Город и горы. История молодого ученого

– Лусине, если мама увидит, она тебя накажет! – прокричал он, – быстро иди, доедай! Иначе всё расскажу и тебе мало не покажется.

– Вечно ябедничаешь на меня, – проговорила Лусине, лениво выходя из своей комнаты. Она снова села за стол, взяла ложку, наполнила ее и вылила обратно, продела то же самое еще несколько раз.

– Быстро доедай, я сказал! – проговорил Арман строго. Лусине начала есть. Она недовольно ела суп, постоянно поглядывая на брата. Он уже доел и следил только за тем, чтобы доела и сестра.

– Все, – сказал девочка, отодвигая от себя тарелку.

– Не кидай ложку в тарелку, а клади аккуратно.

– Вечно ты ругаешься и всех обижаешь! – выпалила она, выходя из-за стола, и побежала к себе в комнату играть в ненавистные так ее брату игрушки. Арман пошел во двор. На улице было жарко, хотя дул ветер. Юноша пошел за дом и достал из мешка с огородными приспособлениями небольшую лопату. Взяв ее вместе с мешком, он пошел на юг, там, где поверх зеленого поля виднелась гора Арарат. Арман любил идти и смотреть на гору. Он любил дорогу, по которой каждый раз выходил к холмам. Изо дня в день мальчик отправлялся в путешествие по этой дороге к засеянным угодьям, к небольшим лесистым местностям, проходя по сухой земле вдоль протоптанных путниками и им самим тропинок. Чтобы спуститься с нагорья, на котором располагалась деревня, ему приходилось идти вдоль извилистой дорожки через каменные глыбы, вросшие в землю. Когда он уже спустился, его окликнула мать.

– Куда ты? – спросила она, не подозревая что ее вопрос плохо слышен из-за ветра.

– К горе, – прокричал Арман, но мать его не услышала. Он ответил так лишь для того, чтобы скрыть истинную цель своего похода. К ближайшей точке гористой местности он даже близко боялся подходить. Арман положил лопату в мешок. Освободив правую руку, он стал поглаживать каменные глыбы, понимая их ценность как никто другой. Миллионы лет камни образовывались, рассыпались в песок, а железо, руда, золото оставались невредимыми. Потом их захватывала земля и они снова превращались в камни и глыбы, образованные вулканическим путём и обрушением древних гор. Арман не знал, как были образованны, но знал, что они бесценны, как все вокруг, и бессмертны, как ничто другое. Он пошел дальше спокойно, не обращая внимания на ветер. Гористая местность, состоящая из песка, камней и глыб закончилась, и теперь ноги ступали по траве. Впереди виднелся холм. Мелкими шарообразными кустарниками казались деревья на холме издалека. Арман прогуливался по знакомой тропинке. Он знал здесь каждый кустик, каждое деревцо, каждый холм. Любил, когда пасут овец или коз. Но больше ему нравилось, когда проходил дождь, и трава становилась мокрой, а на небе плыли остатки туч, закрывая солнце. Пасмурная, но такая благодатная погода. Глядя на усиливающийся ветер, он ожидал такую погоду в ближайшие несколько часов. Однако хотел успеть просмотреть до дождя один дальний участок земли. Арман полагал, что двух километрах от деревни, в небольшом лесочке, где обитали дикие животные, в том числе кабаны и коварные грифы, скрываясь за кустарниками и за двухметровой толщей земли, располагаются некрупные залежи меди. Древние холмы, в прошлом возможно похожие на горы, навевали Арману мысль о заточенных в горных породах самородков еще не добытой меди, о которой никто ничего не знает. Рассказы местных стариков о близлежащих лесах, которые еще сто лет назад не существовали, заинтересовали Армана, а юношеская наивность подвигла на поиски полезных ископаемых. Арман понимал, что возможно не удастся найти ничего из того, что себе придумал. Ни железа, ни цинка, ничего, а уж тем более золота. Но медь, он так много о ней читал в книгах по геологии, которые ему, к счастью, не пришлось воровать из библиотеки. Они лежали на полках шкафа в одном из классов местной школы, в которой Арман обучался. Юноша предполагал, что найденные им куски земли, раскопанные на двухметровой глубине, могут иметь лишь однопроцентное содержание меди от всей массы, а возможно вообще он не найдет в них ни единой медной крупинки. Однако он был намерен выяснить, есть ли в том лесу медь или нет. Вязаный мешок, какой обычно используют для хранения картофеля, он предполагал использовать не только для сбора земляных образцов, но и в качестве сита для слишком мелких песочных крупиц и лишней земли. Арман подошел к холму и стал медленно взбираться на него. Лопату он вскинул на плечо, а мешок скомкал и зажал в кулаке. Привычная дорога, порой сворачивала в такие дебри, что Арману во время прогулок внимательно отслеживал свой путь. Но великая гора выводила его на правильную тропу, и он снова смело шагал вперед. Сейчас он никуда не сворачивал и шел по той дороге, которая была ему хорошо знакома. Он знал куда она ведет и как меняется ландшафт на пути. Где располагаются холмы, которые можно безопасно обойти или где длинные, неровные холмики. На них лучше взобраться, чтобы не потеряться в поисках обходного пути. Ветер утих и Армана это немного расстроило. Ненадолго солнце зашло за хмурые облака, стало прохладно, однако потом оно снова вышло, обдав загорелое лицо Армана теплом. Он обернулся и увидел, что ушел уже достаточно далеко. Холмы закрыли вид на деревню почти наполовину, а деревья, между которыми располагались маленькие домики, размылись в его глазах и стали одним целым. Ему захотелось лечь на траву, но он преодолел это желание и пошел дальше. Арман часто ходил по этому пути. Только одна улыбка на его лице отчетливо выдавала его любовь к своей деревне, близлежащей местности и к полям цветов. Он часто оборачивался, чтобы охватить взглядом, начинающийся где-то вдалеке агрыдак, заполнить воздухом легкие и с упоением прокричать на все поле! (Земля, моя земля!) Арман спустился вниз с холма и вдали увидел свой небольшой лесок. Отсюда он казался совсем маленьким, но по мере приближения вырастал в большого гиганта, с одной стороны страшного и темного, а с другой такого манящего свирелью птиц и загадочностью деревьев. Тропинка размылась и Арману пришлось идти к лесу по траве. Благо не мокрая она была. Даже если с самого утра голубая роса блистала на тонких травинках, то сейчас после восхода солнца она быстро испарилась. Тропа размылась потому что почти никто кроме Армана не ходил в лес напрямик. Местные охотники заходили в большой лес с другой стороны. В тот лес Арман не стремился, ему хотелось затронуть лишь край маленького леса, который он сейчас видел. Арман до жути боялся кабанов и диких козлов. Около чащи, этот страх усилился. Он немного замедлил шаг, оглядываясь по сторонам и, порой всматриваясь в чащу леса, побаиваясь увидеть там страшное дикое животное. В сущности, он страшился лишь того, что вовремя не заметит бегущего из лесу кабана, волка или бешеную лисицу. В детстве ему не раз приходилось бегать от диких зверей. Однажды Арман шел своей обычной тропинкой домой из школы. Он всегда оборачивался назад, оглядывая зеленые холмы уже пройденные им, но в тот раз он отругал себя за излишнюю боязливость и продолжил идти вперед, не зная, кто находится позади него. Арман услышал, в тот момент, когда закончил мысленный монолог, что сзади кто-то бежит. По его позвоночнику проползла холодная змейка и он, не оборачиваясь, рванул вперед. Как рассказывал потом отец, отогнавший животное выстрелом из дробовика, за Арманом гнался темно-серый волк. Хищник был очень стар и испугавшись оружейного залпа, сразу развернулся к лесу и побежал прочь от Армана. Приближаясь к лесу, Арман вспомнил и то, как отец, вернувшись на следующий день после охоты, рассказал, что его выстрел ранил волка в ногу и тот, углубившись в чащу леса, умер и был обглодан грифами. Эта история вспомнилась Арману именно сейчас. Ему казалось, что она имеет решающее значение в сегодняшнем походе, однако диких зверей нигде не наблюдалось. Это обстоятельство не очень радовало Армана, так как знал, что не замеченный зверь представляет большую угрозу, чем тот, который на виду. Юноша продвигался все ближе к лесу и наконец, дошел до первых деревьев. Небольшой сосновый лес теперь казался непроглядным. Арман остановился перед самой чащей, вглядываясь в ее глубину. Разглядеть что-либо на расстоянии пятидесяти метров было невозможно. Всё от травы до солнца закрывали могучие ветвистые сосны с темно-зелёными иголками. Ночью услышав внезапный шорох или тихий осторожны рык, можно было не на шутку испугаться. Однако и в дневное время Арман достаточно сильно боялся входить в чащу. Но тишина леса и запах сосен успокоили его. Арман минуту постоял у чащи, потом шагнул вперед и устремился вглубь. В его планы входило пройти около ста двадцати метров в чащу леса, затем повернуть направо и пройти еще пятьдесят ближе к середине. Он устремился по грязной дороге вдоль разбросанных сосен. Старые ботинки юноши порой утопали в грязи. Он оглядывался по сторонам, поднимал голову к верху, словно ожидая атаку с воздуха. Арман смотрел на деревья и пытался не вглядываться в глубину, чтобы не чувствовать головокружения. Причиной мог бы стать лесной воздух и сосредоточенный взгляд вперед. Он шел, все также утопая ботинками в грязи, надеясь найти твёрдую землю, где можно было бы начать раскопки. Лопата порой сильно давила на плечо и ему приходилось снимать ее с плеча, волоча за собой, словно ленивую собаку на поводке. Мешок он сложил и засунул под мышку. Так идти было намного удобнее. Арман прошел достаточно глубоко, чтобы, наконец, повернуть направо и пойти ближе к центру. На его удивление поворот был удачным. Грязь уменьшилась. И чем больше он откланялся вправо, тем тверже становилась земля под ногами. Теперь он шел увереннее. Никаких посторонних звуков вокруг не было. На некоторое время он почувствовал себя в безопасности. Кривые сосны наравне с прямыми привлекали взгляд юноши. Он шел и думал о своем. Арман любил сосны с детства. Давно, когда он только еще начинал ходить в деревенскую школу, у себя во дворе он нашел любимое дерево и вплоть до подросткового возраста ходил к нему. Когда Арману было грустно, он подходил к красивой сосне, словно обезьянка взбирался на нее и сидел там, пока не успокаивался. Он разговаривал с ней, любил ее, как живого человека и всегда вспоминал о ней с душевной теплотой. Впоследствии это чувство исчезло и было совсем забыто. Теперь Армана интересовала геология и девушки. Других интересов у него не было. Сейчас он думал о геологии, предвкушая серьёзную находку. Шел и представлял, как найдет залежи меди, словно клад, оставленный пиратами на необитаемом острове. Как раскопает все подчистую и наполнит свой мешок до середины. Он знал, что больше не донесет. Его привлекала сама возможность такой находки и будоражила одна мысль о реальности найденной меди. Он продвигался вперед, ступая по твёрдой земле, и представлял, будто уже нашел столько меди, что можно начинать проводить полноценные геологические исследования. Естественно, он не доверил бы никому исследовать найденные залежи, кроме себя. Его мечтания прервал голос разума, и юноша, будто очнувшись, оглядел деревья, обернулся и подумал о том, что может ничего не найти. Он остановился в тот момент, когда почувствовал, что дальше идти нельзя, иначе можно заблудиться в лесу. Для раскопок он выбрал просторное место. Маленькая полянка посреди леса, по сравнению с другими местами, заросшими соснами, казалась открытой и подходящей для дела. Солнце ярко светило сквозь верхушки деревьев. Свет пробивался на место раскопок и падал Арману на голову. Он кинул мешок на землю и подошел к центру поляны, примечая место, где можно раскопать яму. Лопатой он оставил полоски по четырём углам прямоугольника и принялся за дело. Копал он по десять минут, потом отдыхал. Юноше предстояло сделать яму полтора метра глубиной и почти метр шириной. Арман знал, что чаще всего медь лежит на большой глубине. Однако в некоторых случаях она может лежать и на поверхности. На это он и надеялся, копая и вытирая пот со лба. Железная лопата поначалу его не слушалась. Когда одна нога соскальзывала, он пытался ударять лопату второй. Но сам процесс копания земли был для него не основной проблемой. Главной – были надоедливые корни, которые так и мешали лопате впиться в земную твердь и отделить от нее кусочек. Их приходилось силой рубить, еще резче ударяя по лопате и чаще меняя ноги. Земля постепенно стала уступать и Арман, замечая некоторый прорыв, вдохновился и начал работать с большим рвением. Но по мере того, как земля отрывалась, ложилась на лопату и улетала прочь в деревья и кусты, у Армана возникало противоположное чувство, что сегодня он не найдет ничего стоящего. Лопата снова и снова касалась земли. Арман вскапывал твердь с благоговейным чувством стремления к труднодостижимой цели. Если бы он мог, то разом бы выкопал большую яму и добрался бы до цели очень быстро. Он не знал о том, как трудно даётся геологам поиск полезных ископаемых. Он с детской наивностью верил в то, что достанет нужный ему металл без серьезных усилий. В лесу становилось жарко. Солнце все выше поднималось над небосклоном. Яркий свет все дальше покрывал лес. Когда Арман почувствовал жар на своих плечах и стал задыхаться от нехватки прохладного воздуха, он приостановил работу, наблюдая за тем, как солнечные лучи медленно передвигаются по деревьям, мерцая в проеме небольших облаков, закрывающих им путь к земле. Ветви сосен застыли в тени без малейшего намека на движение. Арман пытался отдышаться, но никак не мог набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы восстановить привычное дыхание. Когда он увидел пыль, летящую вдоль яркого солнечного луча, ему стало еще труднее вдыхать воздух, но через несколько минут он все же смог восстановить дыхание и решил продолжить раскопки. Во время работы он постоянно оборачивался, переходил от одного края к другому, копая то в одном, то в другом месте. И каждый раз его внимание привлекало одно не очень красивое и довольно странное дерево, с зарубками на расстоянии полутора метра от земли. Поначалу Арман подумал, что возможно лесные животные, вроде белок или дятлов, могли оставить такие отметины на сосне, но почему-то дерево вновь и вновь привлекало его внимание. Однако он перестал думать об этом и продолжил копать. Юноша продвинулся на метр в ширину и на полметра в глубину. Арман стоял внутри и копал все глубже. Он немного отдышался и вытер пот со лба. Через полминуты снова потек пот. Усилием воли Арман попытался избавиться от желания протереть лицо рукой, но не прошло и минуты, как ему снова пришлось оторваться от работы и тыльной стороной ладони провести по горячему лбу.

Лопата стукнула по земле и со скрежетом отклонилась в сторону от того места, куда целился Арман. Он еще раз вонзил ее в то же место, но немного слабее. Лопата подалась влево и вонзилась в грязь. По звуку и по тому, как железная лопата отскочила от предмета, можно было точно сказать, что это не корень. Но и на металл это было не очень похоже.

Арман с испугом замер, устремив свой взгляд на что-то светлое, виднеющееся из-под влажных комков земли. Это не было похоже на металл. Юноша не сомневался, что ему не приходилось видеть что-то похожее раньше.

Арман решил откопать находку. Со страхом он взялся за лопату и принялся за работу. Но с каждым новым взмахом ему становилось все страшнее. Он освободил находку от земли ровно на половину и руки машинально выпустили лопату. Она упала на землю и ударилась об грязно-белую верхушку человеческого черепа.

Арман выбрался из ямы и сел на траву, прикрыв лицо руками. Он до последнего не мог поверить в то, что нашел в этом старом лесу человеческий череп. Юноша поднял глаза к небу, посмотрел на яркое солнце, потом переместил взгляд на сосну, которая так часто привлекала внимание во время работы, что он, пожалуй, запомнил ее цвет, фактуру и некоторые трещинки коры в области, где располагались зарубки, предположительно оставшиеся от когтей или клюва лесного животного. Арман обомлел, когда снова посмотрел на эти зарубки. Теперь они напоминали ему следы от пуль. Он никогда не видел ничего подобного, поэтому мог лишь предположить в силу своей юношеской горячности, что эти следы являлись отпечатками огнестрельного оружия.

Он встал на ноги и с осторожностью заглянул в яму. Все-таки любопытство одержало верх над страхом. Череп все также лежал на половину в земле. Можно было видеть чёрные, заполненные крупинками грязи, отверстия для глазных яблок и длинную неровную полоску, проходящую по всему черепу, от правого виска к левому. Такой одинокий череп. Скорее всего, там были и другие части человеческого скелета, однако Арман не очень хотел их раскапывать. Но жгучее любопытство пересилило страх, и юноша решил копать дальше. О поисках меди он уже позабыл. Мысль о полезных ископаемых вылетела из его головы, как молодой воробушек из гнезда. Он поднял лопату с земли, спрыгнул в яму и осторожно стал копать вокруг черепа.

Не прошло и нескольких минут, как он снова наткнулся на что-то твёрдое. Арман уже полностью раскопал череп и положил его на землю рядом с ямой. Было заметно, что у находки смещена челюсть, которая была треснута в нескольких местах. Потрясённый Арман продолжил копать. Ему было интересно, что же он может найти в этой земле. Земная твердь словно ящик Пандоры. Открывая его, путник не осознаёт опасности. Он продолжил копать и вскоре снова наткнулся на кость. Из-под земли была видна небольшая окружность. Он подумал, что человеческое плечо, но скорее всего деформированное, потому что размеры слишком велики. Однако еще немного прокопав, он с ужасом отстранился в сторону. Там лежал другой череп. Он был в два раза меньше предыдущего.

«Детский,» – подумал Арман, и у него перехватило дыхание. Вдыхать воздух стало тяжелее. Пришлось облокотиться на стенку ямы. Лопата снова выпала из рук. Он судорожно водил ладонью по земле за спиной, пытаясь избавится от стресса и испуга. Но это не сильно ему помогало. Сам череп не вызвал у него сильного страха, однако вид круглого отверстия чуть выше надбровных дуг поразил его и заставил оцепенеть. Детский простреленный череп был направлен лицом вперед, в сторону Армана. Жутко и страшно было глядеть в пустые глазницы и думать о том, какая судьба постигла этого ребенка.

В лесу все еще было жарко. Птицы пели, обдавая волнами свирели всю окружающую местность. Однако Арман не обращал внимания на звуки. Он судорожно вылез из ямы, поднял свой мешок и побежал прочь из леса. Бежал он довольно быстро. Больше всего ему хотелось избавиться от ужасного впечатления. Мысли о черепах заставляли его сердце биться сильнее. Он немного замедлил шаг, когда, уже выбежал из леса. Через несколько сотен метров он перешёл на ходьбу. Голова гудела, а дыхание постоянно прерывалось. Приходилось делать вдохи глубоко и ровно. Однако ни яркое солнце, ни поле, ни привычные холмы, ни дальнее расстояние от места захоронения не помогало Арману восстановить дыхание и сердечный ритм, а также избавится от ужасающей мысли о найденных в лесу скелетов.

С ужасом он проходил через все места, которые до сегодняшнего дня вызывали в нем только хорошие светлые чувства. Сейчас Арман ощущал только крайний испуг и не обращал внимания на окружающие природу. Трава под ногами все также кренилась от легкого утреннего ветерка, солнце все также пекло его темную голову, а холмы все также расходились волнами. Ничего не изменилось, ничего не произошло вокруг, однако ему было не по себе.

Он почти бежал, спотыкаясь об кочки и ямы, не замечая даже маленьких препятствий. Если бы он все еще находился в лесу, скорее всего ему бы пришлось не раз столкнуться лбом с деревом. Его глаза были направлены вниз, однако взгляд казался стеклянным. Как будто он смотрел в никуда. Когда ему нужно было оглядеться, он открывал глаза шире, быстро осматривался в поисках ориентиров, потом снова опускал глаза и следовал вперед. Чем дальше он уходил от леса, тем легче ему становилось дышать, тем медленней он шел, и тем осознанней становился его взгляд. По мере отдаления от ужасной находки он все меньше предавал значение тому, что с ним произошло в лесу.

Одинокие деревья, раскинутые по холмам и долинам бескрайних просторов, еще напоминали о лесном происшествии, но уже не так ясно. Собственные шаги по густой зеленой траве, под куполом чистого неба приводили его в чувства. Каждый новый сделанный шаг отвлекал Армана от увиденного. И каждое его движение постепенно приходило в гармонию с окружающей местностью. С тишиной бесчисленных холмов, красочных полей где-то вдалеке, с лугами окутанными утренней дымкой тумана, с горой, которая напоминала о себе даже когда была за спиной. Такое чувство, когда идешь вперед и вдруг замираешь на секунду, ощущая на своих плечах ветерок с вершины – это сказанные горой слова утешения. Ты помнишь темно-зеленый пейзаж нижней части горной местности зимой. От середины и до самой верхушки расстилается снежный покров. И пытаешься представить себе, как он растаял и, как, оставшаяся на самой верхушке шапочка чуть поблескивает, напоминая тебе о суровых зимних временах. Арман успокоился. Теперь он шел, вглядываясь вдаль в поисках хоть небольшого намёка на приближение к деревне. Стремился быстрее попасть в родную обитель, избавится от жуткого ощущения, страшащего его, и от надоедливого любопытства, порождающего еще больший страх непонимания своих собственных влечений.

Арман не приходил в ужас, когда вспоминал отдельные части черепов, хорошо запечатлевшиеся в его памяти. Белая кость лба, затылок, изгиб челюсти, все это по отдельности не было таким ужасающим, как картина отрытых останков в целом. Там, где лопата судорожно упала на землю и немного подпрыгнула, где он облокотился руками о стенку ямы, а из земли на него глядела темные глазницы детского черепа. Арман вздрогнул и прибавил темп. Но через некоторое время он все же немного замедлил шаг. Стал дышать ровно и пошел спокойно. Это произошло тогда, когда он увидел вдалеке свою деревню. Простецкие домики с пологими самодельными крышами, грязный желтый кирпич, выцветший от проливных весенних дождей в горах. Вид деревни напомнил детские годы, мокрую зеленую траву поутру и как когда-то давно вместе со своими друзьями выбегал ранним утром в поле и катался по земле в знак того, что можно делать все, потому что он уже взрослый. После этого незаметно прокрадывался домой весь мокрый, снимал одежду и прятал ее в углу за матрасом, чтобы мама не видела. Через день одежда высыхала, и Арман вытаскивал ее, надевал на себя и шел гулять. Мать выглядывала из окна и кричала ему вслед «Арман, где ты достал это мятое тряпьё, сними сейчас же и надень что-нибудь другое».

Он улыбнулся, продолжая шагать по траве напрямик к деревне. Но мысль о черепах не покидала его. Как страшно было сознавать то, что живых людей застрелили в лесу и еще так близко к его дому. Он подумал о том, что возможно там были и другие черепа. Кто-то расстрелял всю семью или же пленников, или путников, кого угодно, но людей, в том числе и ребенка.

Когда Арман немного успокоился, ему в голову стали приходить мысли по поводу того, что могло произойти в том лесу. Одни догадки его ужасали, другие были довольно логичными, но ничего, о чем он думал, не казалось ему достаточно правдоподобным.

В конце концов, он перестал об этом размышлять и начал подниматься уже совершенно спокойно по той тропинке, с которой недавно спускался, поглаживая большие доисторические булыжники.

Путь от леса до деревни в этот раз показался ему слишком коротким. Он прошел через холмы и большое поле, подошел к тропинке, ведущей на холм, и забрался по ней к домам так быстро, что даже не успел серьезно, без лишних чувств поразмыслить над случившимся. С другой стороны, ему хватило ужаса и страха. Еще в лесу, когда ощущение испуга было свежо, время тянулось медленней, чем когда-либо. Там он чувствовал себя, как в клетке. Юноше казалось, что он двигался быстро, но в то же время понимал, что все происходит медленно, слишком медленно. Мучения всегда длятся долго.

Арман вдохнул свежий воздух. Он увидел свой дом и мать, которая развешивала белье на толстый длинный шнурок, натянутый между деревьями. Она не замечала сына, пока он не подошел вплотную к дому. Веревка была уже почти вся завешана бельем. Некоторые вещи успели немного подсохнуть на ярком солнце. Мать только что, перестирав это бельё в ручье, была слишком уставшей.

– Явился! – громко прокричала он, завидев сына – где ты был? Почему бледный такой?

– Я был в лесу.

– А я увидела только то, что уже семь часов утра, а ты ещё не отправился за травами. Отец уже встал, поел, теперь на работу собирается, а ты чем занимался, картошку капал? – сказала она и засмеялась, поглядывая на грязную лопату и мешок.

– Лучше не спрашивай, не хочу говорить об этом.

– Как хочешь, только вот к полудню мне нужно свежий суп приготовить и травы нужны уже сейчас. Где они? – она хихикнула.

– Я пойду за ними, только в дом зайду, переоденусь и вот это на место положу, – Арман поднял мешок и лопату.

Заборов в деревне не было, поэтому он беспрепятственно подошел к двери дома и открыл ее правой рукой, одновременно удерживая лопату и мешок в левой.