Танго со Зверем
Рядом с ней на пеньке сидел демон, задумчиво положив черную голову на ладонь с красными когтями. Его длинные волосы были грязны и косматы, закрывая половину темной фигуры. Изумрудные глаза неотрывно смотрели на девушку, вскрывая каждую мысль. Черные кожистые крылья подрагивали за спиной, издавая легкий шелест.
– Тебе страшно? – он немного склонил голову. При разговоре приоткрылся рот, полный белых острых зубов, готовых рвать мясо.
– Нет, мне не страшно, – пожала плечами Даша, завороженная безобразным лицом, покрытым броней чешуи. Огромный нос демона, похожий на клюв ворона, раздувал ноздри, принюхиваясь к ночному ветру. – Я видела кое-что пострашнее…
– Да, верю, – безымянный демон внезапно встал с пенька. Его огромный нос-клюв втягивал воздух, словно сканируя её суть. – Тебе кое-что мешает в твоей войне. Ты же хочешь победить?
– Да, очень хочу. Надо прекратить кошмар! – её голос звучал твердо. – Ты поможешь мне?
– Вот, я понял, – демон поднимался, медленно обнюхивая тело. – Тебе мешает Дима. Твоя больная любовь. Твое человеческое сердце… Но я помогу тебе!
Волосы поднимались на затылке от неестественного ужаса. Даша посмотрела вверх, звезды сошли с орбит и закружили в диком танце. Лес плыл на окраине зрения, деревья погибали в темном пламени. А вдали занималось красное зарево новой эпохи.
– Стой, – демон положил на её голову горячую ладонь. – Ты заглядываешь слишком далеко. Наш с тобой повелитель ещё не вернулся, и мир не сошел с ума.
– Я ничего не понимаю… Это магия? – прошептала Даша.
– Да, у тебя есть сила остаться вне времени и пространства и встретить новый мир. Но об этом позже… – демон внезапно рассмеялся и толкнул её в грудь. – Оказывается, все гораздо проще, чем я думал.
Он не ударил. Его когти просто вошли в грудь, разрывая плоть с влажным хрустом. Даша почувствовала, как сердце, ещё живое, выскользнуло из грудины
Дикая боль разлилась по телу. В груди всё заледенело, сердце остановилось, кровь остановилась. Даша упала, раскинув руки, на опушке далекого леса на границе миров. Демон-охранник сел рядом, держа человеческое сердце в руке. Потом он встал, покачиваясь, медленно подошел к обожжённому пятну и встал на колени, раскапывая мертвую землю.
Он бормотал древние слова, вспоминая свое обращение на заре времен. Иногда демонами не рождаются…
Трескался мир, разлетались осколками небо и земля, собираясь диким калейдоскопом в новые узоры. Душа рвалась прочь, как положено после смерти, но красные когти зажимали сердце, заставляя раз за разом умирать и возвращаться. Синий цветок наконец-то пустил корни, прорастая в каждом сосудике, в каждой клеточке тела. Ему дали свободу, ему подарили тело. Цветок был доволен, распустив великолепный душистый бутон.
Девушка открыла синие глаза и судорожно сделала первый вдох. Чистый воздух прошел через лёгкие, вновь наполняя их жизнью и теплом. Кровь вытекла, пропитав землю. По венам потек густой синий сок, наполняя тело магией. Надеждой засветилось лицо, обращенное к звездам. Твердо встав на ноги, она закрыла глаза, прислушиваясь к новому миру внутри себя, и к изменившейся мелодии земли и ветра. Воздух вокруг неё дрожал. Она чувствовала каждую травинку, каждый вздох ветра. Она была жива. Она была силой.
Безымянный демон отдыхал, присев на опушке возле перерытых могил сердец. Он исподлобья приглядывался к новообращенной девице, настороженно принюхиваясь длинным носом.
– Это самое опасное время, – глухо проговорил Безымянный. – Ты еще не знаешь свои силы, а времени на обучение нет.
– Спасибо за этот дар, – Даша повернулась к нему и улыбнулась. – Только умерев, я поняла, что такое жизнь. Я уничтожу Зверя. Ты же этого хочешь?
– Не я, а цветы, Я всего лишь охранник, А ты всего лишь хранительница. Слушай их, они помогут. Иди. Скоро рассвет… Тебе пора.
22 Глава. Последнее па
Даша вернулась в город. Она шла, не чувствуя земли под ногами. Реальность казалась зыбкой.
Серый рассвет распростер объятия над унылым городом, приготовившись исчезнуть под лучами солнца. Небо затягивали тяжелые темные тучи. Пахнуло зимой и снегом.
По старой привычке Даша вернулась в родной притихший двор, завела машину. Двигатель завёлся с ровным гулом. «Аккорд» словно приветствовал хозяйку. Внезапно из-под капота повалил дым. Даша равнодушно вышла из автомобиля, скрестила руки и смотрела, как горят ее сбережения ярким пламенем. От запаха дыма начали просыпаться люди. Огонь жадно плясал, угрожая перекинуться на соседние машины. Он пожирал краску и плавил тонкий металл, превращая лощеную машину в кусок обгоревшей рухляди.
– Пожар!
Начали раздаваться крики.
– Вызовите пожарных!
– Скорую!
– Тушите!!
Люди, кое-как одеты, выскакивали во двор, отгоняли свои драгоценные машины подальше от огня. Кто-то догадался и вытащил огнетушитель. Белая пена накрыла огонь и прекратила его дикий танец. Остался обгорелый остов и острый запах гари. Люди подходили к девушке, хлопали по плечу, и отходили, растерянно оглядываясь.
Даша улыбалась. Машина? Она больше не имела значения. Груз прошлого сгорел вместе с ней. Отстранённая улыбка и яркие синие глаза пугали соседей.
– Рехнулась девка, – решили люди и отстали. Каждый по-своему переживает утрату.
Ну что значит машина по сравнению с потерянной жизнью?.. Она подняла голову. В окне стоял Дима, прислонив правую руку к окну. Он снова видел. Он ждал. Он и Зверь.
Она вошла в старый подъезд. Новый виток. Последний рывок. Последняя ступень. Никогда еще путь домой не был так тягуче долог. Время замедлялось с каждым шагом, притупляя чувства.
Дверь была приоткрыта. Они ждали её внутри под звуки новостей. Телевизор показывал, как радостные журналисты толпились возле отделения полиции.
– Вы, правда, поймали маньяка?
– Вы уверены, что это Слепой?
– Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию!
В кадре улыбалась специально обученная сотрудница пресс-службы с внешностью топ-модели мировых подиумов. Гладкие фразы вылетали из накрашенного рта, равномерно ложась на словесный мусор репортеров.
Дима сидел в мягком кожаном кресле, сложив руки домиком.
– Ты довольна? – спросил Зверь его губами. – Преступник пойман. Полиция от вас отстанет. Твой брат будет с тобой, а я буду спать до следующей осени. Развлекайтесь!
Сегодня он был в хорошем настроении, предпочитая говорить голосом раба, а не взрывать мозг ревом динамиков.
– Нет, – она спокойно зашла в комнату и подошла к креслу, наклонилась, расставив руки на подлокотнике и заглянув в демонические зеленые глаза с чёрным вертикальным зрачком. Демон встретил ее взгляд и взвился вверх, резко вставая с кресла.
Они стояли лицом к лицу, пристально смотря друг другу в лицо, словно в кривое зеркало. Брат и сестра, объединенные и разделенные жертвенной кровью, замерли в нервном ожидании. Время остановилось, превратилось в лёд. Воздух загустел и превратился в тягучий кисель горького вкуса.
Молчание оглушало. Телевизор выключился, его электронные мозги сожгла древняя магия. Её синие и зеленые искры отчетливо отбрасывали тени на стенах.
Мир затаился, ожидая взрыв. Прояснившееся зрение отчетливо выхватывало все кусочки паззла. Дашу унизительно и мерзко использовал мелкий подмастерье Зверя. Он был одним из многих порождений света и тьмы. Сейчас её подчинила другая сила, играя на первобытном страхе и стремлении уничтожить зло. Жизнь игра? Нет. Избито и неправдоподобно. Вся жизнь – бесцеремонное использование слабых сильными. И нет конца битвам…
Древний демон против новообращенной… Кем стала Даша на извилистом пути? Она не ведала. Лишь синие цветы, шипя и извиваясь, рвались наружу, скаля желтые зубы за бархатистыми лепестками.
Картинка теряла ясность. Дима изгибал губы в ехидной улыбке гиены.
– Я чую силу, Даша, – голос полился обволакивающим потоком отравленной карамели. – Ты теперь равна мне. Чего ты хочешь?
– Сгинь! Уйди, – слова царапали горло.
– Я-то уйду, но что останется? – Дима и Зверь одновременно обвели руками комнату. Они говорили вместе, объединившись в едином порыве. В тишине комнаты явственно звучали два голоса, сливаясь в один, тот, который заставлял подгибаться колени.
– Нет, – она встряхнулась, ища внутри себя точку опоры, ось, которая не даст сломаться позвоночнику и согнуться в благолепном преклонении. – Я не хочу больше такой жизни. Скрываться, таиться по углам. Нет, не хочу! С меня достаточно!
– Нам же так было хорошо вместе, милая. Нам троим… – Дима-Зверь, странно улыбаясь, подошел ближе, протягивая руку ладонью вверх. Обычный рисунок линий ярко выделялся, словно сочился кровью. – Теперь мы сможем больше. Разве ты не чуешь жажду? Обменяв сердце на дар, получаешь пустоту, и я помогу с ней справиться. Я научу, как жить дальше. А люди? Что они нам? Перед нами вечная жизнь и смерть.
Перед взором неясными образами мелькали города, машины, бесконечные толпы, поля и леса, бескрайние просторы морей и океанов. Жизнь кипела в огромном котле, прекрасная во всех проявлениях. Колесо крутилось, не останавливаясь с начала сотворения. Ему все равно, оно подомнет любого, кто постарается остановить равномерный бег. Свет и тьма ежесекундно сталкивались в великом противоборстве, обеспечивая равновесие вселенной.
– Весь мир лежит перед тобой. Ты над ним, ты станешь богиней, – противник соблазнял иллюзиями, разворачивая призрачные картины на стенах с пожелтевшими обоями. – Они все подчинятся тебе и мне. Помни!
Даша содрогнулась всем телом. Внутри неё цветы молчали. Эллиди тоже слушала, свернув грозные шипы и спрятав зубы. Древняя лилия задумчиво изучала видения, перелистывая их словно диковинную книгу. Где-то там, в заколдованном лесу бесился одинокий Безымянный демон. Неведомая сила не давала ему прийти на выручку, возведя прочную стену.
– Он обманывает тебя! – донесся жалобный подвывающий голос. Зверь вздрогнул, услышав глас. Его тень замигала, тревожно взметнув дымные крылья за спиной раба. Дима внезапно начал хватать ртом воздух, зеленея от испуга. Бешеные глаза выкатывались, мелькая покрасневшими белками, руки бестолково задергались. Над ним вставала тень Зверя. Демон зашипел:
– Дашенька, слушай меня. Ты сильная, ты молодец. Я оценил твою мощь, когда ты меня заперла на два года. В прошлый раз я соврал… Твой обряд действительно сработал. Я зауважал… Сейчас мне как никогда понятен твой гнев. Поступок Димы взбесил тебя. Поверь, я сам не хотел убивать ребенка, мне не нужна их кровь, она ядовита. Я не могу напитаться их плотью. Хочешь, я убью этого слизняка?
Даша изумилась, зачарованно глядя на тень, обретающую очертания. Постепенно она густела. Демон выходил из тела человека, пересекая границы миров, наливаясь зеленой бронированной мощью мускулистого древнего зла.
– Ты сам говорил, как сложно найти раба, – прошептала она, сбитая с толку. – Или это тоже была ложь, как про обряд?
– Нет, милая, – Зверь снизил голос до вкрадчивого шепота. Загорелись желтые глаза с вертикальным зрачком. – С тобой он мне не нужен. Мы объединимся, – зеленая чешуя все отчетливее проявлялась на тени. Во рту заблестели белые кривые клыки.
– Не верь! – отчаянно молил Безымянный. Даша прикрыла глаза и проговорила:
– Зверь, что ты хочешь от меня? Ради чего ты готов лишиться самого ценного, что у тебя есть? Ради чего ты жертвуешь человеческим големом?
– Я хочу жить и властвовать. Мы с тобой станем королями этого города, повелителями Серой Стороны… – Глаза горели опасным огнем, а длинный язык нервно дергался. – Мы уничтожим Учителя, и будем править здесь, среди теней потустороннего мира. Твой лесной друг не рассказал всего, а я поделюсь всеми секретами!
– Учитель?! – Даша пыталась осознать странные слова и фразы. – Ты здесь не один и всего лишь ученик? – история закручивалась тугой спиралью, путая витки тугими узлами.
– Да! Да! – взревел демон и захлопал крыльями в приступе злобы. – Он мешает мне и будет охотиться за тобой. Учитель ненавидит Эллиди и всех, кто пытается перейти ему дорогу. Он сильнее меня, намного старше и мудрее, его еда – не рождённые дети.
Ненависть зажгла синим огнем глаза Даши:
– Как же вас, такой пакости, много развелось. Что ж, мне с Эллиди придется постараться, но я очищу мир от грязи!
– Эй-эй! – Зверь нервно хихикнул и защелкал хвостом. Чешуя противно заскрипела, зазвенела броней. – Без меня его будет сложно уничтожить!
– Заткнись! – Даша пригнулась и зашипела не хуже демона. Цветок встрепенулся, скидывая временное оцепенение. Лепестки неумолимо раскрывались, снова обнажая желтые клыки. – Я пришла за твоей жизнью! Ни тебе, ни Диме нет здесь места! И, да, – губы изогнулись в улыбочке гиены. – Спасибо, что рассказал про Учителя.
Зверь взревел и кинулся в бой. Цветы развернули боевым веером огромные лепестки. Ветви-лианы гигантским осьминогом обвили конечности противника, тщетно пытаясь проломить броню. В центре стояла Даша, а над её головой скалилась огромная пасть, капала липкая слюна, Эллиди была голодна. Клыки вонзились в тело демона, ломая кости и сминая чешую. Рев сменился криком боли и отчаяния. Древний могучий Зверь погибал в зубах обманчиво ласковой лилии, несущей темный отблеск магии начала времен. Она питалась только тварями потустороннего мира, ей была не интересная плоть и кровь животных и людей, ей нужна особая пища…
Крик утих. Остатки плоти исчезли в алчной пасти. Пространство схлопнулось.
На ковре, испачканном в крови и внутренностях, сидела Даша. Она уперлась руками в пол и пыталась отдышаться. Цветок ненасытно слизывал остатки пира со стен, сыто порыкивая и наливаясь теплом. Даша дрожала, мысли неслись вскачь испуганными мотыльками, сгорая на лету.
Дима валялся у двери в неестественной позе. Голова запрокинута назад, глаза выкатились из орбит, а язык вывалился… Такой длинный и красный, что девушка закрыла глаза руками и закричала. Она кричала, подвывая и безумно хохоча. Ладони давили на веки, но перед взором мелькала мертвая картина: красный язык и раздавленный демон. Кровь, кровь, кровь… Везде кровь.
За окном качались голые деревья, призывая зиму. Их яркие черные ветки, словно кривые пальцы, взывали к небесам, моля о пощаде. Осень кончилась. Угас их с Димой танец. Длительное танго с немыслимыми па подошло к концу. Оркестр ушел, танцоры умерли, оставив зал пустым. Главный зритель хохотал в лесу, распугивая птиц бешеным воплем. Учитель проснулся, понимая, что в этом году спячки не будет. Он кряхтел и ворочался, а его раб, не подозревая ни о чем, продолжал заниматься своими будничными делами.
Тяжело содрогнулись стены старого дома от жуткого воя Даши. В доме разом остановились все часы, стрелки навек приклеились к цифре 9 утра. Выключилась вся техника, электронные мозги сгорели от невиданной вспышки силы.
Её синие глаза заволакивало гневом. Пусть её используют, но так она добьется справедливости. Пора искупать грехи. Мир должен стать чище. Никто не имеет право убивать. Только она. Только демонов и порождений зла.
Безымянный демон вновь расхохотался вдалеке, распугав всех ворон в городе. Черные птицы разом сорвались с места и закружили в сером предзимнем небе.
Вопль перепугал соседей, самые догадливые вызвали полицию, вооружились ломами и пошли на приступ несчастной квартиры.
– Даша! Дима! – раздавались встревоженные голоса. – Вы там живы?
Девушка опустошено легла на ковер и в последний раз обняла брата, заботливо поправив голову. Сквозь его губы проходило легкое последнее дыхание. Он был еще жив, отрешенно наблюдая, как его кровь пропитала ковер, окрашивая в багровый цвет. Кровь шла дальше, растекаясь по полу, поднимаясь по стенам к потолку… Поток стремился превратить комнату в кокон. Цветок продолжал пить, понемногу сворачиваясь в клубочек.
Так они и лежали. Без сознания. На полу. Танцоры, замершие в последнем па.
Вторая часть. Искупление
1 Глава. Внезапный гость
Витька Якут опять стучался в дверь бывшего следователя Петра Васильевича. У него неприметная славянская внешность. Ему при разном освещении смело дают и 20, и 40 лет. У парня нет в запасе брутальных шрамов или татуировок. Кожа не запятнана даже банальными веснушками и родинками. Витька всегда стоит где-то рядом, все слышит и видит, но никто и никогда его не запомнит. Идеальный опер: внимательный, цепкий, да ещё и без вредных привычек.
Прозвище Якут ему дали коллеги за неистребимую привычку хищно прищуриваться во время допроса. В такие моменты его широко расставленные серые глаза превращаются в два черных водоворота с опасным проблеском. Вот-вот они затянут и перемелют незадачливого подозреваемого на утренний кофе.
Витька искренне недоумевал, в очередной раз натыкаясь на глухую стену. Ему нужен совет Петра Васильевича, а приходится ломиться в запертые двери. Бабульки на лавочке охотно поделились с милым юношей подробностями жизни маленькой семьи после выхода кормильца на пенсию. Каждый день они зоркими соколами наблюдали за притихшей Сашей. Она выходила утром с ученическим рюкзаком, а вечером возвращалась к родному очагу с пакетами из супермаркета.
– Хорошая девочка, только волосы взяла и испортила, выкрасила в розовый цвет, тьфу! – вынесла вердикт глава местной группировки – высокая, тощая и крайне бойкая бабушка в черном платке. Клавдия Ивановна знала всех в округе, ведя личную перепись со времён работы главным кадровиком на заводе. – Петра мы давно не видели, верно, девочки? – соратницы по лавочке серьезно закивали головами. – Он сидит дома, как сыч. Но к нему ни «Скорая» не приезжала, ни терапевт не приходил. Да и что ему будет? С семи лет спортом занимается! Сколько помню, всегда по утрам бегал, со всеми здоровался. Жаль, сейчас бросил… – вздох и укоризненное качание головой.
Пара фраз, и сложилась яркая картинка: Петр Васильевич впал в депрессию в связи с проблемами на работе. Его быстро убрали с должности, но высокое начальство по старой памяти громогласно потребовало подать на завтрак голову следователя. В курилке до сих пор смакуют подробности отставки, втихомолку считая дело Слепого маньяка проклятым.
Но сегодня глухая стена треснула. Дверь, прикидывающаяся красным деревом, внезапно открылась, словно наверху услышали исступленные молитвы закоренелого атеиста. На пороге стояла Саша с распухшим носом, в милых тапочках-зайках, наглухо завернутая в махровый светлый халат. Розовые волосы растрепались, топорщась на макушке. Девушка улыбнулась обветренными губами и сипло прошептала:
– Добрый день, Виктор! Простите, не помню Вашего отчества. Мы болеем, не смогу пустить. Что-нибудь передать?
– Здравствуй, Сашенька! – Якут включил обаяние на максимальные обороты и заворковал, прикрываясь словно щитом черной сумкой на плече. – Можно без отчества! Милая моя, ко мне зараза не липнет, пусти, пожалуйста! У меня срочное дело к твоему отцу!
– Я и не сомневаюсь в срочности! Но он плохо себя чувствует.
Виктор ненароком просунул ногу, мешая закрыть дверь. Он был опытен в галантном проникновении без взлома, втираясь в доверие с первого прицела серых глаз.
– Понимаю! – он широко улыбался и говорил низким голосом, сражающим пулемётной очередью женщин всех возрастов. – Отца надо беречь! Но я пришел не просто так, а с намерением помочь восстановить репутацию. Очень хочу распутать одно дело… Понимаете, Сашенька, я не могу разглашать секретную информацию, да и не к чему тебе забивать мысли всякой кровавой ерундой…
– Простите! – она подняла правую руку в защитном жесте и покачала головой, сбрасывая морок сладкой речи. – Я тоже плохо себя чувствую, так что давайте ближе к делу. Могу передать документы, папа посмотрит их, но чуть позже.
– Сашенька, ты чудо! – Якут очутился в коридоре, захватив её руку в плен. Он торжественно кивнул. – Я сам ему занесу, только обувь сниму, – ловкий опер скинул ботинки и энергичным шагом пошёл к комнате бывшего начальника. Он бывал здесь много раз и прекрасно ориентировался в квартире. Саша осталась стоять у вешалки, закрывая в задумчивости дверь. Она посмотрела ему вслед, криво ухмыльнувшись. Недаром говорят же, наглость – второе счастье.
Петр Васильевич сидел в комнате и бесконечным фильмом без конца прокручивал в голове события последних дней. Порой краем глаза он замечал дочь, которая мялась на пороге с безобидным предложением обеда. Каждый день она звала на прогулку, отчаянно пытаясь растормошить и привести в чувство. Ощущался страх остаться в одиночестве, потерять отца в лабиринтах сумасшедших мыслей. Еду он принимал, но выходить отказывался, скитаясь в сумраке сознания.
В темных углах комнаты чудились тени. Они смеялись и перешептывались, напоминая о поражении. Казалось, открылись ворота в иной мир, пустив в комнату мелких бесов. Твари перебирали его страдания, как колоду карт, отыскивая самые мрачные фигуры. Ошибки, промахи, досадные случайности, обман, измены и лукавство. Многое было в его жизни…
Поток горько-кислых мыслей прервал стук в дверь. Петра Васильевич оторвал потускневший взгляд от яркого экрана телевизора и тихо отозвался:
– Да, доченька, заходи.
Он ждал застенчивую Сашу с очередным предложением выйти из кокона, но сегодня в проеме стоял неожиданный гость – Витька Якут в серой куртке и с черной сумкой через плечо. Он широко улыбался, приветливо скаля зубы:
– Здорово, Васильевич! Чего не заходишь? Тебя все вспоминают, вот меня заслали проведать, коньячок занести.
Из недр сумки показалась бутылка с 5 звездами. Янтарная жидкость заманчиво булькнула, вызывая на доверительный разговор.
– Привет, Витя, – натянутая улыбка в ответ и вялый взмах рукой. – Я не при параде, а ты без звонка…
– Так ты телефон отключил! – весело отозвался Якут. Он по-хозяйски придвинул к креслу Петра круглый журнальный столик и приставил деревянный стул. Бутылка гордо воцарилась на лакированной поверхности, потеснив стопку пыльных журналов и газет. Из серванта бойкий гость выудил хрустальные пузатые рюмки.
Саша с надеждой смотрела на энергичного парня, облокотившись на косяк. Он поймал её взгляд и взмахнул рукой, прищёлкивая пальцами:
– Сашенька! Есть закуска? Петр Васильевич, можно и ей стопочку? А? Только ради здоровья! А то она разболелась, – он выскочил из комнаты и направился на кухню, говоря на бегу. – Ты мне скажи, что и где искать, я сам справлюсь!
Саша шла за ним, смущенно бормоча:
– Простите, я особо не готовила… Отец почти не ест… Неудобно как-то всё.
Якут остановился у холодильника, положив ладонь на сверкающую поверхность. Он поднял глаза, и первый раз заговорил серьезно:
– Саша, прости за мою бесцеремонность, но я вижу, дела у вас плохи. Петр Васильевич на себя не похож, постарел лет на двадцать. Ты была в курсе его дел? Особенно последних?
– Витя, – зашептала Саша, прикрывая сопливый нос, и неожиданно для себя переходя на «ты». – Я знаю про дело Слепого маньяка, которого поймали и показали по новостям. Дело решено, но отец будто с катушек слетел… – она пугливо оглянулась через плечо. – Он не выходит из дома, – в больных карих глазах читалась мольба о помощи.
Якут задумчиво покачал головой.
– Пока потерпи, он придет в себя, я уверен! Надо принять ситуацию, и искать работу или богатого мужа, – Витька залихватски подмигнул.
– Жалко, я понимаю, его не вернут на работу, – Саша горестно вздохнула и отвернулась, встав боком в дверном проеме. Плечи горбились, словно несли всю тяжесть мира. – Надеюсь, ты его расшевелишь, – она подняла голову, мельком взглянув на гостя. Дикая тоска завывала в глазах, омрачая лицо тенями в узких трещинах будущих морщин. Якут вздрогнул, охотничий пёс внутри проснулся и встал в стойку. Глаза профессионально прищурились, запоминая каждую мелочь.
– Конечно, я не твой близкий друг, но давно работаю с твоим отцом, поэтому ты всегда можешь мне позвонить. Мало ли что случится! Не стесняйся! – рука автоматически достала визитку из бокового кармана сумки. Саша доверчиво взяла кусок дешёвого картона и совестливо предложила:
– Снимай куртку, у нас жарко. Я отнесу в прихожую. А в холодильнике что найдешь, то и бери, всё ваше. Если что-то надо, то говори, я в магазин схожу.
– Вы очаровательны, мадам! – Якут с поклоном отдал куртку. «Мадам» оглушительно чихнула, покраснела и спешно ретировалась с кухни. По дороге она обратила внимание, что карман почти оторван, поэтому остановилась в лёгкой задумчивости. Девушка постояла, прислушиваясь к звону на кухне, оглянулась через плечо, хмыкнула и ушла в свою комнату. Захотелось тайно помочь. Хотя бы чуть-чуть.
2 Глава. Задушевный разговор
Якут ворвался в заплесневевшую жизнь Петра, ураганом раздернув шторы и пустив зимнее солнце в запылившуюся комнату. Он организовал стол с закусками для доверительной беседы и ждал результатов. После двух рюмок и ритуальных плясок с разговорами о здоровье и пригоршней сплетен о бывших коллегах, Витька резко посерьёзнел: