Неудобные

Глава 19

С тех пор, как парапсихолог сообщила о магии внутри меня, прошло больше двух месяцев. И за все это время – лишь одно проявление способностей, непонятно в чем заключающихся. Если магия хочет, чтобы я стала более заметной, то у нее хороший план. Она буквально раскрасила меня. Ха-ха. Очень скверное чувство юмора. Такой поворот меня не устраивал.

Если вспомнить слова Аделины о том, что магия всегда как-то связана с личностными особенностями человека, то логика в произошедшем как раз-таки есть. Я всю жизнь не любила излишнее внимание к своей персоне, но при этом страшно желала иметь свою компанию друзей. Если магия выбрала такой способ расширить список моих знакомств, то у меня к ней вопросы.

Не может же быть все так глупо?

Я очень надеялась, что у меня будет незаметная магия. Может управление водой или супер-память! Но увы. Радует, что сияние можно спрятать под одеждой, а лицо прикрыть волосами.

И все же, имея такую яркую особенность, сохранить ее в тайне от родителей не представлялось возможным. Кто знает, когда ей вздумается проявиться? А значит, чтобы не шокировать их, нужно поговорить заранее. О важности разговора я размышляла каждый день и каждый день малодушно сдвигала сроки. Но вечером после первого экзамена все-таки решилась прощупать почву.

– Мам, а как ты относишься к королевской семье в Номайне?

Папа сегодня задерживался на работе, поэтому пока мама готовила ужин, я оторвалась от ленивого изучения новостей в интернете и зашла издалека.

– В каком смысле? – отозвалась мама.

– Вот они обладают магией, – принялась объяснять я, отвлекаясь на кошачьи почесушки. – Но эта большая сила не страшит народ. Напротив, все номайнцы буквально боготворят своих правителей. А ты бы хотела обладать такими способностями?

– Ой, нет, я бы точно не хотела. Я простой человек, и мне не понять этой магии.

Мама зябко передернула плечами, что меня немного расстроило.

– Почему не понять? Если бы ты родилась в королевской семье, то с удовольствием управлялась бы со своими способностями.

– Такое удовольствие не стоит жизни постоянно начеку. Уверена, многие завидуют их силам, – серьезно заявила мама.

– Но среди завистников нет тебя, да?

– Точно.

Я призадумалась. Услышанное не очень походило на то, что успело нарисоваться у меня в голове.

– А почему ты спрашиваешь? – не отрываясь от готовки, как ни в чем не бывало спросила мама.

Не успела я придумать грамотную отговорку, как мама, сама того не зная, пришла мне на помощь:

– Опять начиталась книжек?

– Ты же знаешь, я люблю пофантазировать, – угодливо улыбнулась я и добавила: – Нужно же как-то отдыхать от учебы.

– Конечно. Я ничего не имею против, только не слишком засиживайся допоздна.

Короткая стрелка часов вплотную приблизилась к семи, а папы все не было. Может, пока его нет, попробовать зайти с другой стороны?

– А если бы оказалось, что я ребенок королевской семьи и у меня есть магия?

Мама расхохоталась, на время даже прекратив готовить. Она повернулась ко мне и с любопытством поинтересовалась:

– И как же такое могло получиться?

– Ну… Может, в роддоме подменили? – выкрутилась я.

– Ты помнишь, что родилась в небольшом роддоме в провинции? – подначила меня мама.

– Мама! Просто пофантазируй! Ты же понимаешь, что место рождения здесь не главное, – от возмущения я даже раскраснелась.

– Я бы тебя все равно любила, как родную дочь.

– Спасибо, конечно, – неловко пробормотала я, отводя взгляд и отбиваясь от когтистых лап Плюши, которой вздумалось поиграть. – Но я хочу узнать другое. Испугалась ли бы ты вдруг проявившихся у меня способностей? Боялась ли бы меня обнимать?

После этих вопросов мама на некоторое время замолчала, но все равно продолжала нарезать овощи и следить за жаркой котлет.

– Нет, не думаю, – наконец ответила она.

Я едва сдержала вздох облегчения.

– Это же не болезнь какая-то, – добавила мама. – К тому же меня гораздо больше волновал бы другой вопрос: как допустили подмену детей.

Ее возмущенный тон вызвал на моем лице улыбку. Как же хорошо, когда можно доверительно поговорить с мамой.

Когда ужин была почти готов, в квартире наконец появился папа. Замерзший, но отчего-то очень довольный. Я бы даже сказала «одухотворенный».

– Как у вас тут вкусно пахнет!

– Переодевайся, и будем кушать, – сказала мама, снимая передник и вешая его на крючок.

– Сейчас, – тут же откликнулся папа и вместо переодевания принялся копаться в своей сумке. – Вот. Это тебе, Эми, а это – тебе, Марта.

Перед нами с мамой оказались небольшие бархатные коробочки из ювелирного магазина. Сказать, что мы были удивлены, значит ничего не сказать.

– Что это?

– Да открывайте уже, – нетерпеливо махнул папа и принялся наблюдать за нами.

Мы с круглыми глазами раскрывали коробочки и изумленно рассматривали дорогие украшения.

– В честь чего такие дорогие подарки? – мама неверяще примерила на средний палец красивое золотое кольцо с насыщенно-бордовым камнем: то ли рубином, то ли гранатом.

– Выдали премию по итогам года, – гордо заявил папа, любуясь нашими ошарашенными лицами. – С опозданием, но выдали. Я подумал, что надо взять что-то хорошее на память. К тому же Эми в этом году заканчивает университет, как раз подарок к случаю.

Я не могла оторвать глаз от золотых сережек с нежно-розовым полупрозрачным камнем. Они казались такими красивыми, дорогими и одновременно нежными, что я не сразу смогла выразить восторг. Даже не думала, что папа сможет подобрать мне такую красоту!

– Это просто фантастика! Спасибо, папа!

– Нравится?

– Конечно! Спрашиваешь! Надену их на выпускной, – тут же размечталась я.

Удивительно гордый собой и своим выбором папа наконец удалился переодеваться.

– Только не рассказывай папе о своих домыслах про подмену в роддоме, – улыбаясь, шепнула мне мама.

Я сама на нее шикнула. Какая королевская семья? Мне и так безумно повезло с родителями.

***

У Бенедикта была неделя, чтобы подготовиться к этой встрече, но он все равно не смог.

Второго января Бен сидел в своем кабинете в крайне меланхоличном настроении. Два бокала шампанского, оставшегося после празднования, разгоняли кровь в поисках подвигов в этот глубокий тихий вечер.

Нащупав в кармане смартфон, мужчина плюхнулся в кресло у себя в комнате. Так, что там в диалоге с Аделиной? Конечно, ничего нового. Она просто его динамит. Зачем-то нашла, написала, и все. Разве так поступают? Нет, он так просто этого не оставит.

Если кто-то очень хочет реализовать свой героический потенциал, затишье ему не помеха.

«Предлагаю встретиться и прекрасно провести вечер. 5 января, в 20.00, ресторан «Ботаника». Администратору назовите мою фамилию (Гортат), и он проведет Вас за столик», – написал Бенедикт и, не получив ответа, уснул тут же, в своем кресле.

А на следующий день проснулся лишь к обеду – с гудящей головой и страстным желанием выпить крепчайший черный кофе. Потянувшись за телефоном, он с удивлением обнаружил новое сообщение в соцсети. Прочитав его, он мигом взбодрился без дополнительных манипуляций.

В ответ на его приглашение Аделина написала, что пятого января встретиться не сможет, так как уехала в отпуск, и предложила другую дату в том же ресторане. Бен пребывал в шоке: одновременно и от своей вчерашней дерзости, и от согласия Аделины. Но все же он ответил, что готов перенести встречу.

…Сейчас Бенедикт сидел в «Ботанике», периодически поглядывая на часы и в чат, и беспокоился, что женщина в последний момент отменит встречу.

Но она пришла. Загорелая и отдохнувшая – не то что в прошлый раз, когда от нее веяло усталостью и тоской.

Мгновенно подскочивший официант не дал Бенедикту нормально начать беседу. Поэтому разговор получился лишь после того, как принесли напитки.

– Вы замечательно выглядите, Аделина, – Бен решил начать с комплимента, который приняли с достоинством и легкой улыбкой.

В таком поведении заключалось главное преимущество зрелых женщин перед юными девушками – они знали себе цену и были лишены жеманства. Если бы Ирена была так же женственна, как и Аделина, то явно не была бы одинока, несмотря на колючий характер.

– Я была удивлена вашим предложением.

«Да я и сам себе удивился!» – чуть не ляпнул Бенедикт, но вместо этого сказал:

– Кажется, мы с вами умеем удивлять друг друга.

Неловкая пауза после обмена любезностями была ожидаемой. Бенедикт до сих пор не решил, стоит ли говорить об их прошлой неудачной встрече или все же начать знакомство с чистого листа. Цель их переписки и встречи по-прежнему была не ясна.

– Я недавно вернулась из отпуска: отдыхала на море, – заговорила Аделина.

Она положила одну ладонь на другую, разместив их на столе перед собой, открыто посмотрела на собеседника и улыбнулась одними уголками губ, аккуратно накрашенных матовой вишнёвой помадой.

– Блестящая водная гладь и теплый свежий ветер способны излечить любую тоску в этом мире. Не представляю, как в сером Левирине можно сидеть безвылазно.

– Сидеть на одном месте вообще вредно: врастаешь корнями, а это сильно притупляет желание двигаться вперед и что-то менять, – Бенедикт поддержал игру в новое знакомство.

Пусть будет так. Они расставят все точки над «i», когда придет время. Если.

– Расскажите о своем самом необычном путешествии, Бенедикт.

– Может быть, перейдём на «ты»? – рискнул предложить мужчина и был горячо поддержан.

Он немного задумался, выбирая подходящую историю, и принялся за рассказ о поездке на историческую родину: в город Лакинф Республики Фиброс.

Бенедикт всегда считал себя южанином, хотя родился и вырос в Фоллии: родная культура и кровь определяли состояние его души куда сильнее, нежели место жительства. Родители Бена переехали в Фоллию как раз после кризиса в поиске возможности поднять свое дело с нуля – и не прогадали. Именно этому мужчина обязан своим нынешним благосостоянием. Однако к старости лет родители все же решили вернуться на родину, оставив сыну наработанные за годы связи.

– После их переезда, – ловко расправляясь вилкой и ножом с запеканкой из лосося и шпината, вещал Бенедикт, – мне приходится как минимум два раза в год навещать их в Лакинфе. И вот как раз в один из таких визитов жарким летом мы с троюродным братом решили съездить на ближайший к городу остров. Прекрасно помню, как проклинал свое же решение отправиться на приключения, ибо после умеренно прохладного фоллийского лета в Фибросе с меня сходило семь потов – и вылазка на остров не стала исключением. Самир, мой брат, отошел пополнить запасы питьевой воды, а я остался сидеть в тени под пальмой. За спиной слышались веселые женские голоса. Я не обращал на них внимания, пока ко мне не подсела миловидная девушка в народном островном наряде. У нас завязалась примитивная беседа на одном из диалектов, и в ходе нее девушка напоила меня какой-то ароматной водой и повязала на плечо цветастую самодельную фенечку. Я улыбнулся в ответ, принимая все за гостеприимство: кто их знает, этих островных. Потом она под хихиканье подружек пригласила меня в хижину, где якобы проводился какой-то редкий увлекательный ритуал. Я и пошел. Ох… Не спрашивай, почему я такой доверчивый! Наверное, жара совсем расплавила мне мозги. В общем, в чем вся соль. Брат нашел меня в хижине, где под дружные песнопения островитян готовилось национальное фибросское блюдо, вкусив которое мужчина становился нареченным покормившей его женщины. Вот так просто меня чуть не женили! Надо ли упоминать, что бежал я оттуда, позабыв о жаре и жажде.

Аделина смеялась. Казалось, общество Бенедикта доставляло ей удовольствие.

– Интересно, а обратный ритуал для женитьбы на женщине у них есть? – лукаво осведомилась она.

– Даже не уверен, хочу ли знать это… – кашлянув сообщил Бенедикт.

– Теперь я знаю, куда мне поехать, если я решу распрощаться с одиночеством, – подытожила Аделина; в её глазах плясали искорки.

– Необязательно ехать так далеко. Уверен, существуют варианты и поближе.

– Кто бы мог подумать, что ты попадешься в сети обычая своего же народа, – Аделина сделала вид, что не заметила двусмысленности предыдущей фразы.

Её рука с аккуратным неброским маникюром покачивала бокал с вином. Настроение с каждой минутой становилось лучше. Как же давно в ее жизни не случалось приятных романтических ужинов с красивым мужчиной!

– Порой ловушки поджидают нас в самых неожиданных местах. Это единственное, что я могу сказать в своё оправдание, – неловко рассмеялся мужчина. – Судя по отзывам о жизни в Левирине, ты тоже не из местных. Расскажешь о себе?

– Я из Бореалии, – мягко произнесла женщина. – Но прожила я там только до совершеннолетия, а потом слишком много путешествовала, чтобы просто вернуться и жить как ни в чем не бывало.

– Ты помнишь родной язык?

Аделина проговорила предложение на бореальском и хитро сверкнула глазами.

Бенедикт словил себя на мысли, что никогда раньше не думал, что женщина, говорящая на иностранном языке, выглядит так сексуально. Или дело вовсе не в языке?

– Что это значит? – хрипловато спросил он.

– Врать не хочу, но и переводить не стану, – отозвалась она. – Пусть останется загадкой. Я ведь доказала, что помню родной язык.

Бенедикт нарочито долго смотрел в глаза Аделины, а потом сказал на одном из диалектов Фиброса, что женщины – «лучшая загадка природы»; но перевод, естественно, не озвучил. Кажется, они откровенно флиртовали друг с другом.

– Ты хотела бы переехать?

– Куда?

– Куда-то из Левирина, – небрежно уточнил Бен.

– Пожалуй, да, – немного отстраненно проговорила Аделина, а потом добавила уже более уверенно. – Да, хотела бы.

– Тебе здесь совсем не нравится?

– Здесь неплохо, но… Я часто переезжаю, – Аделина стала задумчивой и даже немного грустной. – Вскоре наступит момент, когда я уеду и отсюда.

– Если решишь всё бросить и уехать пробовать ритуальный островной суп, позвони мне, – улыбнулся Бенедикт и придвинул к лежащей на столе ладони Аделины свою визитку. – Могу составить компанию или проконсультировать на предмет возможных уловок – ведь теперь я изучил этот вопрос вдоль и поперек. Визитка личная.

Это был первый шаг его плана по сближению, который оформился уже в процессе их разговора.

Аделина заинтересованно склонила голову и ловко подцепила пальцами картонку.

– А если я позвоню за час до отъезда? – с вызовом спросила женщина.

– Я легкий на подъем, – мгновенно среагировал Бен.

– Нельзя быть таким безрассудным с незнакомыми людьми, – голос женщины вдруг стал серьезным.

Бенедикт на долю секунды подумал, что перегнул палку.

– А я не каждому незнакомцу делаю такие предложения, – ловко парировал Бен и сделал победный глоток вина из своего бокала.

Аделина многозначительно усмехнулась, расслабленно откинулась на спинку стула и все же поинтересовалась:

– Тогда почему именно я?

Взгляд её глубоких глаз был прикован к его лицу.

– Я отвечу честно, – поколебавшись отозвался Бен, – но перед этим могу попросить об еще одной встрече? Попросить и получить согласие.

– Хорошо, – благосклонно кивнула женщина. – Пригласи меня куда-нибудь ещё через две недели. А теперь ответь на вопрос: почему я?

Бенедикт внутренне ликовал, но постарался широко не улыбаться.

– Всё просто. Ты мне понравилась. Только не говори снова, что я тебя не знаю. Да, не знаю, но очень хотел бы продолжить знакомство.

– Ты очень приятный, Бенедикт, – с улыбкой сказала Аделина и подняла бокал. – Давай выпьем за то, что этот вечер стал возможным.

***

Я чувствовала себя настолько неважно, что перед вторым экзаменом мама дала мне настойку, повышающую давление. Моих стандартных сто пять на шестьдесят пять было уже недостаточно, чтобы вывозить весь скопившийся стресс. Вообще упадок сил я ощущала с самого Нового года, но сейчас слабость переходила все разумные пределы. После любого мало-мальского усилия – будь то разговор или обычная готовка – хотелось спать, перед глазами плясали надоедливые «мушки» и временами бил озноб.

По вечерам я все чаще писала Стефану и жаловалась на недомогания в надежде, что мое нытье и поддержка человека, который знает о моей жизни практически все, облегчит мою усталость. Наши ночные беседы действительно помогали мне лучше засыпать, но утро оставалось всё таким же безжалостным.

Кое-как справившись с экзаменом, я вернулась домой и плюхнулась на диван в родительской комнате. Плюша лениво взглянула на меня сонными глазами с кресла и продолжила свою сладкую дрёму.

У меня слегка кружилась голова и все вокруг казалось немного в тумане. Я чувствовала себя крайне неуютно, но никак не могла понять, что изменить или куда пойти, чтобы получить желанное умиротворение. Внутри зудело беспокойство, которое с возвращением родителей только усилилось.

Наша привычная болтовня за ужином казалась такой бессмысленной сегодня.

– Девочки на работе сегодня угощали физалисом, – рассказывала мама. – Я его так давно не видела, что даже забыла о его существовании, хотя в детстве ела с удовольствием.

– Марта, ну какие девочки, – иронично усмехнулся папа и взял с тарелки очередную чесночную булочку – с ней щи вкуснее. – У вас в коллективе разве есть кто-то моложе сорока?

– А что такого? Женщине всегда приятно, когда ее считают моложе.

– Не до такой же степени…

Я внутренне согласилась с папой, что случалось нечасто. Быть девочкой после сорока – посмешище. С возрастом в женщине должно появляться какое-то… достоинство. Потому что все молодящиеся бабули выглядят очень ущербно.

Пока мама с папой обменивались новостями за день, я пыталась невозмутимо разломать баранки в чай, но дрожь в руках из-за усталости или нервозности, не давала справиться с этой простой задачей. Баранки то и дело выскальзывали из пальцев на пол или на стол, но никак не ломались.

И это в конце концов довело меня до слез.

– Доченька, ты чего?

Я ощущала мамин сочувственный взгляд, но голову не поднимала: чувствовала, что сделай я это – и совсем разрыдаюсь.

– Эми, ты что, из-за экзаменов? – аккуратно поинтересовался папа, подвинул к себе мою кружку и быстро наломал мне баранок – совсем как в детстве. – Или еще что-то случилось?

– Экзамены, – промямлила я, растирая слезы по щекам. – Все нормально, просто нервное.

Вот ведь гадкая ситуация! Я призвала все возможные силы, сделала глубокий вдох и подавила рыдания. Получилось даже улыбнуться, принимая чай от папы.

– Девочка моя, потерпи еще немножко, – сочувственно погладила меня по плечу мама и поднялась, чтобы убрать грязную посуду со стола. – Последний экзамен остался, а потом уже отдохнешь.

Что-то в прозвучавших словах заставило меня замереть.

Что? Что это было? Мне надо было на что-то обратить внимание?

Я прислушалась к себе, но внутри тишина. Тревожная тишина. Словно перед бурей.

Списав все на разыгравшееся воображение, я допила чай и ушла в душ привести своё эмоциональное состояние в порядок.

Вода обнимала тело теплыми ручейками, отогревала зажатые в нервные кулаки пальцы. Я стояла под душем, прижав руки к груди и глядя на шов между плитками. Если тело с каждой минутой становилось все расслабленнее, то разум все равно метался загнанным зверем в попытке решить внезапную задачку.

«Девочка моя, потерпи…»

Слова мамы раз за разом звучали в голове, царапая мысли, вызывая какое-то внутреннее волнение.

Так ли много я терплю, чтобы устать от этого?

Почему меня так коробит обращение «девочка»?

Гоняя мысли по кругу, я на автомате вышла из ванной, разложила свой диван и точно так же, как в душе уставилась в одну точку. Пижама неприятно тёрлась о кожу, как при высокой температуре, но доставать градусник я не стала – внутренний дискомфорт доставлял сейчас куда больше проблем, чем внешний. Никаких проявлений магии, как перед новым годом, не было видно. Конечно, откуда ей взяться. Тогда мне было очень хорошо, а сейчас так плохо… Раз уж способности проявляются только в моем приподнятом настроении, то сейчас беспокоиться не о чем.

Я протерла ладонями лицо и зацепилась взглядом за рукав своей пижамы, на котором был нарисован миленький пушистый кролик. Полгода назад я сама купила эту пижаму и она мне нравилась…

Мне двадцать два года.

В который раз пришлось напомнить себе об этом, потому что ничто и никто из моего окружения не говорило мне о моей собственной взрослости.

У меня нет своего места. Дела. Границ.

Родители и даже иногда Стефан носятся со мной как с малым ребенком.

А я не ребенок.

Но я – я сама! – позволила этому случиться, подыгрывая им. Принимая удушливую заботу и никак не заявляя о том, кто я на самом деле и что мне нужно.

В легких как-то быстро закончился воздух, а новый было не вдохнуть – комната словно раскалилась. Голова пошла кругом, а тело настолько ослабело, что я безвольным мешком завалилась набок. Живот внизу скрутило от такого животного ужаса, что меня чуть не вырвало.

Кое-как совладав с собой, я поднялась выпить воды, но тут же сползла на пол в очередном приступе бессилия, смешавшегося со страхом.

– Ма… – я пыталась позвать на помощь маму, но горло будто сдавила невидимая рука, не давая произнести ни звука.

Неужели я умру прямо здесь вот так?

Одной ладонью уперевшись в шкафчик, чтобы хоть как-то сохранить равновесие, а второй ухватившись за столешницу, я сделала попытку приподняться, но вспотевшая из-за паники ладонь соскользнула и вместе со мной на пол рухнули задетые кружки.

– Эми? – послышался обеспокоенный голос мамы из комнаты.

Я снова попробовала позвать на помощь, но с губ сорвался только невнятный свист.

Меньше, чем через минуту, наверное, на кухне, не дождавшись моего ответа, появилась мама. Даже не представляю, как я выглядела со стороны, но, похоже, этого было достаточно, чтобы мама сильно побледнела. Она тут же бросилась ко мне на пол и позвала папу.

– Доченька, что случилось? – старательно сдерживая панику, протараторила мама. Она суматошно водила рукой по моему лицу, проверяя температуру, выискивая какие-нибудь подозрительные признаки нездоровья, кроме очевидных.

–… плохо, – с трудом выговорила одно единственное слово я и поняла, что не могу сдерживать выворачивающий изнутри ужас.

Из моих глаз потекли слезы, мгновенно намочив пижамную футболку. Они стекали на шею, заставляли чувствовать на коже одновременно невыносимую жару и в то же время жгучий холод.

Не помню, как и когда на кухне появился папа. Помню только его неимоверно тревожное лицо и протянутый стакан холодной и почему-то сверкающей воды…