Неудобные

Глава 21

Новый день поздоровался с Аделиной солнцем. Нежные лучи пробрались в комнату сквозь неплотно закрытые шторы, расчертив стены вертикальными полосками. В кои-то веки погода была созвучна её настроению.

Аделина выпорхнула из дома в прошлогоднем пальто с золотистым узором, которое раньше казалось слишком ярким и вычурным для такого города, как Левирин. Сегодня же оно пришлось как раз кстати. Каблуки радостно выстукивали по очищенному тротуару, заставляя прохожих обращать внимание на слишком довольную для рабочего утра женщину.

Визит Бенедикта стал приятной неожиданностью. Его рост и широкие плечи, обтянутые черной кожаной курткой, заставили коридор визуально сузиться.

Мужчина стоял у её кабинета с картонным стаканчиком кофе и, судя по запаху, чем-то ароматным в бумажном пакете.

– Привет, – тепло произнес Бен и протянул женщине кофе.

Аделина непроизвольно отметила, что у Бенедикта необычайно мягкая улыбка – при его-то брутальности. И ей это безумно нравилось.

– Привет, – откликнулась Аделина и наклонилась к стаканчику. – Ммм, с карамельным сиропом. Мне нравится. Не ожидала тебя увидеть так скоро.

– Примешь меня вне очереди? – приподняв бровь, пошутил мужчина и проследовал за Аделиной в её кабинет мимо удивленной секретарши.

– Ты уже придумал развлекательную программу для нашей второй встречи?

– Нет. Пока нет, – поколебавшись, ответил он. – Я пришел по другому поводу.

Женщина насторожилась, но враждебности не проявила. В её мимике и жестах читалась скорее заинтригованность, нежели подозрение.

– Говори, – мягко произнесла Аделина.

Заняв свое место за столом, она пригласила собеседника присесть напротив.

От нее не укрылась смена настроения Бенедикта: судя по хмурому выражению его лица, разговор предстоял нерадостный.

– У моих близких друзей случилось несчастье, – проговорил Бенедикт. – Девушке очень плохо. Она в полубессознательном состоянии и врачи тут не помогут. У неё магический приступ.

В глазах Аделины мелькнуло понимание; участливое выражение её лица сменилось маской, с которой она всегда принимала клиентов.

Бенедикт не отрывал взгляда от женщины и, пока она не успела отреагировать какой-нибудь колкостью, продолжил:

– Ты её знаешь. Это Эмилия Бартош – девочка, которая до визита к тебе и не подозревала о своих силах. Сейчас она лежит у меня дома. Мой друг забрал её у ничего не понимающих родителей. Может быть, ты сможешь ей чем-то помочь?

Аделина с самого начала знала, что просьба о помощи рано или поздно прозвучит, хоть и надеялась, что это будет значительно позже – когда она в самом деле была бы не только не против, но и рада помочь. А сейчас…

– Скажи мне только одно, – выдержав долгую паузу, попросила Аделина. – Ты с самого начала на это рассчитывал?

– Нет, – мгновенно ответил Бен. – Я узнал об Эмилии вчера ночью, после нашей встречи. Но я понимаю твои чувства и на твоём месте подумал бы то же самое.

Наступило неловкое молчание. С совершенно непроницаемым лицом Аделина включила ноутбук и принялась щелкать мышкой, что-то изучая в системе. Она принялась за работу, будто была в кабинете совершенно одна.

Бенедикт молча ждал, зная, что Аделина должна нарушить тишину первой.

Наконец – когда гнетущая тишина уже начало изрядно покалывать его нервы – Аделина негромко сказала:

– У меня сегодня несколько визитов. Я освобожусь лишь в обед.

– Я могу подождать на парковке напротив бизнес-центра, – сдержав облегчённый выдох, предложил Бен.

– Хорошо, я помогу. Подъезжай к часу.

Она видела, что Бенедикт хотел сказать что-то ещё, но так и не решился это сделать, молча покинув кабинет.

Собственные домыслы, особенно подкрепленные хорошими событиями, похожи на алкоголь: начинаешь с пары капель и не замечаешь, как на волне расслабления залил в себя полбутылки. А наутро просыпаешься и осознаешь, что вчерашние посиделки не стоили твоего отвратительного состояния сейчас.

Аделина сама написала этому красивому мужчине, сама позволила подловить себя на крючок симпатии, а теперь чувствовала себя использованной. Особенно противно было это ощущать после прекрасного вечера накануне, когда она вдруг осознала, что впервые за долгое время готова начать отношения.

***

Ночной эксперимент Эдгара с куполом вышел неудачным. Они со Стефаном так долго пререкались о том, стоит рисковать или нет, что у заснувшей Эмилии вновь проявился магический купол. В конце концов, Эдгар сдался.

То ли из-за того, что девушка спала, то ли еще по какой-то причине, возникший купол был едва заметен. После разговора с Бенедиктом, суть которого осталась за закрытыми дверями кабинета, Эдгар был крайне недоволен и каждое своё действие сопровождал ворчанием. Он примерялся, заходил к Эмилии с разных сторон и бухтел себе под нос. Выбрав по каким-то известным только ему критериям удобную позицию, Эдгар приложил ладони к куполу и прикрыл глаза. Потом открыл и расфокусировал взгляд. Со стороны все выглядело очень загадочно.

Не прошло и пяти минут, как купол Эмилии вспыхнул ярче, заставив Эдгара отшатнуться под сдавленные ругательства. На первый взгляд ничего страшного не произошло – просто магия Эмилии проявилась активнее. Но неизвестно, что творилось с самой девушкой. Может быть, этот купол высасывал из нее силы.

Стефан мгновенно подлетел к любимой и позвал её. Сквозь переливчатую стенку он увидел как Эми тяжело приподнимает голову и шепчет:

– Я так устала.

На этом решили эксперименты закончить.

Купол продержался еще тринадцать минут, а внешнее состояние Эмилии не изменилось: она не стала бледнее или разговорчивее, её дыхание не участилось. Эти наблюдения немного поумерили молчаливый гнев Стефана.

После эксперимента Эдгар уехал к себе, а Бенедикт утром, как и обещал, отправился на встречу с Аделиной.

Тишина напрягала. Дом казался слишком большим и безлюдным. Стефан проводил рядом с Эмилией все время, покидая ее самое большее на десять минут, чтобы сходить в туалет или освежить лицо. Но как бы он ни пытался бодриться, усталость все равно брала свое, и время от времени парень проваливался в беспокойную дрему.

В один из таких раз он проснулся от бормотания девушки. Она говорила что-то о девочках и взрослости. Постоянно повторяла «я сама».

– Все будет хорошо, маленькая моя, – мягко проговорил Стефан. – Помощь уже рядом.

Эми открыла глаза и посмотрела на Стефана так, как никогда еще не смотрела – с безнадежностью. Будто она вдруг перестала верить в лучшее.

Парень внутренне содрогнулся. Он отчаянно надеялся, что если не слова, то хотя бы его искренняя поддержка и любовь каким-то образом смогут помочь улучшить состояние Эмилии. Но этого, похоже, было недостаточно.

Почти в десять позвонил Бенедикт и сообщил, что привезет Аделину к обеду. От огромного камня, лежащего на душе Стефана, откололся большой кусок, и стало чуточку светлее. Парень коротко поблагодарил друга и отключился, хотя внутри был готов расстелиться ковром в благодарностях.

Пока кофемашина колдовала над будущей бодростью Стефана, он решил связаться с Виктором, чтобы немного развеять родительское беспокойство. Наверняка они встали ни свет ни заря и гадают, когда лучше позвонить, чтобы не помешать.

Отец Эмилии как обычно был сдержан и суров, но к концу разговора, услышав о грядущей помощи, словно оттаял. Стефан позволил себе чуть улыбнуться – хорошие новости приносить гораздо легче. Он будет счастлив, если получится порадовать родителей Эми еще больше.

Крепкий кофе помог взбодриться ровно настолько, чтобы не клевать носом – но это было лучше, чем ничего. Пока молодой человек сидел рядом с Эми и снова гонял мысли по кругу в попытке найти решение, у девушки произошел новый всплеск силы.

Воздух над Эмилией переливался и дрожал, словно летом от жары – хотя никакого тепла не ощущалось.

Стефан на свой страх и риск прикоснулся к этому подобию купола: не было ни боли, ни странных ощущений. Он просто будто наткнулся на стенку. Парень пробежал пальцами вдоль купола туда и обратно, но так и не нашел его краев.

Задумавшись, он нерешительно произнес:

– Эми, тебе нечего бояться… Ты пытаешься от чего-то защититься?

Ответа не было, но и купол не исчез. На этот раз он продержался до самого приезда Аделины и Бенедикта.

…Они появились на пороге ровно в два часа дня. Аделина снова вела себя отстраненно-высокомерно. Казалось, их с Бенедиктом разговор об этом визите был довольно непростым. Чего бы другу ни стоило привезти сюда эту женщину, Стефан поклялся, что отблагодарит его сполна, лишь бы нашелся способ помочь Эмилии.

– Давно она в таком состоянии? – спросила Аделина, остановившись у самой постели Эми.

Стефан кратко обрисовал случившееся, и лицо Аделины будто немного смягчилось. Вряд ли ее растрогали слова парня – скорее этот эффект возымело беспомощное состояние девушки, которая по воле обстоятельств оказалась в сложной ситуации. В таком виде Эмилия вызывала еще больше сочувствия, чем когда сбивчиво рассказывала о своей проблеме.

– Что можно сделать? – с надеждой спросил Стефан.

Он намеренно избегал формулировки «можно ли вообще что-то сделать».

– Тихо, – невежливо шикнула Аделина и обратила всё внимание на лежащую девушку.

Стефан бросил взгляд на Бенедикта, но по его лицу можно было понять лишь, пожалуй… Нет. По его лицу нельзя было понять ничего.

Молодой человек ожидал чего угодно: взмахов руками, ощупываний, даже каких-нибудь заклинаний, но Аделина просто стояла и смотрела на Эмилию. Лишь несколько раз она наклонилась поближе к ней – но больше ничего.

Отступившая нервозность вновь попыталась завладеть Стефаном, но он стойко выдерживал затянувшееся молчание.

– Она нашла путь, но поздно, – с досадой в голосе констатировала Аделина. – Слишком много накопила.

– А возникающий купол? – быстро спросил Стефан. – Что это?

– Скорее всего, это бесконтрольное проявление магии, которую слишком долго держали в клетке, – пояснила женщина. – Возможно, когда магия с помощью таких всплесков упадет до приемлемого уровня, Эмилия сама придет в сознание. С ней бы поговорить, чтобы понять, что она успела выяснить, но неизвестно, когда она придёт в нормальное состояние. Если не хотите ждать, найдите антиприродника. Он сможет откачать накопленную энергию, которая блокирует её сознание.

– Где же найти этого антиприродника, когда его по внешним признакам даже никак из толпы не выделишь? – озадаченно пробормотал Стефан.

Аделина сложила руки на груди и пожала плечами: мол, не мои заботы. Потом словно что-то вспомнила и обратилась к Стефану:

– Я знаю, что в Левирине точно есть один такой человек. Девушка. Пару месяцев назад она пыталась попасть ко мне.

– Как она выглядит, можете вспомнить? – тут же ухватился за спасительную соломинку Стефан. – Может, имя или приметы какие-нибудь? Возраст?

– Я не выдаю своих клиентов, – строго припечатала Аделина. – Но, к счастью для вас, она не была моей клиенткой. Имени не знаю, она не представлялась моему секретарю. Выглядит, как дерзкий подросток. Возраст от шестнадцати до двадцати пяти, наверное. Короткие черные волосы, глаза хитрющие. Рост невысокий.

Стефан и Бенедикт ошеломлённо переглянулись.

– Это она? – поинтересовался Бен, открыв на смартфоне фото Генрики.

– Да, – кивнула Аделина, а потом сокрушенно пробормотала себе под нос: – Я должна была догадаться, что она из вашей банды.

Никто из присутствующих не обиделся на сказанное. В какой-то мере они и в самом деле были бандой.

– Если это не поможет, что еще можно предпринять? – на всякий случай перестраховался Стефан, заметив, как Аделина засобиралась к выходу.

– Пробуйте. Я сказала всё, что знаю, – произнесла женщина, но остановилась в дверях. – Я могу лишь рассмотреть наличие магии и ее состояние: раскрыл её человек или нет. Остальное – все возможные советы и рекомендации – основано на опыте и интуиции. Так что тут каждый сам по себе. Помогает – хорошо, не помогает – ищите другие методы.

***

Новость о состоянии Эмилии разнеслась быстро, поэтому вечером все собрались у Бена.

– Ты прикалываешься? – едва не визжала Генрика. – С чего вы вообще взяли, что я этот грёбаный антиприродник?!

Никто из друзей не понял, почему девушка так агрессивно отреагировала на новость о своей магии. По сути, в способностях антиприродника ничего оскорбительного не было, но Генрика, похоже, настолько сильно убедила себя в причастности к энергетикам, что заочный вердикт Аделины её шокировал.

– Так сказала Аделина, а ей можно доверять, – веско заявил Эд.

– Мало ли что сказала эта…

– Генрика, – сурово перебил Бенедикт. – Думай, а потом говори.

Девушка недовольно поджала губы, но пыл усмирила. Она легко переругивалась с Эдом, но когда в разговор вступал Бенедикт, да еще и не в самом хорошем расположении духа, девчонка становилась как шелковая.

– Ты же со всем справляешься, а просьба Стефа лишь немного сложнее тех, которые уже были, – хоть Дана и хитрила, ей удавалось звучать исключительно дружелюбно.

Генрика суетилась: то встряхнёт короткими волосами, то закатает, а потом расправит рукава, нервно потопает ногой. Девушка явно хотела что-то сказать, но вместо этого она с шумом втянула воздух и все-таки заставила себя подойти к лежащей Эмилии. Эдгар, Стефан и Дана не раз объяснили, что от нее требуется, – хотя сами придумали эти действия чисто интуитивно: в процессе мозгового штурма, пока ждали всех остальных. Не важно, как глупо это могло выглядеть, нужно было с чего-то начинать.

Когда рука Генрики коснулась ладони Эмилии, ничего не случилось. Стоило девушке представить, что она «впитывает избыток циркулирующей в теле Эмилии магии», – именно так друзья описали ей суть процесса – как над кроватью в секунду раскрылся купол. Генрика успела только вскрикнуть перед тем как ее отбросило в сторону. Даже ее прыти не хватило, чтобы быстро увернуться.

Встрепенулись и все остальные.

– Она на меня напала! – взвизгнула девушка и обняла себя, будто успокаивая. Рядом с ней в поддержку стала Дана. – Я не буду больше ничего делать. Она опасна.

– Попробуй просто дотронуться до купола. Так даже легче. Он тебе не навредит, смотри, – спокойно проговорил Стефан и демонстративно положил ладонь на переливающуюся поверхность.

– Это ТЕБЕ не навредит, а меня она не любит! – огрызнулась антиприродница.

– Она без сознания, Генрика.

– Ты сам все видел!

– Ты единственный человек, который может помочь! Она, может быть, умирает, а ты не можешь сделать над собой усилие? – взорвался Стефан. – Неужели ты думаешь, что Эмилия не сделала бы для тебя того же?!

Время шло, а положительных изменений не происходило. Вероятно даже наоборот: купол появлялся чаще, а состояние Эмилии все не улучшалось. Стефан был на взводе, напирал, но угрызений совести не испытывал.

– Стеф, не дави, – неожиданно вступился за Генрику Эдгар. Он сам ночью был на её месте. – Все мы пугаемся, сталкиваясь с чем-то непонятным. Это нормально.

– Так, всё, перерыв, – твёрдо заявил Бенедикт и всем своим видом намекнул, что пора на время оставить Стефана. – Давайте выпьем чего-нибудь в столовой и подумаем, что можно предпринять.

Никто не решился возразить хозяину дома. Из комнаты вышли все – лишь Дана на минутку задержалась.

– Не волнуйся, Стеф, – прошептала она. – Я поговорю с ней.

– Считай, что я уже тебе обязан, – мгновенно откликнулся парень.

Дана отрицательно покачала головой.

– Эмилия – моя подруга.

– Скажи ей об этом потом. Она будет счастлива.

Дана улыбнулась одними уголками губ и покинула комнату.

Стефан протер ладонями лицо, зачесал щекочущие лоб волосы назад и тоскливо посмотрел на Эмилию. Усталость вмиг испарилась, когда парень увидел, что глаза Эми открыты.

– Как ты? – мягко поинтересовался Стеф, подойдя поближе.

– Тяжело, – абсолютно безэмоционально прошептала девушка.

– Ты слышала, о чём мы говорили?

Эми кивнула, а потом тихо добавила:

– Ненавижу её.

Речь, определённо, шла о Генрике. Стефан прекрасно знал о взаимной неприязни девушек, но то, как равнодушно Эмилия это проговорила, обескураживало.

– Милая, я прошу тебя продержаться еще немного. Она поможет, – уговаривал Стефан, намеренно не упоминая имя Генрики – кто знает, как может отреагировать магия на неприятное для ее носителя. – Если тебе неприятно, смотри только на меня и позволь ей сделать своё дело. Дальше будет лучше, обещаю.

Эми прикрыла глаза и Стефану показалось, что она снова погрузилась в сон, но через несколько секунд девушка вновь смотрела на любимого. Она неуклюже повернулась на бок и протянула дрожащую руку к Стефану. Парень тоже приложил ладонь к куполу в надежде, что хотя бы имитация прикосновения через барьер сможет подбодрить Эмилию. Каково же было его удивление когда их пальцы соприкоснулись без препятствия. Нет, купол не исчез, но каждая из ладоней прошла сквозь мерцающую стенку.

***

…Из друзей Дана больше всех общалась с Генрикой. Их знакомство получилось неоднозначным. Эдгар из-за первого впечатления и неявных способностей Генрики отнёсся к ней довольно скептически и долго не хотел приводить её к Бену. Но любопытство и жажда добавить в команду еще одного мага взяли верх. Они и по сей день шипели друг на друга. А вот Дана как-то сдружилась с этой своеобразной девчонкой. Не потому, что они были родственными душами или хоть немного похожи, а потому, что обе просто хотели нормального доверительного общения с людьми, которые могли понять твои проблемы без осуждения.

Когда Дана вошла в столовую, Бенедикт и Эд вовлекли друзей в коллективное приготовление перекуса. Каждый усердно выполнял свою обязанность, лишь бы не думать о собственном бессилии. Из всех только Ирена позволяла себе время от времени сверлить Генрику недобрым взглядом. Генрика замечала эти взгляды, но скандал раздувать не спешила. И это удивляло – с учётом того, насколько вспыльчивой она была.

– Рика, на минутку, – позвала Дана. Она обращалась так к подруге в редких случаях, в основном, когда они были вдвоем.

Генрика кивнула, и они ушли в соседнюю комнату, чтобы поговорить без свидетелей. Наедине она становилась немного сговорчивее: потому что отпадала необходимость играть на публику. Таким уж был её характер.

– Почему ты так её не любишь? – без предисловий спросила Дана.

Вопреки ожиданиям собеседница не ощетинилась – лишь сильнее нахмурила брови и сложила руки на груди.

– А за что мне её любить? – с вызовом отозвалась Генрика.

– Хотя бы за то, что она за всё время нашего знакомства ни словом, ни делом никого из нас не обидела, – произнесла Дана.

– Ты как-то упустила из виду, что не далее как осенью она нахамила мне и даже замахнулась, чтобы ударить, – едко заметила Генрика и бросила на подругу испытующий взгляд.

Дана едва не округлила глаза от удивления. Ей пришлось поднапрячься, чтобы припомнить это событие.

– Это только наполовину правда, – наконец сказала Дана и присела на подлокотник дивана. Похоже, разговор будет длиннее, чем она предполагала. – Вспомни, кто её спровоцировал.

Генрика ничего не ответила; она всё так же стояла на большом расстоянии от подруги и сверлила её недовольным взглядом.

Поднявшись с дивана, Дана подошла и встала рядом с ней.

– Колись уже, какие тараканы в твоей голове мутят воду, – по-простому проговорила Дана и легонько, по-дружески, пихнула плечом плечо Генрики. – Со мной-то ты можешь поделиться, после всех совместных… приключений.

Генрика тяжело вздохнула и, казалось, немного открылась.

– Я терпеть не могу таких милых светленьких барашков, как Эмилия. Которых любят за то, что они молча стоят в сторонке и никому не мешают, – выпалила она. – И строят из себя великомучеников, когда нужно сделать что-то сложнее похода за продуктами по списку. Я презираю таких безвольных серых мышей. И что в ней Стефан нашёл? Она ведь даже не красивая. И я не понимаю, почему Ирена включает мамочку, когда дело касается Эмилии. Прямо крылья растопыривает, как курица-наседка. Только слепой не заметил, как она на меня сегодня таращилась…

Генрика выдержала небольшую паузу, словно не хотела озвучивать все мысли, но всё же сказала:

– Даже ты, Дана… Даже ты переметнулась на её сторону. Вы так быстро сделались лучшими подружками. Чем она всё это заслужила?

Дана вдруг почувствовала неловкость. Она и в самом деле стала гораздо больше общаться с Эмилией. С ней было легко, да и интересы у них оказались похожими. К тому же Дана доверила ей свой самый большой секрет – и это сблизило их ещё больше.

– Я много раз звала тебя провести время вместе, – смущённо проговорила она.

– Вместе с Эмилией? Втроём? – с иронией уточнила Генрика.

– Не только. Но даже если втроём! Ты так говоришь об этом, будто это что-то аморальное, – закатила глаза Дана. – Проблема в том, что ты даже не пытаешься узнать Эмилию. А ведь она одна из нас. Магам нужно держаться вместе. И Стефан абсолютно прав: она сделала бы для тебя то же самое.

– Я знаю, – раздражённо прошептала Генрика; ее худенькие плечи совсем сникли, окончательно превратив двадцатилетнюю девушку в подростка.

– Тогда в чем же дело? – непонимающе моргнула Дана. – Есть что-то ещё?

– Я боюсь, – признала Генрика.

Она вдруг ощутила себя самым одиноким в мире человеком: когда людей вокруг полно и все улыбаются, но положиться на кого-то в полной уверенности, что тебя безусловно поддержат, нельзя. Она не понимала, почему этой бледной поганке Эмилии доставалось столько внимания и сочувствия, в то время как сама Генрика вынуждена отвоевывать значимость своего присутствия.

– Чего? Способностей Эмилии?

– Нет. Себя. Если я что-то сделаю с Эмилией – пусть даже непреднамеренно – меня же сожрут. Даже разбираться ни в чем не станут.

– Не совсем понимаю, – медленно проговорила Дана. – Расскажи мне всё.

– Расскажу. Только перед этим пообещай, что никому не расскажешь и не отвернешься от меня.

«Хорошенькое начало», – мелькнула у Даны мысль.

Но вслух она, конечно же, сообщила, что на неё можно положиться.

– Я знаю о своих способностях антиприродника ещё с прошлого лета, когда ты помогла мне с теми… парнями, – глухо сказала Генрика.

Дана всё ещё не понимала, как связано одно с другим, но решила не перебивать.

Прошлым летом ей и в самом деле приходилось несколько раз посреди ночи срываться по звонку Генрики, к которой после концертов периодически приставали парни. Особенно навязчивых Генрика отшивала электрошокером, да так, что те валялись без сознания до самого приезда Даны. Мать и родной брат Генрики занимали высокие должности в городской администрации, поэтому любое упоминание фамилии Саровых в отчётах правоохранительных органов ставило их репутацию под большой вопрос. Было непонятно, от кого в такой ситуации Генрика получила бы крепче: от стражей порядка или от властной матери, что дорожила своим авторитетом. К тому же Генрика относилась к людям, которые сначала делают, а потом думают, как разгребать последствия. Впервые приехав по экстренному звонку, Дана застала подругу на грани истерики, которую списала на шок после рассказа о приставаниях.

Чтобы не привлекать внимание к семье Саровых, Дана брала ответственность на себя: терпеливо дожидалась помощи поверженной жертве, сообщала медикам, что случайно нашла бессознательного паренька, и уезжала домой.

– Все те парни, – продолжила Генрика, – не нападали на меня. С каждым из них я знакомилась на концерте. Потом мы куражились, были на подъеме, гуляли, целовались, а потом им становилось плохо. В первый раз я не поняла, что произошло, и запаниковала. Во второй раз подумала, что это совпадение. В третий раз я намеренно повторила все те же действия, получила то же самое, что и раньше. Каждый раз после таких встреч я чувствовала небывалый прилив энергии. Словно внутри раскручивалась центрифуга. Пять ночей тогда не могла уснуть. Я до сих пор не научилась контролировать это…

– Почему ты не рассказала мне правду с самого начала? – Дана была ошеломлена.

– Я не хотела, чтобы ты меня боялась, – тихо сказала Генрика.

– А что изменилось сейчас?

– Я больше не могу делать вид, что ничего не происходит.

Дана на некоторое время углубилась в мысли. Она задалась вопросом: предполагала ли Генрика, что те парни могли вообще не прийти в сознание? Случись оно так, на Дану вполне могли повесить как минимум одно обвинение.