Ведьма-неудачница

«Метёлочка, родная! Спасибо тебе!» – мысленно благодарила я своё волшебное средство передвижения. Как же вовремя она появилась! Все обиды и претензии мгновенно испарились – сейчас я была готова простить ей всё, лишь бы выбраться живой из этой передряги.

Прилив надежды придал сил. Каким-то чудом мне удалось разорвать хватку навки – её когтистые лапы больше не держали меня. Собрав остатки энергии, я бросилась навстречу своим спасителям, едва не плача от облегчения.

Как же я могла быть настолько беспечной!? Словно забыв все уроки преподавателей, я поддалась минутной радости, совершенно не подумав о последствиях. «Дура! – мысленно обругала я себя. – Ну надо же было так ступить!»

Не успела я сделать и пары шагов к своим спасителям, как взбешённая навка, словно молния, метнулась ко мне. Её оскаленная пасть с ядовитыми клыками сомкнулась на моем бедре. Острая боль пронзила тело, заставив закричать от неожиданности.

Попытка бегства оказалась тщетной – ноги подкосились, и я рухнула на влажную, грязную после недавних дождей тропинку. Земля показалась предательски мягкой, а небо над головой начало кружиться в безумном танце.

Но инстинкт самосохранения оказался сильнее боли и страха. Собрав последние силы, я с трудом приподнялась. Отпихнув от себя навку, которая уже готовилась нанести новый удар, я, превозмогая боль, бросилась бежать.

Каждый шаг давался с трудом, яд медленно распространялся по телу, затуманивая сознание. Но сейчас было не время сдаваться. Где-то там, совсем рядом, были мои спасители. Нужно было только добраться до них, прежде чем тьма окончательно поглотит меня…

Боль....острая, разрывающая боль пронзила бедро, словно раскалённым железом. Не в силах сделать даже шаг, я рухнула на влажную землю. Тьма застилала глаза, а горячие слёзы, обжигая щёки, струились по лицу. Никогда прежде я не замечала, насколько жгучими могут быть слёзы…

Боль разрасталась, заполняя каждую клеточку тела. Она была такой всепоглощающей, такой, что, казалось, одно человеческое тело не способно вместить столько страдания. На губах теплился крик. Это моя душа кричала вместе с телом, корчась в муках и страхе перед неизвестностью.

Страх смерти сковывал разум. Что будет после? Будет ли хуже? А может там наверху будет легче? Эти мысли только усиливали боль, которая теперь сдавливала лёгкие, не давая дышать. Внутри рождался крик – дикий, первобытный, рвущийся из самой глубины души. Хотелось кричать, вопить, выть от боли и отчаяния. Хотелось разрыдаться, дать волю эмоциям, выплакать всю эту боль. Хотелось просто освободиться от этого…

Но рядом был преподаватель… Нет, я не могла позволить себе слабость. Не могла показать, что я просто слабая магичка, которая плачет от небольшой боли. Я – потомственная ведьма! Во мне течёт кровь сильных, несгибаемых потомственных ведьм, и никто, никто не увидит мою слабость!

Сцепив зубы, я старалась не издать ни звука. Только тихие стоны вырывались сквозь плотно сжатые губы. Моя гордость, моя сила воли – единственное, что сейчас отделяло меня от полного отчаяния. И я цеплялась за неё изо всех сил, несмотря на то, что боль готова была разорвать меня на части.

Я сдерживаю рыдание, хотя так хочется стать маленькой, сжаться в комочек или еще лучше сделаться размером с молекулу. Я буквально ощущала, как яд разливается вместе с кровью по всему телу. Боль не давала даже дышать. Спустя несколько мгновений сквозь агонию я услышала крик. Потом еще и еще… Он был настолько оглушительным и душераздирающим, что непроизвольно слезились глаза. Спустя пару минут, я в ужасе осознала, что кричу я. Не сдержалась…

Холодный пот стекал по лбу, смешиваясь с каплями дождя, которые, казалось, специально выбрали этот момент, чтобы обрушиться на землю. Каждый вздох давался с трудом, будто воздух превратился в вязкую смолу, не желающую проникать в лёгкие.

Крик, рвущийся из груди, был настолько пронзительным, что, казалось, мог расколоть небо. Но он не приносил облегчения, лишь отдавался эхом в ушах, усиливая и без того невыносимую боль. Мышцы сводило судорогой, а сознание то и дело уплывало куда-то в тёмную бездну.

«Только не сейчас», – промелькнула мысль, прежде чем очередной спазм скрутил тело. В этот момент время словно остановилось. Секунды растягивались в вечность, а боль становилась всё более осязаемой, словно живое существо, впившееся в плоть острыми клыками.

Сквозь пелену страданий пробивались обрывочные воспоминания: тёплый свет камина, смех мамы с бабушкой, запах свежей выпечки из кухни. Их смерть....Всё это казалось таким далёким, почти нереальным. Неужели это конец? Неужели какая-то тварь, порождение тьмы, способна оборвать жизнь так внезапно и жестоко?

Но вместе с отчаянием в душе рождалась и решимость. Не сдаваться. Бороться до последнего вздоха. Потому что смерть не имеет права забрать то, что ей не принадлежит. У меня еще много планов на свою жалкую жизнь.

И пусть боль продолжает терзать тело, пусть яд разъедает кровь – дух остаётся непокорённым. А значит, есть шанс. Есть надежда. Есть свет и искра внутри, за которую стоит бороться.

В сознании вспыхнули яркие образы прошлого: смех матери, тепло бабушкиных рук, беззаботное детство в родном поселении. Всё это было украдено, уничтожено одним человеком – Веремом.

«Нет, только не так», – мысль пульсировала в голове, словно вторая боль, не менее острая, чем та, что терзала тело. Все эти годы подготовки, тренировки, изучение древних текстов и боевых искусств – и всё напрасно? Умереть от укуса какой-то болотной твари, когда главная цель жизни всё ещё жива и торжествует?

Воспоминания о пережитой трагедии, о бесчисленных часах изнурительного труда, о страхе, который приходилось скрывать каждый день, вспыхнули с новой силой. Они словно придавали сил, не позволяя сознанию угаснуть.

«Я не могу сдаться сейчас», – твердила я про себя, борясь с накатывающей темнотой. – «Не после всего, что пережила. Не тогда, когда цель так близка».

Внутри что-то надломилось, но это была не слабость – наоборот, это была точка перелома, момент, когда отчаяние превратилось в яростное желание жить. Желание бороться не просто за себя, а за всех тех, кто не смог противостоять злу. За маму, за бабушку, за всё поселение, павшее жертвой жестокости Верема.

Тело продолжало содрогаться от боли, но дух укреплялся с каждой секундой. Если суждено умереть – то только в бою, только лицом к лицу с тем, кто отнял всё. Только не так, не от случайной встречи с болотной тварью, не в безвестности и одиночестве.

«Я выживу», – подумала я – «Выживу, чтобы встретить свой настоящий конец. Тот, который выберу сама».

Сознание плыло в вязком тумане боли и отчаяния. Казалось, что последние мгновения жизни растворяются в темноте, как капли дождя в луже. И в этот момент, когда разум уже готов был отключиться, тело пронзила новая боль – резкая, острая, но почему-то другая. «Опять укус?» – промелькнула вялая мысль. Но что-то было не так.

Штаны рвали с треском, который в этой тишине звучал особенно громко. Маты, сыпавшиеся один за другим, были настолько отборными, что даже бывалые моряки покраснели бы.

«Неужели это конец?» – подумала я, уже не сопротивляясь. Пусть всё закончится. Пусть эта навка покончит со мной побыстрее.

Усталость от борьбы, от боли, от всего, что пришлось пережить, навалилась тяжёлым одеялом. Я снова впадала в отчаяние…

Скорей всего это голодная навка решила доесть меня сразу, а не тащить к своей семейке. Хорошо, что из-за яда я не почувствую ничего… Честно говоря, мне было уже все равно! Пускай обедает, да поскорей! Хотя бы мучения кончатся.

Сознание плавало в мутном море боли и галлюцинаций. Каждый звук казался искажённым, словно доносился сквозь толщу воды. Но я четко слышала голос. Странно, но…этот голос… Он был каким то сказочным, каким-то нереальным!

«Василина… Вася…» – немного грубый баритон, глубокий и бархатистый, проникал в самое сердце. В бреду воображение рисовало образы одного привлекательнее другого. Высокий, с гордой осанкой. Может, с тёмными, чуть вздёрнутыми бровями? Или с лёгкой небритостью, придающей мужественности?

– Помоги мне немного, родная моя, ну, пожалуйста!!!!

«Родная моя…» – эти слова отзывались странным теплом где-то внутри. В академии я видела немало мужчин преподавателей, но ни один из них не вызывал таких эмоций одним лишь голосом.

Мысли путались, перескакивая с одного на другое. «Какой предмет он ведёт? Может, боевую магию? Или древние руны? А, может, он целитель?»

Пытаясь сосредоточиться на голосе, я ловила обрывки фраз, которые казались то реальными, то иллюзорными. «Помоги мне немного…» – просил он, умоляя. Ну конечно… Как будто я могла что-то сделать в своём полубессознательном состоянии.

В бреду я представляла, как он склоняется надо мной, как его пальцы касаются моей кожи… Интересно, тёплые ли у него руки? А волосы? Длинные или короткие?

Но прежде чем сознание успело нарисовать полный портрет спасителя, тьма снова начала сгущаться, утягивая в свои бездонные глубины.

Незаметно боль стала понемногу стихать, возвращая меня в более или менее адекватное состояние. Я, наконец, начала понимать, что его голос это не галлюцинации. От шока я открыла глаза и увидела, как профессор буквально впился зубами в мою ногу. Картина была настолько шокирующая, что на мгновение показалось, будто яд всё-таки добрался до разума. Но нет, это была реальность. Наверное, таким варварским способом он пытался избавить меня от яда, который проникал в меня все больше и больше. Кажется, мой мозг еще не встал на место, а часть яда до него все-таки добралась. Я начала думать, что мой освободитель красивый… Очень красивый. Как сказочный принц…

Я скользнула взглядом по его большим и сильным рукам, выразительным, немного резким чертам лица… А глаза… Господи Боже! Глаза его были настолько черны, что напоминали два уголька. Темно-каштановые волосы мягко обрамляли лицо и, опускаясь ниже чуть, прикрывали глаза. Пухлые губы будто приглашали к поцелую. Чуть вздернутый нос придавал его лицу лукавое выражение. Взгляд полный боли, надежды и отчаяния. Но больше всего мне понравилась небольшая родинка на левой щеке, напоминавшая форму пятиконечной звезды. Ох, про фигуру я и говорить не стану. Как говорила маменька: « Великолепие мужчины лишает ведьму рассудка!» Кажется, я стала очередной ведьмочкой, которая подверглась этому проклятию!

Господи, Василина, ты сумасшедшая!!!! Хотя бы в последние минуты собственной жизни не позорься.

Я всегда была хорошей и, наверное, чересчур правильной ведьмой. С парнями не встречалась, никогда в жизни, и даже думать не смела о представителях мужского пола, а тут резко такое наваждение. Нет, это наверняка последствия яда. Чтоб в последние минуты своей жизни Я? Думала? О мужчине? Бред и только.

Но даже понимая это, я не могла оторвать взгляд от его лица. От этой родинки в форме звезды, от этих пухлых губ, от фигуры, которая казалась высеченной из камня.

«Василина, соберись», – мысленно приказала я себе. – «Сейчас не время для глупостей. Ты умираешь, и последнее о чем ты думаешь- это мужчина? Серьезно?».

Но даже эта мысль не могла прогнать наваждение. Может, это и есть последние минуты жизни – когда все запреты рушатся, а истинные чувства выходят на поверхность?

В этом полубредовом состоянии я понимала одно: даже если это яд играет с моим разумом, даже если это последние мгновения – я никогда не забуду этого человека. Никогда не забуду его лица, его голоса, его рук, отчаянно спасающих мою жизнь таким странным, первобытным способом.

Толи мой благородный принц все-таки не смог избавить меня от яда, толи от переизбытка болевых ощущений, но я с наслаждением начала отключаться.

Сознание ускользало медленно, словно нехотя, будто не желая отпускать от этих безумных мыслей и видений. Последнее, что я запомнила – это его лицо, склонившееся надо мной, и странное ощущение покоя, пришедшее на смену боли.

«Наконец-то», – подумала я с каким-то странным облегчением. Больше не нужно было бороться с невыносимой болью и с этими нелепыми фантазиями, с этим наваждением, которое захватило мой разум.

В полубредовом состоянии уже успела придумать целую жизнь с этим незнакомцем. Четверо детей, уютный дом, его улыбка, с нежностью обращённая ко мне… Всё это казалось таким реальным, что на мгновение я почти поверила в возможность такого будущего.

«Какая глупость», – усмехнулась я про себя, чувствуя, как тьма затягивает всё глубже. – «Василина, ты действительно сошла с ума. В последние минуты жизни мечтать о семье с человеком, которого ты не знаешь».

Но даже в этой тьме какие-то частички сознания продолжали цепляться за реальность. За его голос, за его прикосновения, за то, как он боролся за меня за мою жизнь. Может, это и есть смерть – когда разум создаёт свои последние, самые яркие фантазии?

Постепенно все мысли растворились в темноте. Остались только тепло и покой, и странное чувство, что, возможно, это ещё не конец. Что где-то там, за гранью сознания, продолжается борьба, продолжается жизнь, и, может быть, эти безумные мечты имеют право на существование.

И в этой темноте я наконец-то обрела долгожданный покой, свободный от боли, от страха, от всех запретов, которые когда-то сковывали разум7

Ну и хорошо!!! А то мало ли что я еще себе надумаю!!!!! И так уже в мыслях вышла за него замуж и нарожала ему целую ораву детишек. Как минимум четырех…

Пробуждение мое выдалось достаточно безрадостным.Темнота давила со всех сторон, словно пытаясь поглотить остатки сознания. Я лежала неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тело казалось чужим, будто принадлежало кому-то другому.

«Неужели это и есть смерть?» – промелькнула мысль, но тут же была отброшена. Слишком реальны были ощущения, слишком остро чувствовалось каждое движение воздуха.

Я помнила свои последние мысли, свои прощания с жизнью, свои завещания. Помнила, как мысленно простилась с мечтой о мести, с учебой, с желанием восстановить справедливость. И вот теперь, когда я была готова принять конец, ничего не происходило.

В памяти всплывали все те истории, которые я слышала в детстве. О великом Боге Гойе, о загробном мире, о четырёхстах годах ожидания перерождения. Но ничего подобного не было. Только тишина и темнота.

Постепенно начали возвращаться другие ощущения. Запах – какой-то травяной, знакомый. Звук – тихое дыхание рядом. И самое главное – боль, которая, хоть и притупилась, всё ещё давала о себе знать.

«Я жива», – поняла я с удивлением. – «Но как? Почему?»

Мысли путались, сознание пыталось собрать воедино все фрагменты происходящего. Где я? Кто рядом? И главное – почему я всё ещё здесь, в этом мире, когда была уверена, что мое время пришло?

Темнота постепенно отступала, уступая место смутным ощущениям реальности. Запах целебных трав становился всё более отчётливым, смешиваясь с едва уловимым ароматом магии. Я пыталась собрать разбегающиеся мысли в кучу, но они разлетались, словно испуганные птицы.

«Лазарет… Я в лазарете», – эта мысль пробилась сквозь туман в сознании. – «И этот маг… Он действительно спас меня. Но как? И почему таким варварским способом? »

Воспоминания о том, как незнакомец вцепился зубами в рану, вызывали противоречивые чувства. С одной стороны – возмущение и негодование, с другой – безмерная благодарность за спасение. «Раздевает студенток посреди ночи… Хоть бы совесть имел!» – мысленно возмущалась я, но тут же одёргивала себя.

Постепенно раздражение отступало, уступая место осознанию произошедшего. Я жива. Жива вопреки всем прогнозам и ожиданиям. Жива благодаря этому странному мужчине с чёрными глазами и решительными действиями.

Попытка открыть глаза оказалась неудачной – веки словно налились свинцом. Сон, словно заботливый друг, подхватывал и стремительно уносил в мир грёз. И пусть он был странным, пусть он не имел никакой логики, но он был тёплым и приятным, словно обещание чего-то хорошего впереди.

Где-то на грани сна и яви я чувствовала, как возвращается сила, как тело постепенно приходит в норму. И пусть я пока не могла пошевелиться, пусть не могла открыть глаза – главное, что я была жива. И снилось мне нечто волшебное, почти нереальное…но в тоже время…

Сон был настолько реальным, что даже сейчас, проснувшись, я ощущала лёгкость в теле и привкус свободы на губах. Полёт на драконе… Кто бы мог подумать, что меня, всегда такую серьёзную и собранную, посетят такие сновидения!

В памяти ещё жили яркие картины: бескрайние леса внизу, величественные горы, сверкающие на солнце, бесконечные пески пустынь. И главное – чувство абсолютной безопасности, которое дарил этот могучий зверь. Словно он был не просто драконом, а моим… Моим драконом!

«Интересно, – подумала я, – а что значит такой сон? Может, это знак, что я наконец-то обрету свободу? Или символ того, что мои силы скоро восстановятся?»

Постепенно сон отступал, уступая место реальности. Запах целебных трав становился всё отчётливее, а в ушах уже можно было различить тихие звуки лазарета. Но воспоминания о полёте всё ещё грели душу, словно обещание чего-то хорошего впереди.

«Может, это знак? Может, после всего случившегося моя жизнь действительно изменится? Станет ярче, свободнее, как тот полёт во сне?»

Мысли плавно перетекали одна в другую, пока я лежала с закрытыми глазами. Сон подарил надежду и веру в лучшее, и теперь я была готова встретить реальность, какой бы она ни оказалась. Ведь если во сне я смогла летать на драконе, то, возможно, и в жизни мне теперь под силу любые испытания.

Когда я открыла глаза, за окном было темно. Несмотря на это палата была неплохо видна из-за круглой светившей прямо в окно луны. Тишина немного пугала, но я быстро взяла себя в руки и успокоилась. Встала с постели и потопала в коридор, в котором, кстати, было гораздо светлее.

Внезапный голос заставил обернуться. Передо мной стояла пожилая целительница – невысокая, с седыми волосами, уложенными в аккуратную причёску, и удивительно ясными, добрыми глазами. Как у моей бабушки…

– Васенька, милая, как же я рада, что ты очнулась! – старушка поставила чайник на столик и жестом пригласила подойти ближе. – Садись, давай поговорим. Да ты не смущайся, подходи, почаевничаем да поболтаем. Меня можешь называть просто Энни.

Всё ещё немного смущённая, я подошла к столу. Ассистентка целительницы, молодая девушка с серьёзным выражением лица, мило улыбнулась мне и подвинула чашку с дымящимся чаем.

– Пей, это поможет восстановить силы, – мягко произнесла Энни, наблюдая за тем, как я сквозь боль опускаюсь на стул. – Я вижу, ты удивлена. Не бойся, здесь ты в безопасности.

– Спасибо… – тихо произнесла я, пригубив горячий напиток. – А что… что случилось после того, как я потеряла сознание?

– Ох, милая, – вздохнула целительница, – ты была на грани. Но твой спаситель… он сделал все возможное. Использовал самый простой метод высасывания яда, который считается почти забытым. Рискнул собственной жизнью ради тебя.

Я снова почувствовала, как краска приливает к щекам. Воспоминания о том мужчине, его сильных руках, пронзительных глазах и решительных действиях нахлынули с новой силой.

– Спасибо вам огромное, госпожа Энни! Я не многое понимаю в знахарских снадобьях, но читала, что после укуса навки эффективнее всего отсечь укушенное место и уже после этого лечить. Благодарю вас за то, что оставили мне все руки и ноги!!!– сказала я, разумеется, пытаясь пошутить, но, здорово побледнела, видя, что знахарка приняла мои слова всерьез.

– Ну что ты милочка, зови меня просто Энни или Эн. Я много на свете повидала и прекрасно знаю, как обойтись без таких варварских методов. И хотя некоторые чрезвычайно впечатлительные личности прямо-таки настаивали на скорейшем избавлении от проблемы, я не сдалась и сделала так, как считаю нужным. – Она с важным видом командира ворчала еще минут пять о том, что лекари в наше время пошли, мягко говоря, не очень профессиональные. По ее словам эти "безрукие, полоумные кретины "вместо того чтобы лечить больного правильно, без повторного вреда для его здоровья, делают все наотмашь, только бы поскорее справиться. Ох, как же хорошо, что наша бабушка одуванчик к этим "лоботрясам" не относится. А то ходить бы мне без ноги до конца своих дней.

– А… он… где он сейчас? Ну этот спаситель?– спросила я резко стараясь скрыть волнение.

– Он ушёл сразу после того, как убедился, что ты в безопасности, – ответила Энни, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Но не переживай, вы еще увидетесь! Это я тебе гарантирую!

Я снова молча кивнула, отводя взгляд. В голове крутились тысячи вопросов, но я не знала, с какого начать. Чай постепенно возвращал силы, а тепло комнаты и уют беседы помогали забыть о недавних страхах.

– А это что? Гномий отвар? – наконец спросила я, пытаясь сменить тему.

– Да это оно, мое особое зелье, – оживилась целительница. – Его рецепт передаётся из поколения в поколение. Моя бабушка была гномихой. Помогает восстановиться даже после самых тяжёлых ранений. Ты теперь как новенькая будешь, вот увидишь!

Улыбнувшись я почувствовала, как напряжение постепенно покидает тело.

– Ладно, не забивай себе голову. Чай пей и спать. Тебе ещё передохнуть не мешало бы парочку часов.

Мы выпили по еще одной чашечке ароматного теперь уже ромашкового чая, и я ушла к себе. Спать не особо хотелось, но я себя заставила.

Пробудилась я рано утром от аппетитного аромата булочек. Мм, мои любимые с корицей.

– Доброе утро Васенька!

– Здравствуйте!

– Вставай моя хорошая, сейчас налопаемся, и можешь уже выписываться.

– Хорошо…– после её слов все настроение как рукой сняло. Выписываться… Только вопрос куда? Насколько я знаю, учебный год начнётся лишь послезавтра. Из-за того, что меня не было несколько дней, хозяйка моего временного спального места наверняка уже выкинула все мои вещи за порог. И что теперь делать?

– Ты чего такая хмурная?

– Тетечка Энни, а можно я у вас на пару дней ещё задержусь? Просто…– я замолчала на полуслове. Давить на жалость не особо хотелось. Я и так в её глазах смотрелась не лучшим образом.

– А зачем? Тебе твоё общежитие не нравится?

– Нет что вы, очень даже нравится, просто, его только через 2 дня откроют.

– Насколько я знаю, его уже открыли. Ректор Адамс заходил поутру. Он и ключи передал от твоей комнаты и пожитки твои.

– Правда? Вот, здорово,– я буквально выхватила рюкзак с вещами у неё из рук, при этом совсем позабыв о манерах. Сейчас главное проконтролировать все ли на месте. Так травы, одежда, фотографии… Деньги… Господи, где деньги. Неужто забрала. Ну, колдунья… ну коза драная… только попадись мне. Все до последней копейки вытрясу…

Из лазарета я вышла со слезами на глазах. Столько лет копила… Столько лет тяжелого труда, и для чего? Чтобы эта корова сиськастая все мои денежки пропила?

Слезы катились по щекам, размывая окружающий мир. Боль от утраты была почти физической. Все эти годы, все эти жертвы – и всё напрасно. Деньги, которые я копила, откладывая каждую монету, которые достались ценой невероятных усилий… просто исчезли.

Вспоминая о том, каким тяжким трудом мне достались эти деньги, из глаз брызнули слезы. Столько работ сменила! – Плела рыбацкие сети в порту. Служила истопником при Храмовой школе. Там меня, между прочим, считали мальчиком. Два года присматривала за пожилой леди. Кстати, леди Магналия и обучила меня скрывающим чарам. Полгода работала конюшим у лорда Фермейра. О цирке, воровской шайке и прочей экзотике решила не вспоминать, дабы не ухудшать свое и так шаткое эмоциональное состояние. Да эта работа была продуктивной, но, к сожалению, безрадостной. Научилась многому, но и натерпелась не мало! Кровью и потом заработала себе на несколько лет обучения в Академии, и что в итоге? Испарились мои денежки!!! Нет их теперь!

Академия, которая казалась такой близкой, после всего года обучения, теперь снова становилась недостижимой мечтой. Как теперь быть? Где найти средства? И главное – как пережить этот?

Я остановилась, пытаясь взять себя в руки. Плакать и жалеть себя – это роскошь, которую я не могла себе позволить. Нужно было думать о том, как двигаться дальше. Как найти способ продолжить обучение, несмотря ни на что.

«Я выжила после укуса твари, пережила годы тяжёлой работы. И сейчас справлюсь. Обязательно со всем справлюсь».