Танго со Зверем
– Что случилось?! – сестра резко открыла дверь. Всклокоченные волосы, надетый набекрень халат, сонные глаза – она проснулась от его крика и сразу прибежала, не успев до конца проснуться. – Что с тобой? – искреннее удивление и жалость проскользнули на невесомых крыльях в её низком голосе. Перед ней предстала картина: Дима валялся на полу в позе зародыша и выл как раненое животное.
Она села рядом и цепким взглядом осмотрела его: не ранен, кровь не льется.
– Где болит? – она тревожно склонилась над ним. Дима чуть приподнял голову, вдыхая её родной запах.
– Везде, – простонал брат и потерся щекой об ковер, он боялся открыть глаза и изо всех сил зажмуривал веки. – Я просто ударился об стул, а болит везде. Ощущение, будто кипятком обварили. А еще… еще… – голос срывался. Он снова перешел на вой. Даша придвинулась ближе.
– Тише, тише, тише, – шептала она, прижимая его голову к груди. – Соседи услышат, полицию вызовут. Пожалуйста, Димочка, только тише…
– Дашенька, милая, так больно, – проскулил брат и цепко схватил её за руку. Он сжал предплечье и открыл глаза.
– АААА! – завизжала Даша, вырываясь и испуганно отскакивая к двери. – Что это?! Как?
Его глаза... они не просто белые. Они стали матовые, как у вареной рыбы. Зрачка нет. Будто кто-то залил их кипящим молоком
– Я не вижу ни черта! – он, лежа на боку, протянул руки. – Подойди ко мне, не бойся. Что ты видишь? Как я выгляжу?
– Как человек, но глаза… твои глаза будто сварили, – прошептала она, боясь оторваться от косяка. Она цеплялась за бездушную деревяшку, как утопающий за кусок доски. Её затошнило. – Погоди минутку, я вернусь. – Она убежала, шлепая босыми ногами по паркету. Из туалета раздались характерные звуки рвоты.
Дима постарался встать. Огонь в нервах начал утихать. Голова прояснилась.
– Ты тут? – тихо спросил парень. Зверь молчал. В прошлый раз Дима слышал его храп и видел его сны, мучительные и прекрасные. Сегодня он первый раз в жизни не чувствовал его присутствия.
Зашумела вода, и вскоре Даша вернулась к брату. Он стоял столбом посреди комнаты рядом с перевернутым стулом и смотрел в потолок. Его слух начал обостряться, и он повернул голову на звук шагов сестры. Он слышал всё: как капает вода на кухне, как шуршат тараканы за плинтусом, как испуганно бьётся сердце Даши.
– Ты представляешь, ушел…
Всхлипнув, она бросилась ему на шею, прижимаясь как никогда в жизни:
– Мы победили! Это лучшая новость за последние годы. Я так рада.
– Да, за это не жалко отдать зрение, – горько ухмыльнулся Дима, поглаживая кучерявые волосы сестры. – Ты молодец.
– Нет, не думаю, что я молодец, – плечи тряслись. – Прости меня! Боюсь, это я что-то сделала неправильно, и ты ослеп, – она смеялась и плакала, размазывая слезы по его мятой рубашке.
– Нет, не думаю, что это ты виновата в моей слепоте. За все нужно платить.
– Ты считаешь, это плата за изгнание Зверя?
– Уверен, – кивнул Дима. – Я думал... я был готов к худшему. К смерти. К параличу. Но не к этому... этой тьме, – парня передернуло. – Я еще легко отделался. Руки-ноги на месте, значит, проживем! Ты же рядом? Ты же со мной?
– Да, – привычно покорно ответила она, но что-то царапало внутри. Это мысль о Лере играла бесконечные гаммы совести. – Погоди, – Даша напряглась и попыталась вырваться. – Мне нехорошо, тошнит опять.
– Даша, – Дима слегка улыбнулся. – Ты врешь. Я всегда знаю, когда ты врешь! – он не собирался её выпускать, ему нужна была покорность и верность.
– Ой, все! – сестра нахмурилась и надула губки.
– Тебе противно на меня смотреть?
– Хватит, – Даша злилась все больше.
– Что случилось?
– Ничего!
– В твоем «ничего» я слышу «уйди, козел!»
– Угадал! – в запале прорычала Даша и замерла. – Но… Просто пока оставь меня в покое. Я задачу свою выполнила, помогла избавиться от Зверя.
– Спасибо тебе, – недоуменно отозвался Дима. Она сбивала его с толку. Больше всего он боялся, что сестра сейчас развернется и уйдет, оставив его в темноте и одиночестве. Удержать! Любой ценой удержать! Его искалеченной душе нужна опора. Воспитаннику Зверя тоже нужен свой раб…
Помолчали. Тишина. Только за окном гудит чья-то машина, да мерно стучат старинные часы.
– Ты обиделась, – тихо проговорил Дима, он хмурился и продолжал крепко держать за локти непокорную сестру. – Из-за Леры? Прости меня за неё. Это моя самая большая глупость. Но сейчас мне не жаль. Эта дура собралась замуж за мой кошелек, ей были нужны деньги. Она получила по заслугам.
– Она была далеко не дурой, – фыркнула Даша, закатив глаза. – Девочка быстро сообразила, как подобраться к городскому дурачку и въехать в его квартиру. Хваткая девочка. Была. Но ты меня обманул, – голос звенел. – Это так… подло! Я тебя поддерживала в самый темный час, прикрывала, боролась, а ты… ты… – голос становился все жестче. – Она же была беременная. Неужели ребенка не жалко?! Он-то чем перед тобой провинился? А если это был действительно твой ребенок?..
Она видела, как по тонким губам брата бежит улыбка гиены. Её передернуло, но с чисто женским упрямством Даша продолжала говорить:
– Я очень рада, что мы избавились от твоего демона, но Лера… Случай с ней меня заставил остановиться и подумать.
– Вот ты как заговорила, – нервно пробормотал Дима, слова больно падали в душу. Его слепые жуткие глаза смотрели в пустоту, а рот кривился в ухмылке. – Ты больше не моя девочка?
Холодок по спине и дрожь в коленях. Даша опять стала слабой и подчинилась ему. Всего пара слов ласковым тоном, и она опять расслабилась, растаяла. Профессионально и хирургически точно Дима в очередной раз вынул железный прут из позвоночника.
– Твоя... – привычно покорно ответила она. Но взгляд её скользнул в сторону окна. Мысль о Лере и нерожденном ребёнке холодным камнем легла на сердце.
Дима провел по её губам пальцами, удовлетворенно вздохнул:
– Ты улыбаешься. Это хорошо. Я рад. Давай просто выспимся, а потом мы поговорим, у меня есть одна мысль, как нам жить дальше.
Она ушла. Только все равно мелькала мысль, бегая по подсознанию, как испуганная мышь. Что же будет дальше?
Все больше прорастали синие цветы в её душе. Они-то знали, Зверь скоро вернется, он ушел погулять недалеко и ненадолго. Их война еще не началась. Нужно только найти опору, окопаться и выстроить бастион. Девочка должна выстоять. Брат – это испытание, посмотрим, как она его выдержит…
19 Глава. Маньяк пойман
Семёна всю жизнь называли Кислым, он привык к прозвищу, словно так его назвала родная мать при рождении. Внешне он ничем не отличился, природа нарисовала его портрет серым карандашом: тусклые короткие волосы, бледная кожа, неприметные черты лица. Его часто путали с кем–то другим. Он привык.
Сегодня Кислый проснулся непривычно рано. Пять утра, солнце ещё не встало, ленясь подниматься из–за горизонта. Ему редко снились сны, но этой ночью фантазия выдала план за целую пятилетку. Ему грезились горы и море, поля синих цветов и реки алой крови. Он припадал к реке и пил кровавую воду, задыхаясь от жажды. Кто-то приходил и уходил, бросая тень на яркую маслянистую поверхность. Кто-то смеялся и плакал. Взрывалось небо, и рушились горы.
Кислый проснулся на серой простыне казенной кровати общаги, тяжело дыша, будто всю ночь бежал марафон. Он встал, потянулся, ощущая странную непривычную легкость во всем теле и ясность в голове. Через грязное окно виднелся кусок пыльного городского неба.
Это была самая обычная комната в самой обычной общаге. В дальнем углу пылился телевизор, изредка включаемый ради очередной видеоигры. У окна стоял старый деревянный письменный стол, неизвестно каким чудом заброшенный из советской эпохи, на нём единственным ярким пятном красовался новый ноутбук Кислого. Он мог отказаться от многого, но только не от хорошей техники. Потрепанный ковёр невнятного (то ли коричневого, то ли серого цвета) валялся на грязном полу. Четыре унылые кровати в два яруса подпирали стены с желтыми обоями. Картину завершала куча грязной посуды в раковине с вереницей жирных тараканов.
Да, не в самую лучшую сторону изменилась жизнь, а вернуть прежнюю нет ни сил, ни возможности, ни ума. Парень открыл кран с холодной водой и сунул под него бритую под ноль голову. Ржавая вода на время освежила. Кислый замотал головой, забрызгав грязный синий кафель. На минуту краем глаза он увидел, как кафель сдвинулся, показав синюю лилию. Да, это тот самый цветок из его сна!
– Твою мать, – прошептал он, отворачиваясь в испуге от предательского видения. У него уже давно не было галлюцинаций! Он конкретно завязал с наркотиками, рассчитавший со всеми долгами. Но эти цветы так внезапно распустились в его голове, откуда?! Он вернулся к своей продавленной кровати на нижнем ярусе. Сосед сверху заворочался и захрапел ещё сильнее. На нижней койке хмурилась черноволосая голая девица, оставляя следы помады на подушке. Она лениво потянулась, по-кошачьи выгибая спину.
– Доброе утро!
– Доброе, когда собираться будешь? – грубо спросил парень, скидывая её дешевые яркие вещи со стула.
– Хам! Козёл! – завелась девчонка, привставая на локтях. – Такси мне вызови! – потребовала она высоким дребезжащим тоном, корча кислую мину.
– Сама дойдёшь, – ему было все рано. – Давай-давай! – он кинул ей черные кружевные трусы и попал прямо в лицо.
– Скотина!! – заверещала девица, подлетая на волне злобы. Она резко села на кровати и грозно выкрикнула. – Импотент!
– Заткнись!! – серые глаза сверкнули нестерпимым бешенством. Он подлетел к ней и замахнулся для пощечины. Большие глаза девицы, такие нестерпимо синие, с черными прожилками, заворожили его разум. Красная сеточка сосудов, полопавшихся от пива и бессонной ночи, манила и звала. Кислый невольно облизнулся и протянул пальцы к её глазам. Он видел не человека — видел еду. Пальцы его скрючились, как когти.
– Псих, убери руки! – безымянная девица отмахнулась от него и начала нервно одеваться. Ему безумно захотелось есть… Голод. Жажда. Её глаза — спелые ягоды. Съесть. Вырвать. Поглотить...
– Что со мной? – пробормотал он и замер, потирая сухие глаза. – Слушай, есть таблетка? Голова болит.
– Нет таблетки, – девица кое-как оделась и выплюнула слова ему в лицо. – Мучайся!
Она гордо встала посреди комнаты, фыркнула на него и ушла, демонстративно хлопнув дверью. Так ожидаемо, словно все они живут по одному сценарию. Жаль, конечно, что ушла. В пустой комнате парню стало ещё хуже.
Весь день Кислый промаялся с головной болью. Не было ему спасения, таблетки не помогали. Звук и свет вызывали тошноту и злобу, только ночь принесла облегчение, позвав на охоту…
Это была его первая и последняя вылазка в парк. Демон сработал крайне неаккуратно, специально разбрасывая улики, словно приманку. Приманка сработала. Уже на следующий день по свежим следам к Кислому ворвался наряд ОМОНа.
День Кислого продолжился в ожидаемом месте – в серо-зеленом кабинете следователя, где стены пропитаны тоской, унынием и злобой. Он не признавался…
***
Богатая сука по имени Вера с высокомерным узким подбородком вольготно сидела на казенном стуле, качая ногой в дорогой туфле. Красивая, холеная, знающая себе цену сука. Семён вцепился в край стула так, что побелели костяшки. Дерево скрипнуло под пальцами. Он орал во всё горло, рассказывая, как Вера сама выпрашивала у него свидание. Лишь только её муж уезжал в очередную командировку, она сразу звонила любовнику и, томно дыша в трубку, звала попить чай в огромной кровати.
«Пили чай» они давно. Два последних года Кислый тратил оставшиеся деньги на эту черноволосую дрянь с длинными красными хищными когтями. Вера вытягивала из него деньги и силы, присосавшись, как инкуб к его больной душе.
Наркоманы бывшими не бывают, пусть даже он бросил дурное зелье. Вера заменила ему наркотики, тщательно дозируя секс. Она мучила его, затягивая разлуку на неделю, а то и на две.
Его алиби на все предыдущие эпизоды рассыпалось на глазах, Вера яростно и упорно отрицала их встречи. Новый следователь, молодой сын начальника Сергей Сергеевич торжествовал, Пётр Васильевич пребывал в легком трансе.
Картинка сходилась слишком аккуратно: маньяк на последней жертве наследил везде, где только можно. Отпечатки пальцев, даже капли его собственной крови на одежде несчастной убитой девушки! Эксперты в радостном возбуждении от редкой удачи умчались в лабораторию впервые в жизни делать анализы вне очереди. И уже на следующий день власти выслали наряд на задержание Кислицына…
Кислый был так удивлён, что по первому слову предоставил вещи для осмотра. Он не помнил свою вылазку в парк, а демон ничего не сделал для его спасения. Сидя в кабинете, молодой парень вежливо рассказал, где в основном бывал в ночи убийств, сразу предупредил, что его любовница замужем и будет отрицать их встречи.
Да, любимая дрянь равнодушно отрицала все их встречи. В итоге его заперли в камере. Голова раскалывалась. Перед глазами стояла Вера с её холодным взглядом. И где-то на краю сознания шевелился чужой голос. Кто-то внутри него смеялся, а потом... Потом он ушёл, оставив парня в пустоте.
***
Семён когда-то писал очень красивые и безумные стихи о полетах, магии и любви. А его матери было всё равно. Мать растила его одна. Её руки привыкли к клавиатуре ноутбука и телефонной трубке, а не к объятиям. Она вела бизнес, топя конкурентов в море судебных исков. Ей было не до стихов сына, и он привык. Привык быть ненужным.
После ухода демона стихи вернулись. Они вплелись в узор синих цветов, распустившихся в его сознании, и мир снова обрёл краски. Он не хотел возвращаться в обычный серый мир, замыкая разум. Он сидел на грязной койке, а видел перед собой туманные поля и летал среди синих цветов. Реальность была слишком блеклой декорацией для его внутреннего театра. Теперь он уже никогда не вернётся.
20 Глава. Догадки
Проводивший задержание начальник отдела, Сергей Павлович, хмурился. Странно, неуловимый маньяк настолько потерял страх, что даже не выбросил окровавленную рубашку. Но все улики были против Кислицына, и он оказался за решеткой, совершенно не помня об убийстве.
Петра Васильевича негласно убрали. Ему на стол камнем упало предложение уйти на пенсию со всеми регалиями и почестями. Как же не вовремя он снял наблюдение с проклятого наркомана!
Старого следователя вызвали на ковер. Петр Васильевич спокойно зашел в большой кабинет начальника отдела полиции. Что ж, пора отвечать за свои слова и действия.
Сам Сергей Павлович, очень уставший, вымотанный, но довольный успехами отдела, мерил широкими шагами расстояние от окна до двери, горделиво поглядывая в большое зеркало с дорогой оправой. Все хорошо, только вот его закадычный друг Петр Васильевич очень глупо оплошал с маньяком, сняв оперативников прямо перед ночью убийства.
– Что же ты не досмотрел, Петя? – Голубые глаза начальника отдела понимающе блестели за толстыми стеклами очков в стальной оправе. – Я ведь не могу не отреагировать, сам понимаешь.
– Это не он, – Пётр Васильевич грустно вздохнул. – Хоть режь меня. Я уверен!
– А кто?
– Анисимов.
– Доказательства, – нахмурился Сергей Павлович, прищуриваясь. Начальник нахмурился, его лицо застыло, превратившись в маску.
– Есть, но косвенное, адвокаты разнесут в пух и прах, – поморщился Петр Васильевич. – Это очень хитрая тварь. И еще... Его сестра прикрывает.
– Ого, – Сергей Павлович сел обратно в кресло. – Присаживайся, – он указал подчинённому на стул. – Рассказывай. На Кислицына у нас есть прямые доказательства, улики, результаты экспертизы, свидетельские показания! Дело идет в суд, прокурор ликует, адвокат крестится. Там все схвачено! На Анисимова же у нас ничего нет!
– Да, по нему нет результатов экспертизы. Я до сих пор жду подтверждения отцовства. Ну, хотя бы к смерти Громовой он должен быть причастен! – Петр Васильевич как никогда был уверен в своих словах. – Возможно, он окажется имитатором. Но в то же время Анисимов приехал к нам из Черемхово, из места, где начались убийства маньяка!
Задумался начальник, примолк. Петр Васильевич продолжал говорить.
– Дай мне их прищучить! Да, мне уже рассказали, что Кислицын по какому-то невероятному стечению обстоятельств тоже был в Черемхово несколько лет назад. Но я все-таки склоняюсь к семейке Анисимовых. У Дмитрия в биографии есть факт шизофрении, тщательно закопанный влиятельным отцом-медиком. Может, и у сестры тоже есть какой-нибудь весёлый диагноз?
Дмитрий и Дарья ведут затворнический образ жизни. Они практически никуда не выходят. Соседи жаловались на шумы из квартиры неясного происхождения. Моя версия такова: они имеют прямое отношение к части убийств. Пользуясь сходством, Дарья периодически создает брату алиби. У них продуманная линия защиты, они прекрасно осознают действия…
К тому же, не для прессы, уже давно обсуждается версия, что маньяков на самом деле двое. Четко прослеживается две серии, в одной только убивают и ослепляют, а во второй – жертвы изнасилованы и у них вспороты животы, и очень часто встречаются девушки на ранних сроках беременности. И в том, и в другом случае большинство инцидентов приходится на осень, но бывают всплески в другое время года. В обеих сериях нет никаких четких образцов маньяка, присутствует ритуал удушения и ослепления. Есть мнение, что это имитатор. Я же думаю, это семейное дело. Один научил другого. Или... они просто работают в паре.
Начальник, подумав, сказал:
– Я позвоню экспертам, уточню, чем они там занимаются и где результаты по Анисимову. Может быть, все-таки имитатор… Вот только кто из них? Или оба? Сколько же ещё имитаторов может быть? Или маньяков?
Петр Васильевич не выдержал и выругался:
– До х… тучи!
Помолчали. Начальник не выдержал и первым нарушил тишину:
– Согласен. Мы так с тобой можем и Сталина воскресить. Хватит домыслов, мне нужны факты. Давай, по-быстрому продвигай дело Анисимова, а то больно смотреть на тебя, и прикрывать я долго не смогу, – он понизил голос. – Сам понимаешь, у меня уже за тебя спросили там, наверху.
Пётр Васильевич медленно кивнул. В его взгляде, устремлённом на начальника, не было ни благодарности, ни страха. Только холодная, выверенная решимость.
21 Глава. Даша и Безымянный демон, новый танец
Даша ушла из дома, ведомая синими цветами.
Она проснулась, когда в сон вторгся неземной цветок, маня сапфировым цветом. Горло перехватило чувство вины и сожаления. Голоса в голове настойчиво говорили с ней, звали на волю, на улицу, прочь от Димы, подальше от гнилой души, лишившейся хозяина.
Девушка проснулась очень легко, незаметно выскальзывая из-под одеяла. Дима продолжал спокойно спать, посапывая в подушку. Даша поправила постель и вздохнула, непрошеная слеза катилась по щеке, оставляя блестящий след. Приходило ясное осознание своего падения и мерзости их жизни. Разбились розовые очки забвения. Остался тошнотворно приторный вкус пепла.
Плача на ходу, Даша очень быстро и наспех оделась, совсем забыв накраситься. Главное – это взять сумочку, деньги, телефон и сигареты. Все остальное – дело наживное или вовсе ненужное.
Осень манила последними теплыми днями, шуршащими опавшими листьями и пряным запахом увядания, который не смог убить пыльный город. Тоска в груди, прикормленная синим цветком, требовала идти по улочкам в лес, спрятаться в тишине и покое.
Даша не успела далеко уйти, как из-за старых гаражей, поскальзываясь в мягкой грязи, к ней вышел черный пес, кокетливо повиливая хвостом. Пёс радостно высунул язык. Хитрый глаз подмигивал, а уши радостно откинулись назад. Пес гавкнул и побежал вперед, явно показывая дорогу. Даша призадумалась, достала сигарету и дрожащей рукой попыталась прикурить от треснувшей зажигалки. Пес вернулся к ней и толкнул головой под колено. В её голове явно прозвучал шёпот:
– Время уходит...
Даша вздрогнула, оглянувшись вокруг.
Она огляделась. Двор был пуст. Слишком пуст. Ни звука, ни движения. Будто сама реальность вымерла вокруг неё, оставив лишь узкую тропу к лесу. Возможно, все уехали за город жарить шашлык, пользуясь теплом уходящей осени, а возможно, это синие цветы разогнали людей вокруг неё. Она нужна Там, где цветет странная то ли лилия, то ли мак, то ли ещё какой-то неведомый цветок.
Не зная, где это загадочное место, девушка доверилась черному псу. Она в последний раз посмотрела на свой дом — тёмный, безжизненный. И пошла за псом, больше не оборачиваясь.
– Охранник, – она ласково потрепала дворнягу по черному косматому загривку и улыбнулась, ощущая живой запах шерсти. Как же давно она привыкла к ароматам смерти, крови и тлена… с неё хватит. – Ты же поможешь мне это закончить?
– Да, – голос так явно прозвучал в её голове, будто сам пес говорил с ней. На минуту показалось, словно из собаки выросла огромная крылатая тень, но видение тут же исчезло
– Пошли со мной, – голос настойчиво звал, и пес пружинистым шагом повел Дашу в сторону леса.
Лес оказался другим. Обычный вымирающий березняк, зажатый городом со всех сторон, внезапно сменился дубовой рощей, изрезанной оврагами. Темные морщинистые стволы и светлые резные листья творили собственное колдовство, защищая от темной магии маленький мирок. Воздух стал плотным, сладким. Этот лес жил за гранью мира, когда-то давно обреченный защищать магический круг местных духов.
Шаг. Другой. Еще шажок. Вдох. Выдох. Другой воздух, разреженный и сладкий, наполнял легкие. Даша встала и закрыла глаза, невольно поднимая руки вверх. По венам кровь пошла вскачь, словно растворились все сгустки, словно живительная влага обрела былую силу, предназначенную ей ещё при рождении.
– Вот ты и дома, – в низком голосе появились тёплые нотки. – Не бойся! Тебя здесь ждали!
Она открыла глаза. Перед ней стояла старая ведьма в сером длинном платье, украшенном красной вышивкой, стертой по краям безжалостным временем. Ведьма улыбалась, её морщинистое лицо излучало силу и мудрость. Синие глаза отражали небо и солнце. От её взгляда хотелось склонить голову в почтительном поклоне.
– Здравствуй, матушка, – залепетала Даша.
– Ох, полно тебе, – неожиданно по-девичьи звонко рассмеялась колдунья. – Не такая я важная персона! Так, подмастерье мелкое.
Старуха поклонилась собаке:
– Вот где наш повелитель. Приветствую тебя, Безымянный демон!
Пес наклонил голову, чихнул и побежал вглубь леса.
– Иди за ним! Скорей! – ведьма подбежала к оторопевшей девушке и потянула за рукав черной куртки. – Беги за ним! Если судьба позволит, то мы с тобой еще поговорим! Беги!
Дрожь в голосе ведьмы передалась и Даше, заставляя все больше ускорять шаг. В итоге она перешла на бег, чувствуя, как под кроссовками пружинит земля.
Желтые листья опадали. По мере того, как она уходила дальше, на пути встречалось больше голых деревьев, приготовившихся к зимнему тяжёлому сну.
Черный пес неутомимо бежал вперед, помахивая пушистым хвостом. Воздух сгущался, лес темнел… Наступала ночь. Надвигалась так быстро, как будто неведомый шутник решил досрочно выключить солнце.
Пес остановился на опушке, неожиданно ярко освещенной звездным небом. Очень ровная опушка, окруженная девятью пеньками, а посередине выжжено черное пятно, пахло мёдом и углем.
Даша без сил села на окраине опушки. Ей всё равно на странности и ароматы леса, она хотела отдышаться и немного отдохнуть.
– Ну что ж, поговорим, – голос набирал силу. Пес начал расти в высоту, застилая небо и неожиданно взорвался, ослепив мириадами звезд.
Даша охнула и закрыла ослепшие глаза. Видимо, теперь её очередь встретить демона… Что он потребует?
Кто-то сел рядом, обдавая жаром тела и шелестя одеждой.
– Открой глаза, – голос стал звонче, на плечо легла горячая ладонь. – Не бойся меня, я твой союзник в борьбе со Зверем. Он скоро вернется, сегодня Зверь убивает в чужом теле, чтобы отвести от вас с братом подозрения, а завтра вернется отсыпаться до следующей охоты.
Она опустила ладони. Перед глазами всё ещё плавали зелёные пятна. Воздух вокруг был горячим, словно рядом горел невидимый костёр. Даша горестно вздохнула:
– Значит, все мои старания напрасны…
– О нет! – голос страстно возразил. – Это не так! Ты копила силу, тренировала её. Моя Эллиди тебе поможет! Ты же поняла, что это был не обычный цветок?
– Да, это странный цветок, во сне он хочет убить меня, – прошептала девушка, наконец-то она могла говорить откровенно. – Он пугает меня.
– Зря ты боишься, – в голосе слышалось разочарование. – Я думал, ты сильнее. Выходит, я в тебе ошибся.
Слова больно ударили. Даша сжала зубы:
– Я боюсь не цветок, а неизвестность. Обучи меня! Ты сказал, что ты мой союзник. Так докажи это!
Зеленоватые сполохи перед глазами исчезали. Зрение вернулось, позволив наконец-то разглядеть собеседника.