– Брось, Ноэми, – ничуть не смутился от моего пристального взгляда наследник. – Думаешь, я поверил в то, что наша независимая пардочка решила поучиться? Ты даже читать не любишь! Я уж молчу про твои весьма скромные магические познания.
Я обиженно надула губы, хотя все сказанное Джеромом было правдой. С охотой читала я только «легкую» литературу, для отдыха, а учебники в эту категорию явно не входят. И да, маг из меня тот еще. Если бы не природный дар к магии крови, доставшийся от прабабушки, то меня даже на порог школы не пустили бы.
Джером приблизился.
– У твоей семьи достаточно денег, чтобы отдать тебя в Академию имени Зальцера-Сокрушителя, но ты здесь. Значит, в школу ты пришла не учиться, ты в нее сбежала, – продолжил раздражать своей осведомленностью Джером. – А прятаться ты можешь только от одного – от навязанного прайдом брака. Я прав?
Прав на все сто, но кто ж в этом сознается?
– Тебя моя личная жизнь не касается, – недовольно буркнула я и отвернулась.
– Ошибаешься, Ноэми. Еще как касается.
Это было так возмутительно, так в духе Джерома, что я не выдержала и зашипела. Рука непроизвольно дернулась, трансформируясь в боевую форму, и задела ведро. Висящая на крючке емкость опасно покачнулась и неожиданно съехала вниз. Вода внутри пришла в движение.
Я попыталась ухватить падающее ведро, но мокрые пальцы соскользнули с края. К несчастью, поднявший голову младший наследник увидел лишь ведро в моих руках, а следом его окатило потоком грязной воды и в придачу оглушительно громко приложило по темечку ведерком.
И я честно хотела извиниться! Даже пожалеть этого избалованного красавчика! Но, глядя на ошарашенного Светлого принца и возможного правителя Аристалии, по лицу которого скатывались мутные капли воды, не смогла удержаться от смеха.
– Ноэми! – возмутился вышедший из себя Джером. – Это не смешно!
Еще как смешно! Так смешно, что меня аж согнуло пополам, и я была вынуждена сесть на подоконник и схватиться за живот.
– За что столько ненависти, Ноэми? – накинулся парень. – Мы же неплохо раньше ладили друг с другом! Что я сделал, чтобы заслужить твои постоянные подколы, стеб, а теперь еще и вылитые на голову помои?!
– Ну, с помоями ты погорячился. Всего-то…
– Ноэми! – оборвал принц. – В чем дело?
Я колебалась, не зная, признаваться или нет.
– Ну же! – рявкнул Джером, подходя ближе и упираясь руками в подоконник по сторонам от меня.
Меня немного смутило то, как близко он оказался. К тому же при взгляде на взбешенного принца смеяться резко перехотелось.
– Я имею право знать! – наседал парень. – Чем я заслужил такое отношение?
И я не выдержала. Ну в самом деле, раз он так настойчиво просит, я, что ли, должна молчать?
– Ты разрыдался, как девчонка! – выпалила я и обвинительно посмотрела в растерянные голубые глаза.
– Разрыдался? – переспросил парень. – Я?!
Ой, вы только гляньте на этого актера! Какая точная передача удивления в голосе! Какая энергия, какая восхитительная работа лицевых мышц! А какая утонченная подача! Браво! Просим еще!
– Вот только не надо тут из себя строить невесть кого, – разозлилась уже я. – Вспоминай! Мы пускали флотилии в саду рядом с фонтаном из белого мрамора, ты обнял меня и поцеловал!
– А потом ты влепила мне пощечину… – тихо закончил Джером.
– Да. – На моих губах появилась снисходительная усмешка. – И ты разрыдался! – обвинительно ткнула ему пальцем в грудь. – И побежал ябедничать родителям, а вечером всех пардов попросили убраться с территории королевского замка.
Я смотрела в глаза Джерома и вновь возвращалась в тот день. Нам так и не дали разъяснений, почему приближенную семью пардов, одних из самых верных сторонников Райвилей, выгоняют из королевского замка. Потом отец ездил туда каждый день в течение декады, чтобы узнать причину и попытаться наладить отношения, но с ним не решались разговаривать даже стражники.
Никто не понимал, что происходит. Никто… кроме меня.
– Значит, все дело в том, что я плакса и ябеда? – уточнил Джером, вставая ближе и неожиданно крепко сжимая в своих руках.
– Пусти! – гневно пискнула я, стараясь вырваться, но Светлый принц словно и не заметил моих дерганий.
Сжав еще сильнее, он наклонился, потерся щекой о мои волосы, прикрыл глаза и вздохнул.
– Ноэми, мне было девять лет, – тихо сказал он. – Я впервые в жизни влюбился в девочку, и, к несчастью, она оказалась самой вредной пардой на свете.
Я громко фыркнула, оставила попытки вырваться и с каменным выражением лица отвернулась в сторону. Как оказалось, зря.
– В тот момент рухнул весь мой мир. – Джером наклонился еще ниже, и теперь при каждом слове его губы едва ощутимо касались моего виска. – Я заплакал не от боли, я заплакал от неожиданности. Ты разбила мне сердце, кошечка. Ранила так глубоко, что я спрятался в саду и пробыл там до ужина.
Он неожиданно выпустил меня из своих странных объятий и шагнул назад.
– Никто, кроме нас двоих, не знал о случившемся, – сухо добавил он, глядя мне в глаза. – Пардов попросили уехать по другой причине.
Резко повернувшись, Джером подхватил со стула свою одежду и, чеканя шаг, вышел из кабинета.
Глава 3. Проверка
– Сколько до начала урока?
Лихорадочно перечитывающая конспект подруга мельком глянула на запястье и обрадовала:
– Три минуты!
– Покусанный каннис! – сквозь зубы выругалась я, но сидящий через три парты оборотень все равно услышал и повернулся. – Прости, Лиам. Вырвалось.
Молодой волчонок медленно кивнул, но, судя по выражению лица, осадочек в душе у парня остался.
– Молодец, Ноэми, – фыркнула сидящая рядом рысь, засовывая шпору за обшлаг рукава. – Будто мало нам открытых уроков и проверочного экзамена по всем предметам, так теперь еще и стая этого волка начнет ворчать, скалиться и планировать убийственную мстю. Умница, кошечка, так держать!
Признавая правоту Кики, я застонала в голос и, обхватив руками голову, рухнула лицом на страницы раскрытого учебника.
Вот уже четыре ночи подряд меня мучили кошмары с участием крыс, дворфов с топорами наголо, мумией ректора и умирающего прямо на моих глазах Джерома. Я просыпалась от собственных криков, а потом Кики долго гладила меня по спине, пытаясь успокоить.
Но жуть и кошмары преследовали меня не только по ночам.
Ректору необходимо было проверить преподавательский уровень, поэтому днем проходили открытые занятия. Ирония в том, что выслуживающиеся перед начальством педагоги для доказательства своей компетентности обрушились на студентов, и теперь каждый урок был равен устному экзамену.
В результате последние четыре дня я жила приблизительно в таком режиме: проверочные уроки, обед, зубрежка, общественные работы, снова зубрежка, ночные кошмары, утро…
От недосыпа я была вялой и раздраженной, от переизбытка разноплановой информации болела голова, от необходимости проводить бок о бок с Джеромом по нескольку часов в день не давала покоя совесть.