А я не защитил ее. Она полтора месяца ждет, что я ее приду за ней, а я сижу тут. И ничего не могу сделать! Ничего, — ярость вышла из него, оставив только боль. Обхватив себя за голову, он прошептал: — Я даже к Ириде уже обращался за помощью, и бесполезно.
— Так, все у нас получится, не раскисай! Сейчас бахнем по одной, чтобы лучше спалось, а потом по домам, готовиться к спасению Лизы, —Карро пихнул его в плечо и позвал: — Верочка!
Из кухни моментально показалась кухарка, которая только и ждала этого, ведь уже знала, что в «Псарню» пришел ее любимый Витиум. Она с улыбкой на лице несла не только бутылку, но и его любимый борщик с сальцом и пирожки с капустой.
Увидев, что королева гамаюн держит Витиума за руку, Верочка тут же поменялась в лице. Плюхнув на стол поднос так, что всех забрызгало борщом, она возмутилась:
— Ах ты курица общипанная! Думаешь, если заклинание узнала и бабой смогла стать, теперь можно мужиков чужих уводить?! Ну уж нет! Ничего тебе не достанется! — предупредила она и вылила на голову гамаюн остатки борща.
Началась перепалка, которая в итоге разрешилась нормально, ведь Авис не стала выклевывать конкуренте глаза, а рассказала о том, что Верочка скоро выйдет замуж за мужчину, что будет любить ее больше жизни. Но Гадриэль всего этого не замечал. Он думал лишь о Лизе и о том, есть ли у нее эти несколько дней, чтобы его дождаться.
Глава 4
Не сразу, но Лиза все-таки догадалась, что оказалась на Мортусе. Этим островом Дарк пугал ее, когда она, устав от тренировок, говорила, что лучше уж быть разорванной Тьмой. Вот только от знания этого легче не становилось. Она понимала, что оказалась в какой-то кривой пародии дня сурка — временной петле, где невозможно умереть. Но самым обидным было то, что у нее не было сил на сопротивление. Тьма, которая так мешала ей в обычной жизни, сейчас затихла. Лизу больше не мучало желание убивать, которое пришлось бы кстати. Но мучили голод и жажда, а еще собственно отражение, которое она как-то увидела в реке, из которой пила. На ее голове, теле и лице теперь отсутствовала растительность. Начавшие отрастать волосы выпадали клочьями, а с обожженного лица не сходили синяки и ссадины. Все ее тело испещрили шрамы и бесконечные следы от укусов и ожогов. На некоторых пальцах не хватало ногтей, а порой не хватало и самих пальцев, которые стали отрастать все медленнее. Будь рядом врач, у него бы тоже не нашлось логичного объяснения тому, что пальцы Лизы отрасли, а волосы нет. Но лекарей не было, и Лиза продолжила оставаться в счастливом неведении как относительно своего здоровья, так и относительно того, какая трансформация запустилась внутри нее.
Изменений в себе она еще не чувствовала, зато вспомнила прошлое и Мэша – того, кого должна была вызволить из плена. Его Лиза подвести не могла и твердо решила найти выход с острова. Но для начала ей предстояло разобраться с местным населением, быть игрушкой которого ей надоело. Лиза не питала иллюзий и знала, что на этом острове ждать помощи не от кого. Никто не придет и не спасет ее. Свободу она должна вырвать сама. Зубами и кулаками. И лучше, чтобы в этих кулаках было оружие.
Каждый день Лиза пыталась призвать Топор Войны, но он не отвечал. Вот тебе и хваленый артефакт, который может пройти через миры. Слов, призывающих меч Михаила или копье Люцифера Лиза не знала, так что продолжала оставаться без оружия, зато с толпой монстров, которые калечили ее по ночам. А днем, придя в себя, она изучала остров, на котором оказалась.