Город и горы. История молодого ученого

Дом казался очень старым. Одноэтажная деревянная постройка была построена еще дедом Армана. Его семья жила в небольшой землянке на этом же участке, но, когда родители деда умерли, ему в голову пришла идея перестроить дом. Он снес его и поставил новый, который служит семье его сына верой и правдой до сих пор. Однако дом уже сильно обветшал. Дожди размочили дерево, и оно потемнело, кирпичный фундамент трескался в некоторых местах, особенно там, где силились насекомые. Окно выходило на противоположную солнечной сторону. Из него можно было увидеть Арарат. Чаще всего мать Армана наслаждалась видом этой горы, стоя на кухне. Также она могла видеть ручей и некоторые из деревенских домов. Тропинка, по которой все спускались с холма находилась чуть поодаль, с левой стороны.

Арман встал под деревянный навес, который обычно шатался во время сильного ветра. Входя в дом, он услышал добрый отцовский голос. Его отец, Николо, разговаривал с Лусине, но когда зашел Арман он резко замолчал, а потом проговорил:

– Арман джи, куда ты так рано ходил, а?

Отец еще не увидел своего сына. Арман шел по коридору, а он сидел в комнате. Юноша встал в проеме двери и посмотрел на отца.

– Доброе утро, пап, я ходил в лес.

– Доброе утро, зачем ты ходил в лес и почему ты такой бледный? – спросил отец, сидя на диване вместе с Лусине.

Маленькая Лусине посмотрела на брата, а потом на отца и как будто бы поняла, что им необходимо поговорить наедине. Она спрыгнула с дивана и побежала к себе в комнату.

Долгая пауза прервалась повторенным вопросом.

– Так где ты был, сын мой?

Арман положил лопату и мешок за стенку, а сам вошёл в комнату и сел рядом с отцом на диван. Николо почесал бороду и строго посмотрел на сына. Арман задумался: а потом ответил:

– Я был в лесу, за холмами, в том маленьком лесу, который всегда обходят охотники.

– Чёрное пятно, понятно, и что же ты там увидел, что так побледнел? – задал вопрос отец. Он сморщил лоб и своими большими темными глазами посмотрел на сына еще пристальней.

– Не знаю даже, как сказать…

– Говори, как есть! – перебил Николо сына и почесал проплешину на своей голове.

Арман посмотрел на отца и удивился тому, как же много седых волос было у него.

– Я раскопал кости убитых людей – сказал Арман и уставился в пустоту, как тогда, на выходе из леса.

Николо точно также посмотрел вперед пустым взглядом. Потом сказал:

– Ты их видел?

– Да, только черепа, возможно один мужской, и один детский с дыркой во лбу.

Николо опустил голову и о чем-то задумался. Потом пару раз тяжело вздохнул и, сложив ладони на колени, сказал:

– Я не стану выяснять, зачем тебе понадобилось копаться в земле черного пятна. Скажу, если бы дед был жив, он бы в подробностях описал все, что происходило в этом лесу и тебе бы не захотелось больше приближаться к этому месту, как и охотникам, которые его обходят.

– Возможно и так. Теперь точно не хочется. Что случилось с этими людьми?

– Это не самая завидная участь, сынок.

– Даже не знаю, хочу ли я это услышать.

– Здесь всё будет зависеть от того, захочу ли я рассказать про это. Пожалуй, что нет.

– Ты не можешь так поступить. Несмотря на то, что пришлось увидеть останки, все же хочу узнать, что с ними случилось, – сказал Арман громко, а потом замолчал, боясь, что мать или Лусине его услышит.

– Я вижу, ты поражён тем, что увидел. Но это лишь малая часть того, что произошло в годы войны в наших краях. Мне, слава богу, не довелось видеть многое из того, что здесь происходило, однако кое-что я все-таки видел.

– Этих людей?

– Я их знал.

– Почему ты никогда об этом не рассказывал, отец?

– А как ты думаешь, почему солдаты не любят говорить о войне?

– Мне кажется, что им просто тяжело. Они как будто переживают снова все, о чем говорят.

– Почти так. В душе у них происходит ровно то же самое, что они пережили на войне, когда о ней рассказывают.

– Неправда, такого быть не может.

– Послушай, что я тебе расскажу, а потом суди. Я был еще ребёнком, чуть младше тебя. До нас доходили отголоски страшной войны в Турции, но никто не придавал этому большого значения. До поры до времени. К деду стали приезжать его старые друзья, они просили убежища, но он им отказывал. Представляешь, как трудно ему было отказать своим друзьям в убежище. Его нельзя винить, он хотел сохранить семью.

– Турки уже тогда пришли на нашу территорию?

– Насколько я понял по рассказам твоего деда, им не составило большого труда вторгнуться на территорию Армении. И тот лес, в котором ты сегодня побывал, был их местом обитания. Я знаю, что там был небольшой лагерь. Те люди, которые бесчинствовали, перебрались сюда, они не состояли в турецкой армии. Им просто наравне с другими хотелось убивать. Что они и делали.

– Можешь не рассказывать дальше.

– Почему?

– Мне страшно это слушать.

– Ты сам спросил и сам хотел услышать, хотя не важно, я могу не и рассказывать.

Они посидели несколько минут, потом Арман заговорил.

– Ну а все же, как они могли поселиться в этом лесу, ведь рядом же деревня и возможно там были военные.

– Эти люди сумасшедшие. Такие есть в любом обществе и когда начинается война, они выходят на свободу и показывают все свои худшие черты. Поэтому все их боялись, и они беспрепятственно поселились в чаще. Однажды они пришли и в нашу деревню.

– Неужели мужчины позволили им ворваться?

– А что деревенские могли сделать, сынок, взять грабли и лопаты и забить их до смерти? Это было невозможно, против огнестрельного оружия не попрешь. Ночью с винтовками в руках они ворвались в деревню, я спал и ничего не слышал. Утром я увидел, что дом наших соседей горит.

– Вместе с людьми?

– Слушай дальше. Они забрали семью к себе в лес. Отца, мать и двоих детей – девочек. Я-то был сильно старше этих детей, им было лет по девять. Одной девять, другой около восьми…

– Так это их кости, пап?

– Какой ты не терпеливый! К сожалению, скорее всего их. Всю семью расстреляли. Я не знаю, что им всем пришлось пережить перед тем, как они умерли. Видимо те люди просто хотели поиздеваться.

В глазах Армана снова читался испуг. Он не мог выговорить ни единого слова. Через несколько минут в комнату зашла мать.

– Николо, ты поел?

Николо встал с дивана и сказал:

– Да. Мне пора на работу дорогая, жди поздно. Пока Арман джи.

Отец вышел из дома. Арман еще некоторое время тихо сидел на диване, не издавая ни звука. Все это время мать пыталась выпытать у него что-то. Но он пропустил ее слова мимо ушей и ничего не ответил. На кухне было слышно, как отец заводит свою ладу и выгоняет со двора, слышно, как шумят колеса. Как он выезжает на прямую дорогу и удаляется. Тихий звук мотора, становится еле слышимым.

– Я, пожалуй, пойду за травами, – сказал Арман очень осторожно, чтобы не выдать дрожи в голосе.

– Пожалуй, уже пора, – сказала мать – не забудь кепку надеть, а то напечет голову.

Арман вышел из дома и пошел в поле. Снова спустился по тропинке, но уже не думал о камнях. Потом взошёл на первый холм, но уже не замечал красоты природы, снова ощущал траву под ногами, но мысли об утренней росе, теперь казались ему воспоминаниями о том, как слезы лежат на лепестках. Через некоторое время ему стало легче. Но он все еще шел по полю и думал о бедной семье.

Арман прошел несколько холмов и забрался на самый высокий, с которого можно было увидеть и дальний лес, и бескрайнее поле и цветущие красные луга где-то вдалеке. В направлении к лесу ему идти не хотелось. Поэтому он, недолго думая, решил идти по протоптанной пастухами тропинке к маковому полю, и далее выйти на просторы зеленеющих лугов.

Гора Арарат находилась слева от него. Он шел по тропинке, наблюдая за тем, как белые облака на голубом небе плывут в сторону маковых полей. Ему хотелось быстрее дойти до того места, где краснела земля, и где воздух наполнялся одурманивающим запахом.

Он не желал думать, однако мысли роем неслись сквозь его голову. Отцовский рассказ никак не мог забыться, несмотря на окружающую природу. Стоило ему хоть немного отвлечься от созерцания зеленого поля и опустить голову на траву, мысли быстро приобретали негативный оттенок. После, возникало беспокойство и, наконец, сильно раздражение от несправедливости, желание что-либо изменить и в то же время страх, что все это может повториться. Он чувствовал усталость. Природа казалась ему естественно прекрасной, но в то же время грустной и одинокой. Он не мог сопоставить то, каким образом такая великолепная природа могла породить противоречивую природу человека. Он не мог понять, каким образом человек приходит к тому, чтобы совершать подобные ужасные поступки.

Холмов больше не было. Деревьев на его пути почти не осталось. Арман подходил к маковому полю. Он шел не очень быстро, но ему казалось, что время бежит. Минута за минутой. Погруженный в себя, молчаливый он следовал по пастушьему пути и ясно желал окунуться в дурман макового поля. Возможно, он хотел забыться. Убрать из своей головы, приносящие боль, мысли о несправедливости. Может быть, он просто хотел покоя.

Вот ему на глаза попались первые бутоны мака, и с каждым шагом их становилось все больше. Арман поднял глаза и осмотрел маковое поле. Таким большим и бескрайним казалось оно. Как будто вся Армения была окутана красными цветами. Он зашел в цветы и ненадолго остановился, созерцая все вокруг. Его внимание резко переместилось внутрь себя. Он стал следить за тем, что происходит в его голове. За тем, как меняется его мысли и эмоциональный фон. Стал ощущать некоторое спокойствие. Раз, он вдохнул воздух, два, вдохнул второй раз, и голова немного закружилась. Появилось сильное желание лечь на землю. Примять маки своим телом и заснуть здесь. Поспать всего несколько часов.

Слева виднелась гора Арарат. Арман заметил ее и снова ясно вспомнил все, что с ним сегодня произошло. Он шагнул вперед. Шаг был не особенно длинным, но именно это действие привело его в чувства. Арман шагнул еще раз и уверено пошел через маковое поле по направлению к зеленому лугу. Наконец, начала выглядывать зелёная трава. Дурман макового поля немного подействовал на юношу. Голова закружилась. Он знал, что мак за такой небольшой промежуток времени не способен сильно повлиять на сознание. И подумал о том, что, скорее всего еще сказывается усталость и тот факт, что он забыл надеть кепку.

Солнце то скрывалось за облаками, то выглядывало. Этого было достаточно, чтобы темные волосы Армана сильно нагрелись.

Он вышел из поля цветов и проследовал дальше, по чуть влажной зеленой траве. Слышно было, как щебечут птицы где-то вдалеке. Странно, что луг был пуст в такой ранний час. Никакого скота не было видно. Пастухов нигде не было тоже. Одиночество немного расслабило Армана. Захотелось отдохнуть где-нибудь у дерева или посреди луга. Он прошел еще дальше. Трава становилась выше. Ему захотелось лечь на нее и заснуть. Желание не остывало. Арман остановился, но так и не смог заставить себя лечь. Он присел на корточки, осмотрелся и полностью сел в траву, выгнув спину в направлении ног. Потом сел по-турецки и стал размышлять.

Отсюда можно было видеть гору. Арман посмотрел на нее. Каждый раз он восхищался ее красотой и каждый раз чувствовал горечь от того, что гора находится на территории Турции. На территории тех людей, которые некогда терроризировали его народ. А случай, произошедший пару часов назад, заставлял его с ненавистью относиться к этим людям. Ему приходилось себя успокаивать, однако это не помогало. Негативные мысли все больше заполняли его голову. Постепенно его стало клонить в сон. Усталость сводила его мысли на нет. Глаза стали закрываться и захотелось прилечь. Но внезапно со спины Арман услышал звук копыт, отбивающихся землю. Он раскрыл глаза от испуга, но не успел повернуться. Что-то стукнуло его по голове. Еще один удар. В глазах темнота. Последнее что он запомнил, так это то, что он упал на землю.

ГЛАВА 2

Сквозь пелену слышался глухой топот копыт. Тело как будто растворилось в невесомости и время от времени подпрыгивало на кочках. Каждый раз, когда упрямый баран останавливался и начинал ходить по кругу, пытаясь скинуть с себя Армана, напуганный дед бил тростью животное. Баран тряс головой, выказывая недовольство, однако становился податливым и продолжал идти вперед.

Арман лежал на спине барана, как мешок с картошкой. Дед стегал барана своей палкой все чаще. Чем ближе они подходили к деревне, тем больше животное беспокоилось и тем сильнее и чаще дед лупил его.

Пошел небольшой дождь. Маленькие капли падали на молодые зеленые травинки, подкашивая их. Эти капли намочили и шапку деда, и шерсть баранов настолько, что всем кроме Армана, лежавшего без сознания на спине у животного, сильно хотелось укрыться от дождя. Дед желал поскорее найти укрытие. Он и так целый день работал. С самого утра ему пришлось втаскивать арбузы на холм, потом в середине дня пасти свое стадо и под конец дня случайно наткнуться на юношу, да и еще стать виноватым в том, что парень оказался без сознания. Его посещали разные мысли. Вплоть до того, что не пора ли старику перестать работать и попытаться насладится старостью.

Дед обернулся назад и посмотрел на упрямого барана, чья ноша казалась слишком тяжелой со стороны, и отвернулся, чтобы меньше думать о плохом.

– Ну же, хорошие мои, мы почти дошли, – громогласно сказал дед под звуки усилившегося дождя.

Деревни не было видно. Дед вглядывался в знакомые ему места, но никак не мог уверить себя в том, что ведет стадо в правильном направлении. Помимо настигших их туч, где-то далеко за горизонтом заходило солнце. Стемнело. Незнакомым и тревожным казалось все вокруг. Даже для человека, который прожил в этих краях всю свою жизнь окружающая местность была неузнаваемой.

Юноша до сих пор находился без сознания. Его тело мирно покоилось на бараньей спине и лишь изредка тревожно вздрагивало. Деда это пугало. Он не знал почему Арман так долго приходит в себя. Чувство вины и сильной тревоги съедало старческое сердце. Но несмотря на это, старая и отрешение помогли ему смириться с ситуацией. После часа тщетного поиска оконных огоньков среди холмов родного края, он уже почти бесцельно вёл своих баранов в темноту.

Опираясь на трость, дед шел по мокрой земле в надежде отыскать знакомое место. Но зрение его подводило. Дождь не прекращался ни на минуту, а вокруг становилось все темнее. Бараны стали разбредаться в разные стороны. Он кричал им, бил их тростью и бегал вокруг них под дождем, чтобы собрать стадо во едино и продолжить движение. На его удивление баран с Арманом на спине больше не тревожился и покорно следовал за своим пастухом. Будто бы осознал свою вину перед юношей и дедом, перестал брыкаться, вошел в положение и стал следовать совести.

– Совестливый баран. Что мне, старику, оказывается может прийти в голову во время дождя. Похорони меня бог на это месте, да где же эта деревня!

Пиковый момент, когда дождь лил во всю силу, миновал. Теперь капли падали с неба намного реже. Это было радостное событие для всех. Тучные животные с тяжелой намокшей шерстью медленно передвигались по холмам, следуя за своим пастухом. Как только дождь прекратился все разом решили отряхнуться от воды.

– Стой черт! – крикнул дед барану с Арманом на спине. Тот даже не отреагировал на выкрик пастуха и стряхнул бедного юношу на мокрую траву. Дед подбежал к Арману и поднял его голову и прислонил ухо груди. Сердце билось равномерно. Он посмотрел на смуглое лицо мальчика, которое казалось еще темнее поздним вечером и тихонько ударил его ладонью по лицу.

– Проснись Арман, нужно искать деревню, – сказал дед.

Арман оставался без сознания. Тогда дед взвалил на себя юношу и потащил. Спускаясь с холма, он не ощущал сильной тяжести, но в тот момент, когда спуск закончился и начался новый подъем, дед остановился. Он был не в силах нести Армана на спине, поэтому решил снова взвалить его на того же барана. Задача оказалась трудно достижимой для старика. В полумраке он выискал того самого барана, словно почувствовал его среди остальных. Взял привередливое животное за рога и попытался его усмирить. Баран брыкался, извивался, все больше норовил освободить свои рога и ударить ими пастуха. В конце концов опытный старик усмирил животное и тихонечко положил ему на спину Армана. Они пошли вперед.

Тучи на небе рассеялись. Темно-синее покрывало убаюкивало путников. Они медленно продвигались и наконец дед увидел вдалеке огонек. Это Арусь не могла уснуть, дожидаясь своего мужа.

– Наверное она сейчас укладывает Наргиз. Вот они удивятся, когда я им гостя приведу в такое время.

На первый взгляд оконный огонёк горел довольно близко. Но это только так казалось. Сильное желание деда добраться до своего дома затуманило ему разум. Он знал, что все желанное кажется ближе, чем есть на самом деле. Расстояние до источника света ночью никак нельзя определить на глаз. А если попытаться, то можно войти в заблуждение. Но в его возрасте память и зрение стали подводить.

Он шел вперед, оборачивался, обходил стадо и подгонял баранов тростью. Следил за тем, чтобы Арман ненароком не упал со спины животного. И снова продолжал идти вперед. Уже можно было отчетливо увидеть контуры окна и людей, которые находились внутри дома. Ощущение усталости все это время проследовало его, но сейчас он словно помолодел и зашагал быстрее. Старику очень хотелось отдохнуть. И именно тогда он подумал, что никогда больше пойдет со своим стадом прогуливаться по холмам близ деревни. Больше всего он желал, чтобы Арман пришел в себя. Порой он пугался от мысли о том, что животное нанесло юноше непоправимую травму, поэтому завидев окошко, заторопился, надеясь на врачебную мудрость бабушки Арусь.

Загон для баранов был совсем рядом. Дед остановил стадо, тихонько подошел к барану, на спине которого, похрапывая лежал Арман. Старый пастух улыбнулся.

– Спит мальчишка.

Дед аккуратно снял Армана со спины животного и положил его на траву. Он быстро отвел всех баранов в загон, закрыл на защелку деревянную дверцу и вернулся к Арману. Взвалив его на себя, дед направился к двери дома.

Дверь открыла Арусь. Она завидела деда, когда он сгонял своих баранов в загон и неспешно направилась открывать дом. Наргиз засыпала в своей кровати и в полудреме услышала, как недовольные бараны топтали мокрую землю копытами и блеяли. Отперев дверь, Арусь увидела промокшего деда с темной поклажей на спине.

– Ты что несёшь малахольный?

Дед зашел в дом и тень, лежащая на Армане, как пелена спала под тусклым светом четырех свечей, расставленных по всей комнате.

– Подарок, – сказал старик угрюмым тоном и вошел в дом.

– Шутишь… Боже, это же человек!

– Да и не какой-то там, а соседский мальчишка Арман.

– Как же так! Ты что с дуба рухнул, дед? Что с ним случилось?

– Ничего, спит малёхонько.

Дед подошел к своей кровати, которая стояла рядом с металлической черной печкой и аккуратно, насколько мог, положил на нее Армана. Наргиз мигом проснулась. Она не подавала виду, что проснулась. Вроде спала, подложив руку под голову. Однако все слушала и особенно отчетливо слышала дыхание гостя, которого она еще и узнала. Все дети играли вместе, но Наргиз почти никогда не общалась с мальчиками, а Арман почти никогда не общался с девочками. Однако иногда они замечали друг друга в деревне.

– Что же это! – вскричала бабка Арусь и побежала мочить холодной водой маленькое полотенце, – Вот малахольный, что выдумал, человека угробил! Дурь из тебя вся что ли еще не высыпалась?

– Да не я это! Ругаешься зря! Баран остолоп хотел ударить мальчишку, да видимо промахнулся, на счастье. Ничего выживет, – сказал дед, а сам покрылся испариной.

– Что ты говоришь такое, дурень!

Арусь подбежала к Арману, села рядышком и положила на его лоб холодную тряпку.

– Зачем ему твоя мокрая тряпка, он и так промок весь!

– Молчи!

Дед замолчал. Он вдруг остро почувствовал свою вину, присел на кровать Наргиз и уже почти заплакал, но вдруг Наргиз отвлекла его, неожиданно заговорив:

– Деда, что там такое?

Она не могла видеть, что происходит на соседней кровати, так как была повёрнута лицом к стене, а дед сидевший на кровати мешал ей перевернуться.

– Цветок мой, чего ты не спишь?

Наргиз попыталась повернуться, но одеяло скрутилось в трубочку и не давало ей двигаться.

– Постой, я встану.

Он поднялся, и Наргиз перевернулась. Она вдруг увидела знакомого мальчика и засмущалась сильнее чем тогда, когда услышала его имя от деда. Арусь переложила Армана на бок, поэтому Наргиз могла отчетливо видеть его лицо целиком. Его брови, густые не по годам, темный легкий пушок над верхней губой, смуглую кожу и совсем не пухлые, выразительные юношеские скулы округлого лица.

– Деда, похоже он просыпается.

– Да нет внученька, это тебе только кажется.

– Она права, балбес, он приходит в себя, смотри, как щеки зарумянились.

Арман на секунду открыл глаза и снова заснул, будто и не просыпался вовсе. Арусь потрогала его голову с тыльной стороны. Там образовалась большая шишка.

– Ух и большая же! – сказала старуха, с укоризной взглянув на деда, – это все ты со своими неугомонными баранами.

– Что там, Арусь?

– Шишка, балбес. Хорошо, что крови нет, повезло мальчишке.

Дед закрыл лицо руками от стыда и вины. Он понимал, что, если бы тогда не заснул, возможно баран не отбился бы от стада и не ударил мальчика по голове.

Наргиз посмотрела на деда. Ей захотелось его пожалеть. Но интерес к гостю пересилил это желание. «А что, если он проснётся и увидит меня, а я на него смотрю», – подумала Наргиз и в миг отвернулась к окну. За окном висели звезды, малюсенькие отблески прошлого. Стекло было мокрое, поэтому звезды размывались в нем, как краски на только что нарисованной картине, под проливным дождем. Она снова повернулась, посмотрела на своего деда и сказала:

– Ну деда, перестань винить себя. Ты же не мог знать, что один из твоих баранов ударит его, правда?

Дед, как маленький ребенок успокоился от ее слов и убрал руки с лица.

– Я не знаю, зачем его туда черт понёс, может забрёл, пока траву щепал, да это и не важно уже.

Он посмотрел на Армана, потом повернулся к Наргиз.

– Ты ведь знаешь его, Наргиз?

– Да деда, но мы не общались ни разу.

– Ох горе мне, как я оправдаюсь перед его родителями?

– Сам пойдешь и попросишь прощение за своего барана, – сказала Арусь, перекладывая мокрую тряпку с тёплой стороны на холодную.

За окном снова полил дождь. Он стучал по стеклу и оживлял всех, кто находился в доме. Даже Арман слегка дернулся и вроде бы попытался перевернуться на другой бок, но поёрзав и помычав сквозь сон стал меньше двигаться и вскоре снова глубоко заснул. Стук дождя немного вразумил деда. Он стал яснее мыслить. Завидев, что Арман немного двигается, дед стал смелее. Страх его ненадолго отпустил.

Свечка на столе погасла от тоненького ветерка, проходящего сквозь расщелину между стеной дома и оконной рамой.

– Наргиз, встань, зажги свечу, – сказал дед.

– Да бог с ней, с этой свечой. Сейчас ночь, чем темнее, тем лучше для тех, кто спит, – отозвалась Арусь.

– А для тех, кто не спит? – спросила Наргиз

– У таких, забот полон рот, как например, теперь у нашего деда и у меня. А ты засыпай милочка, спи.

– Не могу спать, бабушка.

– Это почему же, дитя?

Наргиз зарделась румянцем. Она машинально погладила рукой свои черные волосы, посмотрела на бабушку и отвернулась.

– Дождь за окном не дает.

– Дождь милочка не помеха, тем кто спать хочет.

– Может быть, бабушка, но мне помеха.

– А может быть и хорошо, что ты не спишь. Мальчик проснётся, отведёшь его домой.

– А как же я и родители? – спросил дед

– А ты, болван, завтра придешь с утра и извинишься за себя и за свою скотину.

– Ну ладно уж тебе, животное тоже не специально, может испугалось.

– Ты же ведь спал, пока твой баран по лугу бесхозным ходил.

– Откуда ты знаешь, что я спал?

– Да я так, образно сказала. Ох, да ты еще заснул по правде!

– Ничего я не заснул, просто проглядел, – сказал дед и отвернулся к окну.

Неожиданно в доме наступило молчание. Никто больше не решался говорить в слух, будто все поняли, что легче будет от тишины, чем от споров. Наргиз положила голову на подушку. Дед пригорюнился, а бабка все так и сидела над Арманом, перекладывая мокрую тряпку с одной стороны на другую.

В чугунной печке хрустнули раскалённые поленья. Огонь вспыхнул и тут же погас.

В этот момент Арман открыл глаза. Веки еще слипались, и он мог видеть только очертания кровати сбоку и человека, сидящего над ним. Юноша почувствовал жар на макушке и стал ерзать по подушке, то медленно открывая глаза, то закрывая их. Он немного съехал головой с подушки и внезапно осознал, какой жар его преследовал. Арман полностью открыл глаза и увидел старушку Арусь, которая улыбаясь, гладила его по голове и что-то говорила. Он не мог отчетливо слышать ее слова первые несколько секунд. Голова гудела, а в ушах стоял звон. Все прошло, когда он поднялся с кровати и сел, облокотившись на стену спиной.