Непросыпающиеся сны
Подойдя ближе, Генри увидел на экране мелькающие образы: сновдримир был скалолазом, и его воспоминания застыли на моменте падения. Однако, к его удивлению, скалолаз не разбивался.
— Очередной адреналинщик, — подумал Генри, отключая звуковую тревогу, и в его голосе прозвучала нотка иронии.
Поднося кружку кофе к губам и направляясь к выходу, Генри ощутил неожиданный холод, скользящий по его спине. Тихий шепот, еле различимый на фоне звуков работы механизмов капсул, произнес кто-то его имя: «Генри». Он замер, медленно повернувшись, словно искал невидимого собеседника в темных углах комнаты.
Снова послышался шепот, на этот раз сопровождаемый далекой мелодией, напоминающей звуки его детства. Генри почувствовал, как его сердце начало бешено колотиться в груди.
Повернувшись, он увидел капсулу, внутри которой кто-то двигал губами. Генри с удивлением узнал лицо из своих воспоминаний; его сердце на мгновение замерло. В этой полумраковой комнате, озаренной лишь мерцающими экранами, звучали загадочные слова.
Генри начал осторожно приближаться к знакомому лицу, не сводя с него глаз. Чем ближе он подходил, тем сильнее становилось чувство дежавю. Когда его взгляд упал на экран спайспера, он словно окунулся в водоворот давно позабытых эмоций и воспоминаний.
На экране вдруг ожила улица его детства: знакомые деревья, голоса играющих в догонялки детей, старый подъезд дома, где он рос. Но то, что он увидел, заставило сердце Генри замереть, было видение мальчика, удивительно похожего на его лучшего друга детства.
Генри чуть не уронил кружку кофе, чувствуя, как напиток жжет его руку. Он поспешно перехватил ее в другую руку. Перед его глазами разворачивались их общие приключения с его другом из детства, их секретные места, смех, наполнявший воздух. Волна ностальгии сжала его сердце. Сновдример был его другом, с которым пути разошлись после школы. Горечь потери и осознание того, что они не виделись столько лет, пронзила его насквозь.
На экране перед ним появилась сцена: в тени деревьев на дворовой скамейке сидели Том и девочка, они разговаривали друг с другом. Их детские голоса звучали весело, и каждый раз, когда их взгляды встречались, девочка, Инна, скромно улыбалась. Генри, прислонившись к стене, пытался оставаться незамеченным, внимательно вслушиваясь в их разговор. Том, в своей детской наивности, спросил Инну, кого она любит больше: его или Генри.
Секунды тянулись бесконечно. Девочка, улыбаясь, притворно задумалась, словно хотела затянуть это мгновение. Внезапно мимо них быстро прошел мужчина с загадочным сундуком в руках, украшенным странными надписями.
Том на мгновение отвлекся, следя за ним. Девочка, словно собравшись что-то сказать, вдруг замолчала. Ее сердце бешено билось, а страх сделать неверный выбор заставлял ее сомневаться.
Том, заметив ее колебание, почувствовал, что происходящее было чем-то особенным. Он перевел взгляд обратно на нее, но она продолжала молчать. Том ощутил, как что-то важное ускользает от него, словно пропадает в тумане.
Мужчина отошел от детей и открыл дверь автомобиля, припаркованного неподалеку. Он сел внутрь и начал взволнованно говорить с кем-то, кто был в машине. Их голоса звучали приглушенно, как будто доходили из другой реальности, создавая ощущение, что они говорят издалека.
Глубоко в памяти Генри ожила давно забытая легенда о таинственном сундуке. Он вспомнил, как дед рассказывал ему о волшебном артефакте, хранящемся внутри этого сундука. Память о этих рассказах охватила его сознание, заставляя сердце биться быстрее.
— Вот оно, то, что нужно, — подумал он. — Этот сундук поможет спасти отца, это и есть чудо, которое мне нужно!
Через несколько минут автомобиль тронулся, оставив Тома, девочку и Генри в пыльном вихре растерянности.
Генри, в попытке зафиксировать важные улики, начал вытаскивать свой телефон, но его руки задрожали, и горячий кофе разлился на пол. Мир казался остановившимся, когда он упустил возможность заснять номер машины.
"Проклятье!" — вырвалось у него, когда он смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, ощущая, как ускользает от него шанс.
Генри, взяв салфетки, склонился над лужей кофе. Его мысли были где-то далеко, в тумане воспоминаний и возможностей. Несмотря на занятость, его взгляд непрерывно скользил к экрану, где могла снова появиться та самая машина.
В этот момент к нему подошел Фишер, охранник агентства. Увидев Генри на коленях, он улыбнулся и спросил с легкой насмешкой:
— Что это ты здесь делаешь, Генри? Молишься? Или это новый ритуал сновидений?
Генри взглянул на Фишера, обдумывая, стоит ли делиться своими мыслями. Но быстро решил, что сейчас не время для этого. Поднявшись с пола, он снова взглянул на экран, где мелькали образы воспоминаний.
— Нет времени объяснять, — сказал Генри, напрягая голос, — просто пролился кофе.
Фишер нахмурился, вглядываясь в Генри. В его глазах читалось что-то тревожное, что заставило Фишера насторожиться.
— О чем ты? — спросил Фишер, ощущая, что ситуация серьезнее, чем казалась. Генри редко беспокоился без веской причины.
Воздух в комнате стал еще более заряженным. Дверь резко открылась, и в комнате сразу стало ощутимо напряжение. Вошёл «НОС», шаги его были уверенными, а взгляд холодным и проницательным.
Он оглядел комнату и остановился на Генри, словно пытаясь прочитать его мысли.
— Что случилось, Генри? — его голос звучал глубоко и строго.
Собравшись с силами, Генри, слегка дрожа в голосе, ответил:
— Один из “дримеров” странно отреагировал на свои воспоминания. Я пытался выяснить причину.
Каждая клетка в теле Генри была напряжена под проницательным взглядом «НОСа». После долгой паузы он кивнул, давая понять, что их осторожность была оправдана.
— Продолжай работать, — сказал он, выходя из комнаты и будто забирая с собой всю напряженность.
«НОС» посмотрел на Тома с невозмутимым выражением лица:
— Этот клиент, — сказал он, медленно подняв руку и указывая на Тома, — нуждается в усиленном контроле. Его воспоминания начинают ему вредить. Мы обязаны вмешаться ради его же безопасности. Моя команда прямо сейчас выведет его на новый уровень.
«Заберите его», — прозвучало приказным тоном «НОСа». Он повернулся к Генри и добавил с сарказмом: «А ты отметь, что в твоем улье теперь минус один».
Генри, чувствуя тяжесть в сердце от осознания ситуации, медленно кивнул. Возможность узнать нужный номер машины ускользает. Он, стараясь избегать взгляда «НОСа», его мысли были полны разочарования.
После того как «НОС» вышел, Генри, пытаясь найти выход из сложной ситуации, обратился к Фишеру:
— Помнишь старую легенду о сундуке моего деда? Тот, который исчез в прошлом столетии и, говорят, содержит что-то ценное? — Генри посмотрел на Фишера, надеясь, что тот его поймет.
Фишер кивнул, но в его взгляде читалось недоверие.
— Ты думаешь, что этот сундук... здесь?
Генри вздохнул, снова посмотрев на экран.
— Думаю, я только что его видел. Теперь нам нужно найти способ отследить эту машину.
Фишер, глубоко задумавшись, потер подбородок и спокойно спросил:
— Что ты хочешь узнать о какой машине, Генри? Расскажи, что у тебя на уме?
Генри глубоко вздохнул, понимая, что когда-нибудь ему придется поделиться своими переживаниями с другом. Но может ли он сейчас на него положиться? Не сегодня, — решил он, понимая, что ему нужно сначала самому всё обдумать.
***
Генри завершил ещё одну ночную смену в агентстве, размышляя об утреннем происшествии. Он пытался вспомнить номер машины, который мелькнул во воспоминаниях его друга. Комната, где
находился его приятель, была частью подготовки к переходу на новый уровень, и попасть туда было почти невозможно.
Но неожиданно возник другой способ получить информацию, когда он уже собирался покинуть офис.
Как только Генри вошёл в лифт и нажал кнопку на первый этаж, раздался крик: — Подождите! Держите дверь! Быстро отреагировав, Генри удержал двери лифта. В кабину вбежал охранник, таща за собой каталку с коматозным пациентом.
Взгляды Генри и охранника пересеклись, и они тут же узнали друг друга. — Влад, как поживаешь? — спросил Генри. Влад кивнул: — Всё хорошо, давно не виделись.
Генри внимательно осмотрел человека в кресле и вдруг узнал его. — Влад, это же Том! Мой друг детства! — сказал он, не скрывая волнения.
Влад с тоской в глазах подтвердил: — Да, это Том. Он погряз в своих воспоминаниях.
— А куда его везете? Что с ним будет? — обеспокоенно спросил Генри.
Влад глубоко вздохнул: — Его переводят на специальное лечение. Надеюсь, это поможет, но больше я не могу ничего сказать.
В лифте воцарилась тишина, как будто на них упала тяжелая завеса. Генри молчал, утонув в своих размышлениях, ощущая важность этого момента. Когда двери лифта открылись, он вышел, словно пробираясь сквозь туман своих сомнений и вопросов о будущем своего друга.
Генри вышел из здания на пустую автобусную остановку, где ветер играл с листьями и мусором. Он сел на деревянную скамейку, погруженный в размышления о друге и неизвестном номере автомобиля. Вдруг его размышления прервал глубокий незнакомый голос:
— Ты когда-нибудь задумывался о смысле жизни? — спросил голос, будто из глубины его души.
Сердце Генри заколотилось. Он рефлекторно вскочил и увидел человека на той же скамейке; до этого момента он его не замечал. Незнакомец был одет в потрепанную одежду, с небритой бородой и загадочным взглядом.
— А как ты видишь смысл? — продолжил незнакомец, сохраняя дистанцию, в то время как Генри пересел на другой конец скамейки.
— Создать семью, воспитать детей, передать им знания, — с улыбкой ответил Генри, осматривая пустынную улицу и решив, что можно поговорить, пока ждет автобус.
— Это один из путей. Но для меня важно жить достойно, — задумчиво сказал незнакомец. — Многие, видя меня, думают: 'Что может знать бомж о достоинстве?' Но я видел жизнь и по-другому, прежде чем все пошло не так. Жизненный опыт — это понимание, несмотря на внешние обстоятельства.
Многие считают, что достойная жизнь — это карьера, деньги, автомобиль, большой дом. Но я понял, что это всего лишь миражи. Подлинное значение заключается в том, как ты взаимодействуешь с миром, какие отношения строишь с людьми и какие следы оставляешь после себя — бомж уставился на мерцающие вдали огоньки, продолжая свой разговор.
В своей прежней жизни я был бизнесменом. У меня было все: деньги, власть, уважение. Но в один момент я потерял себя. Погряз в своих амбициях, я забыл о том, что на самом деле важно. Семья, друзья — все это отошло на второй план. И в итоге когда у меня начались трудности, никто не пришел на помощь — он задумался на мгновение, потом продолжил.
Знаешь, чем отличается истинная ценность от золота и блеска? Настоящая ценность невидимая глазу. Она в тех мгновениях, когда ты чувствуешь биение сердца другого человека рядом с собой. Она в том, как ты меняешь мир вокруг себя, даже не замечая этого — словно грусть нависла над ним в виде тучи, бомж погрузил веки и задумчиво произнёс.
Как ты... — Генри начал, но был перебит бомжем, который улыбался таинственно, — Слушай своё сердце, Генри, и ты найдешь свой путь.
Подожди, как ты знаешь моё имя? — в растерянности спросил Генри. Но бомж уже поднимался на ноги, поддерживая себя рукой, — Смотри, там идет твой автобус — 68, верно? — говорил он далеко и загадочно, — И помни, когда путь будет трудным, подними голову к небу, и ответ найдётся.
Когда автобус остановился с легким скрипом, Генри вступил в его теплое пространство. На мгновение он остановился, пробуя разглядеть среди толпы фигуру старика, но его не было видно.
По мере того как автобус медленно двигался по городу, мысли Генри начали бродить: они варьировались от воспоминаний о старом друге до всплесков детских эмоций, от теплых воспоминаний о девушке, которая когда-то тронула его сердце, до других значимых моментов его жизни. Эти образы сверкали в его сознании, как звезды в ночном небе, направляя его мысли к далекой, но важной идее.
Когда автобус медленно остановился у знакомой остановки, Генри уже строил планы на день. В предвкушении новых возможностей и открытий его сердце билось чуть быстрее.
Ступая на утренние улицы, он вновь вспомнил свою встречу с бродягой. Проходя по узким улочкам города, Генри размышлял о словах старика, что ответы иногда находятся где-то выше. "Странная метафора," — подумал он. "Что ты пытался мне сказать, старик?" — тихо прошептал он, глядя вверх.
После прогулки Генри вернулся домой, где его ждал простой, но вкусный ужин от тетушки Эммы. В тепле своего дома, перебирая в памяти события ушедшего дня, он улегся в постель, надеясь, что в мире снов он сможет найти те ответы, которые искал наяву.
5.Взлом
Первые лучи утреннего солнца окрасили комнату в нежные розовые и золотистые тона. Генри пробудился с ощущением свежести. Его собака радостно встретила утро, виляя хвостом, и вместе они отправились на прогулку.
Возвращаясь домой, Генри направился на кухню. Он поставил кофе вариться и достал с полки свежий круассан, который накануне испекла его тётя. Вскоре аромат горячего кофе и свежей выпечки наполнил дом, создавая уютное утреннее настроение. Собака устроилась под столом, надеясь на угощение, а Генри сел за стол, наслаждаясь тишиной нового дня.
Генри, держа в руках телефон и погружённый в свои мысли, едва заметил монотонный, почти роботизированный голос, который раздался из теней комнаты:
— Как вам спалось, сэр?
Генри вздрогнул.
— А, Сноупайпер*, это ты! — промолвил он.
— Прошу прощения за внезапность, сэр, — невозмутимо продолжил машинный голос Сноупайпера*. — Ваша фаза глубокого сна длилась полтора часа. И снова, как и прежде, в вашем сне появилась таинственная девушка.
Сноупайпер — это инновационный настольный аппарат, способный не только записывать сны, но и анализировать их для последующего просмотра.
— Опять она, — задумчиво проговорил Генри, потирая висок. — Что это может значить?
Сноупайпер, хотя и был лишён чувств, казалось, испытывал некоторое неловкое молчание.
— Если я расскажу вам все детали вашего сна, это может показаться слишком личным. Хотите ли вы услышать аналитические рекомендации на основе ваших снов?
Генри резко налил себе еще чашку кофе, уставившись в глубину черной жидкости. — Нет, мне не нужны подробности, — твердо сказал он, отсекая возможность узнать больше.
— Почему ты так думаешь? — Сноупайпер, обычно эмоционально нейтрален, на мгновение задержался, как будто с интересом ожидал ответа.
— Собираешься снова вещать одно и то же? Говорить, что мне нужно её встретить, чтобы все понять? Но я не могу. Я уже объяснял, почему. Она... она слишком хороша для меня, — произнёс Генри.
Сноупайпер, машина без чувств, ответила с неожиданной долей человечности: — Я ощущаю напряжение в вашем голосе, Генри. Я ошибаюсь?
Генри ответил резко, сжимая в руке чашку, до краёв наполненную горячим кофе: — Если будешь продолжать надоедать, я просто выключу тебя.
Тон Сноупайпера оставался непроницаемым, несмотря на все угрозы: — Может быть, вам стоит задуматься о своём одиночестве? Ваши эмоции становятся всё более напряжёнными.
Генри посмотрел на устройство, его взгляд мягко скользнул по гладкой поверхности корпуса. В этот момент он осознал, что Сноупайпер, несмотря на свою машинную природу, стал ещё одним зеркалом, отражающим его внутренний мир. И это зеркало было безжалостно честным.
Генри фыркнул, готовясь высказать свою мысль, но Сноупайпер опередил его: — Извините за вмешательство, но у меня есть ещё одно наблюдение. Ваши воспоминания содержат аномалию.
Слова Сноупайпера охватили Генри, как ледяной ветер. Он на мгновение потерял способность говорить. — Какая аномалия? — вскользь вырвалось у него, в глазах мелькнуло недоумение.
— Точно сказать сложно, — отозвался Сноупайпер, его голос был холоден и равнодушен. — Но похоже, что ваши воспоминания были изменены извне. Возможно, в вашу память были добавлены или удалены какие-то фрагменты.
На лице Генри застыла маска ужаса. Его глаза, полные отчаяния и поиска ответов, сверкали, как звезды в темной ночи, пытаясь проникнуть сквозь холодное стекло "глаз" Сноупайпера. В комнате наступила напряженная тишина, нарушаемая только едва заметным жужжанием электроники.
— Но это... это невозможно, — тихо прошептал Генри, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Его мир, который до этого казался таким надежным и стабильным, начал раскалываться на части.
Сноупайпер на мгновение замер, словно в его искусственном разуме шла бурная работа по поиску правильных слов. — Так вы хотите сказать, что кто-то манипулировал моими воспоминаниями, как с детским конструктором? — Генри не смог скрыть тревогу в своем голосе, его слова были пропитаны испугом и недоумением.
Сноупайпер "кивнул", его системы быстро отреагировали на эмоциональное состояние Генри. — Да, мистер. Мы находимся в эпоху, когда технологии достигли такого уровня, что манипуляция сознанием стала реальностью. Это действительно тревожно, но это реальность.
— И что мне теперь делать? — спросил Генри, в его голосе звучала отчаянность, как будто он стоял на краю пропасти. — Как мне различить, что в моих воспоминаниях правда, а что — вымысел?
Генри сделал шаг вперед, уменьшая расстояние между собой и Сноупайпером. — Как это вообще возможно? — с удивлением и недоумением спросил он, махая руками в поисках ответа. Он вглядывался в холодный металл корпуса машины, пытаясь уловить в нем что-то человеческое.
Сноупайпер "замер" на мгновение, как будто его искусственный интеллект взвешивал возможные ответы. — Для точного определения требуется анализ, — наконец сказал он. — К сожалению, сер, у меня нет нужных функций и устройств для этой задачи.
— Давай начнем с начала. Я хочу узнать всю правду, — уверенно сказал Генри, его взгляд был полон решимости.
Вдруг в его голове всплыло воспоминание о Зейне, его друге, который, по словам Фишера, занимался чем-то не законым. Генри вспомнил, что в последний раз, когда они виделись в башне Густоса, Зейн дал ему свою визитку. С этой мыслью он начал перебирать кипы бумаг и книг на своем столе. И, наконец, в одном из ящиков он нашел нужную визитку.
Через секунду Генри уже держал в руках визитку Зейна. На ней было написано: "Зейн — кибер-инженер по безопасности". Это слова вдохновили его.
Он быстро достал мобильный телефон и набрал номер, указанный на визитке. Гудки в трубке казались ему бесконечными, словно время замедлило свой ход. — Ну, Зейн, возьми трубку, — прошептал он про себя, но ответа не последовало.
— Хватит, — сказал Генри, отгоняя сомнения, и решительно добавил, обращаясь к Сноупайперу: — Стоп. Затем он спрятал телефон в карман и пошел к остановке общественного транспорта.
Генри сел в автобус номер семь, который ездил между районом его детства и домом Зейна, и устроился у окна. Мелькающий за стеклом городский пейзаж будто бы выходил из старого фильма, наполняя его сердце ностальгией. Воспоминания мелькнули в его сознании, как будто он вернулся в прошлое.
Когда автобус остановился, Генри вышел на улицу, покрытую осенней листвой. Он направился к дому Зейна, с каждым шагом ощущая, как бьется его сердце. Дом, окруженный забором и старыми деревьями, стоял на своем месте, словно хранитель их общие секреты молодости.
Старый дом смотрел на Генри усталыми глазами, словно давний друг. Он вздохнул, поднял руку и постучал. Дверь распахнулась, и его встретила пожилая женщина с серыми волосами, завернутыми в платок.
— Боже мой, Генри! — её глаза загорелись узнаванием.
— Да, тётя Марта, это я. Ищу Зейна. Где он? — Генри улыбнулся смущённо.
Женщина нахмурилась, словно испытывая боль. — Зейн переехал. Но я могу дать тебе его новый адрес.
Тётя Марта вдруг обернулась и громко позвала: — Эмели, посмотри, кто пришёл!
Эмели, сестра Зейна, вышла из комнаты. Её волосы были длинными и волнистыми, а улыбка сразу добавляла ей очарования. Глаза у неё были яркие и внимательные, что придавало её взгляду особую теплоту. На ней была стильная, но уютная одежда, подчеркивающая её заботливый и открытый характер.
Увидев Генри, её лицо сразу же оживилось радостью. — Генри, как давно не виделись! В их взглядах было что-то большее, чем просто воспоминания о детстве.
— Эмели, дорогая, возможно, Генри захочет немного остаться, выпить чаю с нами. Ведь так редко удается увидеть старых друзей.
Эмели улыбнулась, смягчившись. — Конечно, Генри, останься немного. Мы только что заварили чай.
Генри, почувствовав домашнюю атмосферу и радушие, согласился. Он был рад возможности узнать больше о том, куда переехал Зейн, и просто пообщаться с друзьями в такой приятной обстановке.
После краткого разговора, Генри поблагодарил за чай и, получив новый адрес Зейна, направился к указанному месту.
***
Доехав до нужного адреса и поднявшись по лестнице дома на несколько этажей, Генри заметил, как солнечный свет заливает коридор. Его тень то появлялась, то исчезала, пробегая по ступеням вверх.
Оказавшись в нескольких шагах от двери Зейна, он почувствовал резкое напряжение в воздухе. Из квартиры вышли несколько мрачных фигур с контурами оружия под одеждой. Их глаза скользили по стенам, настроение было напряжённым и опасным. Они что-то крикнули в глубину квартиры и быстро исчезли в темноте лестничной клетки.
После минуты молчания Генри набрался смелости и вошел. В квартире Зейна царил хаос: везде были разбросаны бумаги и одежда, повсюду лежала сломанная техника. В воздухе витал запах битвы, но скорее всего - это было поражение. Генри осторожно перемещался по комнатам, прислушиваясь к каждому шороху.
Генри замер, его уши напряглись, вылавливая слабые стоны, разрывающие мертвую тишину. Свет фонарика на его телефоне прорезал темноту, когда он осторожно отодвинул дверь. Перед ним открылась сцена хаоса: Зейн лежал на полу среди обломков, его лицо искажено следами ударов, а в руке он крепко держал швабру, словно древнее оружие.
Генри, понимая, что Зейн может принять его за противника, быстро подошел к нему, стараясь успокоить.
— Это я, Генри...
— Они ушли, — прошептал Зейн, его голос звучал глухо и хрипло, как будто он был где-то далеко, в другом мире.
— Да, они ушли, — ответил Генри, стараясь сдержать волнение.
Генри взглянул на Зейна, пытаясь понять, как все кусочки этой мрачной головоломки складываются воедино.
— Зейн, что случилось? — его голос был полон озадаченности и беспокойства.
Зейн медленно поднял глаза, в которых читалась не только боль, но и глубокое замешательство. Их взгляды встретились, и Генри почувствовал, как его сердце бьется в унисон с болезненным молчанием друга.
— Что, черт возьми, здесь произошло? — снова настойчиво спросил Генри, чувствуя, как его собственный голос дрожит от напряжения.
— Нет времени объяснять, — сказал Зейн дрожащим голосом. — Нам нужно уходить. Полиция скоро приедет, соседи наверняка уже вызвали их.
Генри сразу помог Зейну встать, и они поспешили к выходу. Каждый их шаг был наполнен напряжением. Нужно было действовать быстро.
Они молча покинули квартиру и направились к лестничной клетке. Снизу уже были слышны голоса из полицейских радиоприемников, усиливающие напряжение. Зейн, крепко держась за перила, быстро решил, что делать дальше.
— К пожарной лестнице, быстро! Она там! — сказал он уверенно, но с напряжением в голосе.
Они осторожно подошли к окну в коридоре и начали спускаться по узкой пожарной лестнице, стараясь не делать лишних шумов. Ниже их голоса полицейских становились всё отчетливее. Генри ощущал, как его мышцы напрягаются от напряжения и беспокойства.
Вдруг один из полицейских, заметив их, крикнул, указывая в их сторону. Генри почувствовал, как сердце ушло в пятки — их заметили.
Зейн, опираясь на Генри, сжимал зубы от боли в ноге. Шаги полицейских на пожарной лестнице становились всё громче, приближаясь.
Спрыгнув с лестницы и добравшись до машины Зейна, Генри быстро завел двигатель. Он бросил взгляд на Зейна, который сидел, сжимая зубы от боли.
— Держись, всё будет хорошо, — сказал Генри, стараясь придать голосу уверенность.
Полиция уже находилась на их хвосте. Генри резко тронулся с места и выскочил на улицу. Благодаря своему опыту в гонках, Генри легко справлялся с управлением, маневрируя между автомобилями и увеличивая дистанцию между ними и преследователями. После нескольких напряженных минут, полицейские машины наконец остались позади.
После недолгой поездки Генри припарковал машину у своего дома. С тяжёлым вздохом он помог Зейну выйти из машины и провёл его в дом. В тишине комнаты звучали лишь тихие стоны Зейна, когда Генри начал обрабатывать его раны.