– Чем ближе будешь подъезжать к землям Господина, тем белее будут твои волосы. Они начнут переливаться и искриться. Это – признак того, что ты избранная, и ты едешь на свои земли. Это же твое проклятие, которое выдает тебя с головой. Поэтому заплети туго и спрячь под капюшоном.
– А ты не можешь что-то сделать с этим? – спрашиваю ее, пряча волосы и набрасывая широкий капюшон своей накидки.
– Вековую магию не смыть простым эликсиром. Я всего лишь скромная ведьма, а не богиня.
Волара фыркает, но ничего не говорит.
Я внимательнее рассматриваю ведьму. Она одета в какие-то лохмотья, по которым нельзя определить, где заканчиваются несколько слоев юбки и начинается нечто, напоминающее рубаху, подвязанную грубой бечевкой, на которой висят мешочки с ее добычей с магических земель. Но, как ни странно, отвращения старуха не вызывает. Куда ни посмотри, на одежде ни единого пятнышка. Немного помята, но как иначе, учитывая, какой путь она проделала?
– И что же, мне вот так прятаться до самого замка вашего господина? – спрашиваю, наконец устав рассматривать ведьму.
– Нашего, – поправляет меня Волара. – Тебе он тоже станет господином. Да, прятаться до самого замка.
– Что же он сам не приехал забрать меня? – язвительным тоном спрашиваю я. – Побоялся гнева братьев?
– Решил не разжигать войну раньше времени, – отвечает Волара, слегка стиснув меня руками, словно желая заткнуть. Ну уж нет. Я должна понимать, что ждет меня дальше.
– А если я отказываюсь быть Тиальдой вашего господина? – спрашиваю ведьму.
Она смеряет меня насмешливым взглядом и криво ухмыляется.
– Будь тут маг, он бы сказал, что выбор делаешь не ты, а боги.
– Ты считаешь иначе?
– Я считаю, что богов переоценивают, – отвечает ведьма. – Но да, этот выбор делаешь не ты, и не тебе идти против этого решения.
– Наверняка же есть способы избежать этого. Наш маг сказал, что мое предназначение принадлежать бастарду Верховного правителя – это нарушение баланса в мире, что приведет либо к его краху, либо к новым порядкам.
Ведьма склоняет голову набок и прищуривается, рассматривая меня, а потом отвечает:
– Он сказал правду. И, если верить оракулу, то вы с Господином перевернете этот мир. – Внутри меня вспыхивает надежда, но тут же гаснет со следующими словами ведьмы: – Но это зависит от правильности вашего выбора и верности поступков. Если вы с ним все сделаете как надо, то установите новый порядок. А если нет… Тогда гибель мира неизбежна.
Я перевариваю ее слова до позднего вечера, когда мы оказываемся на границе земель.
– Дальше земли Даира, – говорит воительница. – Ими управляет старший брат господина, который развлекается тем, что выращивает и дрессирует бойцовских псов. Видела когда-нибудь церберов?
– Нет.
– Жаль. Тогда ты бы поняла, что я имею в виду, когда говорю, что церберы по сравнению с псинами Даира – щеночки. Но что тебе нужно знать, так это то, что Даир – умный и жестокий ублюдок. Так что получше прячь свои волосы и не подавай голос, пока я тебе не скажу.
С этими словами она пришпоривает лошадь, а я посильнее натягиваю капюшон на голову. Когда мы пересекаем границу, окончательно темнеет, но Волара гонит лошадь во весь опор. Мне чертовски страшно. Я вглядываюсь в темноту, пытаясь разобрать дорогу, но это практически невозможно. Мы петляем среди деревьев, руководствуясь, судя по всему, внутренним компасом воительницы.
Внезапно справа доносится громкий свист, от которого волоски на моем затылке встают дыбом, а тело прошивает озноб.
– Не успели, – последнее, что я слышу от Волары прежде, чем она резко останавливает лошадь, потому что перед нами, словно из-под земли, вырастают всадники.
Глава 4
Селеста
Меня до сих пор трясет, хотя с нашей встречи с людьми Даира прошло уже несколько часов. На день мы притаились под высокой скалой, чтобы дождаться ночи и отправиться в путь. По словам Волары, до границы с Наргой нам скакать около пары часов. Если удастся, половину земель Бригона, еще одного брата Кардена, мы должны преодолеть за следующую ночь. Там в таверне переждем день, и ночью снова пустимся в дорогу. Вообще этот путь выматывает. Постоянный страх за свою жизнь и попытка сохранить хоть какое-то самообладание расшатывает нервы.
Маг рассказывал, что братья не могут нападать на законную Тиальду, но только в том случае, если сын законнорожденный. А в моей ситуации любой из братьев Кардена может лишить меня жизни, и по закону никакая кара за это не предусмотрена. Разве что Карден решит совершить самосуд, но война – если верить магу и ведьме – все равно неизбежна. Вопрос только в причине для ее разжигания.
– Советую поспать, – подходя ко мне, говорит Волара и кивает на скалу. Под ней воительницы разложили какие-то мешки, набитые сеном. Большинство из них уже видят десятый сон, а я боюсь сомкнуть глаза. – Нас снова ждет бессонная ночь.
– А где ведьма?
– А кто ж ее знает? Она все время куда-то пропадает. Иди ложись.
Расположившись на неудобном лежбище, я закрываю глаза и пытаюсь сделать так, чтобы Карден меня услышал. Я пока еще с трудом понимаю, как это работает. Знаю только, что в моей голове отключаются все звуки, и я слышу только тишину. Тогда я мысленно заговариваю:
– Мы встретились с людьми Даира. Если бы была уверена, что не причиню вред самой себе, давно бы прокляла тебя. Но твоя ведьма говорит, что за этот грех будут расплачиваться мои дети. Мне кажется это чушью, и все равно страшно. А знаешь, что еще приводит меня в ужас? Встреча с людьми Даира. Я ненавижу тебя, Карден. Ненавижу всей душой! Надеюсь, вонючие псы с кровавыми пастями, которых так бережно выращивает твой брат, когда-нибудь разорвут тебя!
Снова «включаю» в голове окружающие звуки. Слышу ветер, храп пары воительниц, фырканье лошадей. Я погружаюсь в ужасные воспоминания, и волоски на теле встают дыбом.
Люди Даира появились совершенно неожиданно. Я едва успела затолкать волосы под капюшон, как рядом с лошадьми раздался неприятный скрежет. Я опустила голову, чтобы никто не видел моего лица и волос, и едва не умерла от страха. Только прикушенная до крови губа не позволила вскрикнуть.
С земли на меня смотрела зловещая псина. Голова больше моей, глаза красные и светятся так, будто этот зверь вылез из преисподней или он порождение провала Драконьей пасти, куда сбрасывают тела умерших женщин на Дальних землях Пакрайда. Огромная пасть с двумя рядами клыков, с которых стекала кровь. Вторая псина смотрела так же кровожадно, медленно пережевывая кусок свежего мяса. Клянусь, я начала молиться богам, чтобы это был не кусок человечины.
– Что вы здесь делаете, Волара? – мерзким скрипучим голосом спросил всадник, остановившийся напротив воительницы. Его черный конь бил копытом от нетерпения, добавляя окружающей обстановке большего ужаса. Хотя, казалось, куда еще больше?
– Я сопровождала ведьму в Галайд.
– Стиртон, – обратилась к всаднику ведьма, – ты бы пошел к местной ведьме или лекарю. Нога так гниет, что я даже отсюда чую смрад.
– Заткнись, старуха! – рявкнул тот, кого она назвала Стиртоном.
– Все так же боишься лечения, – хмыкнула она.
– Что делали в Галайде? – проигнорировал он ее слова.
– Ведьма набрала трав и эликсира из волшебного источника. Теперь следуем домой.
– Брать эликсир запрещено, – отрезал Стиртон.
Мне так хотелось посмотреть на этого мужчину, что я едва не подняла голову. Но вовремя остановилась, не рискуя продемонстрировать серебристые пряди в волосах, ведь тогда для меня все было бы кончено.
– Давай вылью его на твою ногу, – предложила Дисагра и хохотнула. – А вдруг заживет?
– В глотку себе вылей, – прорычал он снова. Мне кажется, он бы с радостью убил старуху, только вот после подобного поступка убийцу ждало страшное проклятие и мучительная смерть. Наверное, только поэтому он терпел ее издевки. – Это кто?
– Рабыня моя, – ответила Волара, и я почувствовала на себе пристальный взгляд. Кожа покрылась жуткими крупными мурашками.
– Зачем таскаешь ее с собой?
– Мне же надо, чтобы кто-то помогал в поездке. Раз господин подарил мне ее, то отчего бы не наслаждаться тем, что кто-то мне прислуживает?