Самая большая ценность в нашем мире – это верность. Если человек предает мое доверие, он никогда уже его не вернет. А если это тот, кто был призван идти со мной рука об руку, но в какой-то момент предал, он может рассчитывать только на мучительную смерть. И я наслаждаюсь процессом, насаживая их кишки на свой кинжал.
Фидон толкает дверь в башню мага, и мы выходим на винтовую лестницу.
– Всегда поражался, как трехсотлетнему старику удается взбираться по настолько крутым ступенькам, – произносит Фидон, начиная подниматься. – Даже мне это дается тяжело, а я пышу здоровьем.
– Что-то мне подсказывает, что Орах обладает особенными умениями, – хмыкаю я.
Поднявшись на вершину Башни Магии, Фидон открывает тяжелую дверь и пропускает меня внутрь святая святых Верховного мага. Здесь, как всегда, мой затылок покрывается мурашками. Внешне практически ничто не выдает того, кто именно здесь живет и работает. Обычная комната, больше похожая на кабинет. С деревянным столом, который по обыкновению завален свитками и толстыми книгами. По всему периметру комнаты расположены книжные стеллажи, заполненные до отказа. Справа скромная кровать, неподалеку от которой стоит небольшой круглый обеденный стол, а рядом с ним стул. Единственное, что выдает назначение этого места, – дыра в потолке, через которую ночью видно звезды, а под ней тумба с огромным стеклянным куполом. Я ни разу не видел, как Орах его использует, но подозреваю, этот купол нужен ему для связи с богами.
– Господин, – раздается из полумрака, и Орах, словно тень, отделяется от стены и идет к нам, опираясь на безупречно белый посох. На нем длинные светлые одежды, а его черные, как смоль, волосы заплетены в тонкую косу. – Чем могу быть полезен?
– Орах, я слышу женский голос. – Старик склоняет голову набок и внимательно всматривается в мое лицо. На его собственном ни одной эмоции, так что я пока не могу понять, хороший ли знак, что у меня появились галлюцинации.
– Что говорит этот голос?
– Ты как будто не удивлен. Ты, наверное, не понял, старик, – рычу я. – Я слышу этот голос у себя в голове. То есть, рядом никого нет, а я все равно слышу ее. И она обращается ко мне.
– Что говорит голос, Господин? – повторяет он свой вопрос.
– Что умрет, но не выйдет за меня замуж, – выплевываю недовольно.
– Вы уверены, что это не голос девушки из вашего гарема?
– Да как ты смеешь? – повышает голос Фидон, нависая своей огромной фигурой над тщедушным стариком.
– Не злитесь, господин, – также спокойно отзывается маг, ничуть не испугавшись гнева моего советника. – Но мне важно точно знать, что это не ваши наложницы произносят такие слова.
– Да они были бы счастливы выйти за нашего господина, – снова встревает Фидон.
– Не спорю, – отзывается маг, – но…
Договорить он не успевает, как дверь в его башню открывается, и на пороге возникает та, кого я точно не ожидал увидеть: ведьма Дисагра. Опершись на погнутую трость, старуха довольно проворно шагает к нам, прожигая меня взглядом. Останавливается рядом с Фидоном и поворачивается лицом к Ораху.
– Господин услышал Тиальду, – говорит она, а у меня волоски на руках встают дыбом.
– Какого черта? – рычу я и чувствую, как лицо перекашивает от ярости. – Я не могу! – выкрикиваю и сметаю со стола свитки, они разлетаются по комнате.
– Не можете, господин, – кивает она, продолжая сверлить взглядом Ораха. – Ты знал.
– Знал, – кивает он. – Все маги знали.
– И не подготовил его, – с укором говорит Дисагра.
– Да о чем вы вообще?! – взрываюсь я. – У меня не может быть Тиальды! Я даже толком не знаю, что с ней делать! К тому же, она предпочитает умереть, лишь бы не выходить за меня! И к черту все это! Мне не нужна жена!
– Господин, – обращается ко мне Орах, а я едва слышу его сквозь грохот крови в ушах.
Перед глазами пролетает все, что может произойти, если на самом деле боги определили мне избранную. Это означает только одно: война с братьями и, возможно, с отцом. Никогда еще у бастарда не было Тиальды, и вряд ли Верховный правитель допустит такую оплошность богов и магов.
– Господин, – снова зовет Орах. – Вы – Верховный сын. Наследник Верховного правителя. Веками правителем становился тот, кому боги определили Тиальду, и вы не исключение. Так распорядились свыше, вы не можете изменить судьбу и свое предназначение.
– Какое предназначение, Орах?! Мне отдали самые проблемные земли, изгнали из Верховной столицы, определили мое место в жизни! Я не могу…
– У вас нет выбора, господин.
Подняв голову и прикрыв глаза, я делаю тяжелый вдох, чтобы ударом клинка не прервать жизнь трехсотлетнего посланника богов, а потом снова смотрю на мага и стоящую рядом с ним ведьму.
– Что мне делать с Тиальдой? – уже спокойнее спрашиваю я.
Глава 2
Карден
– Такого раньше никогда не случалось, – говорит Орах, обводя всех нас взглядом. – Вы правы, господин, Тиальда может появиться только у законного сына. Но иногда боги отступают от своих собственных правил, подкидывая нам такие сюрпризы.
– Сюрпризы, – фыркает Дисагра. – Ты уже восемнадцать лет знаешь об этом, но не удосужился подготовить господина к появлению Тиальды.
– Что значит «восемнадцать лет»? – спрашиваю я севшим голосом.
Старуха поворачивается ко мне лицом и смотрит на меня удивительно светлыми глазами, которые я скорее ожидал бы увидеть на юном лице.
– Когда рождается Тиальда, все маги узнают об этом. Они получают это знание с Пантеона, но хранят тайну до достижения девушкой восемнадцатилетия, чтобы заранее не обнадеживать сына Верховного правителя.
– То есть, Орах знал, когда родилась моя Тиальда? – спрашиваю, мечась взглядом между ведьмой и магом.
– Знал, конечно.
– И знал, что это моя Тиальда? – голос становится ниже, на грани рыка, потому что я уже готов вырвать кадык из дряблой шеи мага.
Ведьма кивает и слегка улыбается, довольная произведенным эффектом.
– Почему не сказал?
– Потому что это нарушило бы баланс, господин, – отвечает маг. – К тому же, было много случаев, когда девушка умирала, не достигнув нужного возраста, и тогда приходилось ждать рождения следующей Тиальды. Например, Тиальда вашего прадедушки, Верховного правителя Сайа, да примут боги его душу, появилась в его жизни, когда ему было уже сорок восемь, потому что Тиальды его братьев умерли, не дожив до восемнадцати.
– И что теперь делать? – рычу я, пока в голове мелькают картинки последствий от появления в моей жизни избранной.
– Забирать свою Тиальду, – отвечает маг. – Но вам, господин, ехать за ней нельзя.
– Это еще почему?
– Поездка привлечет внимание ваших братьев. Поскольку вы рождены от обычной женщины, то по нашим законам не имеете права на престол. Как я уже сказал, у вас не должно было быть Тиальды. Так вот, если ваши братья узнают о ней заранее, войны не избежать. Она и так будет, но до этого вам нужно успеть посеять в чреве избранной свое семя. У вас на это будет только тридцать дней. Если на протяжении этого времени ваша Тиальда не забеременеет, она утратит свою силу.
– Может, это к лучшему? – с некоторым облегчением спрашиваю я, уже завидев перспективу мирного разрешения проблемы. Меня не страшит вероятность сражения, но если есть возможность избежать войны с семьей, я предприму для этого все меры.
– Нет, господин, – качает головой Верховный маг. – Если она не станет вашей женой, то и у ваших братьев не появятся их собственные Тиальды, а, значит, престол окажется под угрозой. И тогда возникнет риск угрозы войны не только между братьями, но, боюсь, мужчины с Ближних земель тоже посчитают себя вправе сражаться за него.
– Дальние земли исчезнут, – севшим голосом говорит ведьма. Ее взгляд блуждает в пространстве. – Больше не будет ничего, только пустыня. Умрут все.