Танго со Зверем
– Мое истинное имя я тебе и не открою… Нет! – демон скалил острые зубы. Глаза Димы стали желтыми, с вертикальным зрачком. – Называй меня господином и повелителем! – голос звучно грохотал из динамиков. – Или молчи.
В доме от шума начали просыпаться люди, где-то заплакал ребенок.
– Нет, – Даша медленно покачала головой. – Ты Зверь. Исчадие ада. Ты не господин мне.
– Да? – насмешливо спросил демон. – Ты столько лет прикрываешь меня в этом смертном теле!
Даша молчала. Ей нечего сказать.
– Смирись. Я не отдам тело! – демон заговорил вкрадчиво, гипнотизируя желтыми глазами.
Даша тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение:
– А я так просто не отдам брата. Убирайся! Может, тебе нужен обмен? Хочешь, я найду тебе другое тело?
– Ох, – демон закатил глаза. Темные руки, сотканные из другого пространства, отделились от привязанного тела и поднялись вверх, словно демон призывал кого-то в свидетели. – Наивная!
Тень отлепилась от Димы, встала на четвереньки и сделала шаг в сторону Даши. Женщина щитом подняла книгу, всхлипывая от ужаса.
Демон сгущался, наливаясь тьмой и отблескивая зеленым потусторонним цветом. Чешуйчатые руки бугрились мышцами. Короткие ноги кончались огромными лапами с загнутыми когтями. Он пополз на Дашу, раскачивая хвостом.
Нервы не выдержали. Она завизжала и трусливо бросилась в сторону выхода. Демон метнулся и перегородил дверь, нагло ухмыляясь во всю зубастую пасть. Длинный змеиный язык облизал губы.
– Тебе не вырваться! И твоему брату до конца жизни быть рабом! Поговорим? Я устал от ваших выходок, от всех наговоров и отваров. Они вызывают чесотку и чих, а мне это не нравится!
– Я не хочу с тобой говорить! – дрожа от ужаса, она отступала в сторону брата, безжизненно висящего на путах возле кровати. – Я хочу прогнать тебя. Раз и навсегда. Мучай кого-нибудь другого… – Даша посмотрела на Диму. – Не убивай его, – сорвалось с её языка, голос дрожал и обрывался.
– Я не собирался его убивать, – демон сел на хвост у двери, подогнул колени и поставил на них руки, раскинув в стороны. Он лениво щурился, прислонившись спиной к двери. – Хорошее тело – это редкость для таких существ, как я. Нужно выбрать правильное, подселиться, а потом еще выращивать нужное время. Нет, я его не отдам и не убью. Он будет моим рабом до самой смерти, а жизнь у него долгая. Поверь, я заинтересован в этом! Я лет сто ждал, пока он родится, скитался в тенях, ища нужного раба. И мне совсем не хочется так быстро с ним расставаться!
Даша хмурилась и брезгливо морщилась. Душу коробило от каждого слова черного духа, вольготно расположившегося у двери:
– Почему я тебе должна верить? Наши наговоры не бесполезны! Ты два года спал!
Демон взревел и одним прыжком пересек комнату. Он поднялся во весь огромный рост и встал рядом с ней, склонил голову и прошипел ей через колонки ноутбука:
– Молчи, девчонка! Не ваши это заслуги! Молча слушайтесь меня и будете жить долго и счастливо! И помни, если твой брат мне нужен, то ты – нет! РЗХГДШШШШШ!
Вспышка света ослепила. С полок попадали вещи, вне положенного времени начала куковать кукушка в старинных часах. Дом затрясся. Уши закладывало. Воздух сгустился, с трудом проходя в легкие.
Веревки упали. Дима встал. Его глаза горели желтым светом. Как марионетка, дергая руками и ногами, он шел к сестре. Демон вернулся в него, направив послушное тело убивать. Из открытого рта капала слюна, плечи перекосило, тело шло…
«Смерть»… – одна мысль осталась в голове. Демон шел убивать руками брата. Решение возникло моментально. Переступая через себя, через отвращение и животных страх, она стрелой метнулась навстречу брату, обхватила его за плечи, обнимая в последний раз.
– Прости меня, я не смогла помочь, – шепнула она и поцеловала прямо в резиновые безвольные губы. – Прости, Дима…
– Умри, – прошептали губы. Руки неотвратимо поднялись и обхватили её шею.
Дима сопротивлялся, как мог. Он все видел и понимал, сидя в собственном теле, как в каменной темнице. Его душа извивалась и корчилась в муках от бессилия. «Слабак, – подначивал он сам себя. – Ты слабак! Ты так слаб, что тобой вертит демон, заставляя убивать всех подряд. Ты и сестру убьешь, да?!»
Дима видел, как его руки вот-вот задушат сестру.
«НЕТ!» – одно-единственное слово осталось в его мозгу. Он повторял и повторял его, кидая в пустоту. Слово укатывалось во мрак сознания, не оставляя следа.
Вдруг оно ударилось о темную стену в глубине тьмы. Оно билось об нее, высекая золотые искры. Демон завертел башкой, недоумевая, что же так сильно царапает его изнутри. Раб принимается опять оказывать сопротивление?! Демон зашипел, оскалив зубы. Лед начал сковывать душу Димы, закатывая в болезненный ком. Холодные щупальца обвили душу, причиняя муки. Ему казалось, словно иглы втыкаются в тело, запуская стылую зиму по нервным окончаниям, замораживая мозг и душу.
«НЕТ!!!» – слово нарастало и билось все сильнее. Стена дрожала, демон метался в ярости, опуская руки. Щупальца сворачивались, отпуская добычу. «Убьешь её, я убью себя… Я найду способ!» – кричал Дима. Демон скалил острые клыки и шипел: «Тогда слушайся меня! Я не настолько тобой дорожу, чтобы подчиняться!!»
На этих словах демон свернулся в клубок и залег на донышко души Димы, ожидая следующей охоты.
Глаза парня снова позеленели. Воздух в квартире стал разреженным, будто высоко в горах. Даша упала на ковер, рыдая от пережитого кошмара. Уши заложило от громких динамиков. Дима аккуратно сел рядом и положил руку на её содрогающуюся спину:
– Ну, хватит… … Все хорошо… Все кончилось.
– Не кончилось…
Соседи стучали по батареи, требуя выключить фильм.
13 Глава. Образ проясняется
В четверг вечером отец пришел злой, он сразу потребовал полного отчета о вечеринке на старой квартире. Сидя на кухне за столом, позабыв про ужин, Петр Васильевич ругал дочь:
– Вместо учебы ходишь по каким–то пьянкам! Гуляешь по улицам ночью в компании незнакомых парней! И это в то время, когда у нас снова активизировался маньяк!! А если кто-то их твоих новых друзей и есть этот маньяк?!
Она сидела, потупив взгляд, у нее не было аргументов против логики отца. Саша поджала губы. Хотелось огрызнуться, что она уже взрослая, но слова застряли в горле.
– Что скажешь в свое оправдание? – отец выдохся и устало глянул на грустную дочь.
– Видимо, мне нечего сказать, кроме того, что я всегда при оружии, – пробормотала она, вертя вилку в руках.
Отец хлопнул себя по лбу и саркастично заметил:
– Конечно! Мнишь себя мстителем! Хватит смотреть свои глупые фильмы и сиди дома!! Маньяк хитер. Скажу тебе по секрету, он может быть не один. Вдруг кто-то под него работает. Не задумывалась? Ты же учишься на юриста! Неужели вам не рассказывали про имитаторов?
Саша заинтересованно подняла голову и впервые за вечер прямо посмотрела в глаза отцу:
– Почерк с виду похож, а детали отличаются? Да? Кто-то маскирует свои жертвы под серийного убийцу?
– Все может быть, – медленно проговорил отец, первый раз видя неподдельный интерес к его расследованию. – Вот ты вчера гуляла с теми ребятами, Димой и Ромой. Что-то в их поведении было странным?
– Вроде нет, – она пожала плечами.
– Вспомни, они во сколько пришли?
– Я туда пришла одновременно с Ромой, примерно в половине десятого… Примерно. А Дима – через час. Я с ними протусила до самого утра, до рассвета.
– Вот смотри, твои слова совпадают с показаниями других свидетелей. Значит, у твоих друзей есть алиби на момент убийства. Или они куда-то отлучались? Вспоминай. Может, они вдвоем за алкоголем отходили? – карие глаза пронзали дочь. Она могла оказаться ценным свидетелем, а отец не желал впутывать её в дело маньяка.
Саша покраснела, но выдержала тяжелый взгляд отца:
– Мы были втроем. Даже за добавкой ходили вместе. Я ушла на рассвете.
– Саша, – строго спросил отец. – Они что-то с тобой сделали? Приставали?
– Нет, честно! – она помотала головой для подтверждения собственных слов. – Папа, они пальцем меня не тронули! Рома взял у меня номер телефона, но мы так и не созвонились.
– Не звони пока, – задумчиво протянул Петр Васильевич. – Я не могу пока объяснить, сама понимаешь, тайна следствия. Просто прошу. По-человечески.
Его тон сменился, он даже похлопал по руке дочери и улыбнулся:
– Ты же благоразумная девочка?
– Да, папа, я благоразумная, – Саша ответила крайне уклончиво, понимая, что любое возражение только разозлит отца.
Она сделала вид, что наелась и скрылась в своей комнате, включив громче музыку. Темное пространство, заклеенное черными постерами с любимыми группами, освещала лампочка в советском светильнике, стоявшем на письменном столе у окна. На стене висел её старый рисунок — лес. И сейчас ей казалось, что тени между деревьев шевелятся.
В субботу вечером Саша сидела на подоконнике, и опять в который раз пыталась нарисовать Диму. Девушка хмурилась и грызла карандаш. Что её смущало?
В дверь поскреблись.
– Заходи! – живо откликнулась юная художница и спрыгнула с подоконника на пушистый розовый ковер.
Отец зашел с подносом в руке.
– Я заметил, что ты не пила чай. Давай попьем? Я по дороге твои любимые пирожные купил.
Саша прослезилась:
– Папочка, спасибо, – она редко так его называла. У них были строгие полувоенные отношения. Команда, исполнение. На первый-второй рассчитайся. Но иногда он даже будучи физически и морально измотанным находил время порадовать дочь. Это мог быть её любимый фильм, который он смотрел в полу-коматозном состоянии. Или внезапная поездка за город на пляж. Или вредные вкусности на ночь. В такие моменты Саша никогда не напоминала, что она устала или сидит на диете.
Они, молча и улыбаясь, ели шоколадные пирожные, сидя на кровати. Профессиональное чутьё следователя не дремало. Он увидел смятые листы бумаги и спросил:
– Что рисуешь?
– Портрет, – Саша слегка покраснела. – Но не получается.
– Покажи мне, пожалуйста. В портретах я разбираюсь, – он ухмыльнулся.
Саша пожала плечами и расправила последний лист, подала.
Петр нахмурился, присмотрелся и спросил:
– А откуда ты знаешь Дашу?
– Какую Дашу? – Саша оторопела. – Это Дима.
– Нет, ты нарисовала его сестру.
– Я её в глаза не видела, я даже не знала, что у него есть сестра, – растерянно бормотала Саша, поднимая и расправляя другой лист. – И видела я его только ночью.
– Смотри, ты сама не выделяешь надбровные дуги, они сглажены. Подбородок тоже рисуешь закругленным… – следователь задумчиво показывал пальцем на замеченные погрешности. – Вот давай-ка сделаем так. Нарисуй меня!
Саша послушно взяла карандаш в руки. В голове зародилось сомнение, она начинала понимать, куда клонит отец. Он точно показал на то, что смущало весь день, мешая нарисовать Диму.
Около часа Саша корпела над рисунком, потом откинулась на спинку дивана и отдала планшет с листом бумаги отцу. Он вышел очень похожим.
Метко схвачены черты, четко прописаны анатомические особенности.
– Может и правда тебе в художники, – крякнул отец, разглядывая рисунок карандашом. – Теперь ты поняла ошибки?
– Папа, а может я не ошиблась? – она подняла на него глаза. – А если на вечеринке была его сестра?.. Но не может же она быть так на него похожа?
– Может, я её сегодня видел. Почти одно лицо…
Петр Васильевич взял рисунок то ли Димы, то ли Даши и задумался. Алиби брата рассыпалось на глазах, но к делу не пришьешь рисунок и смутные подозрения.
Кто же был на вечеринке? Зачем Даше переодеваться и морочить всем голову? Она знала, что брат пойдет убивать Леру? Очень похоже на это…
Теперь Саша начала сомневаться во всем. Она целовалась с девушкой?! Может быть, Дима её вовсе и не знает?! Ой, как стыдно…
Ей стало страшно.
– Папа, – она затряслась и кинулась ему на шею, дрожа от испуга. – Папа, я боюсь…
– Чего ты боишься?
– А если тогда я познакомилась с сестрой?! Значит, им есть что скрывать?! И я для них опасный свидетель?..
– Тихо-тихо, – шептал отец, гладя волосы дочери. Он смотрел в тёмное окно и думал. Как будто специально музыка в колонке прервалась, и вместо неё раздался тихий скрежет, словно кто-то царапал микрофон.
14 Глава. Круг сужается
В понедельник, в полночь следователь пил крепкий кофе и размышлял. Единственная лампа на столе выхватывала из темноты горы бумаг, превращая их в зловещие тени на стенах. Кофе остыл, но Пётр продолжал пить — горькая жидкость помогала не заснуть над этим бумажным кладбищем.
В ворохе бумаг он так и не нашел никакой зацепки относительно Анисимовых. Они чисты. Только Кислицын мозолил глаза темным прошлым наркомана. Его отрабатывали опера. Следователь же думал и над другими версиями. В тишине кабинета резко зазвонил его старый мобильный телефон. Звонила давняя институтская знакомая, работающая на дальнем востоке. Она занимала немаленький пост и тесно работала с Петром по делу Слепого, так как первые тела были когда-то найдены в Черемхово.
– Привет, не разбудила? – деловой суховатый тон, шуршание в трубке.
– Нет, Вера, не сплю, – он устало зевнул, не сдержавшись.
Она засмеялась и зевнула в ответ:
– Я тоже еще не ложилась. Интересное дело читаю. Его старательно замяли по просьбе одного влиятельного профессора медицины, Анисимова Александра Петровича. Его внебрачный сын, который так тебя заинтересовал, лежал в иркутской психлечебнице с диагнозом шизофрения. Есть записи о том, что его преследовали голоса, приказывающие убивать. На его счету несколько кошек и собак, замученных в лесу. Дмитрия Александровича пролечили и выпустили на стадии ремиссии… Ты слушаешь?
– Да, и записываю, – Петр ставил пометки в блокноте. – Я не психиатр, конечно, но где животные, а где люди? Не все психи начинают резать людей.
– Ты его свидетельство о рождении видел?
– Нет, мне его не приносили.
– Он родился в Черемхово.
Петр прикрыл глаза. Вот что его царапало после допроса Старикова! Тот упоминал маленький городок под Иркутском! Слова ударили под дых.
– Спасибо, Вера. Я твой должник.
Они еще немного поговорили и распрощались. Он положил трубку. Дима Анисимов был теперь в центре паутины: Иркутск, Черемхово, убитая девушка... И эта странная сестра.
Он снял трубку внутреннего телефона. Слежку за Кислицыным снять. Все силы — на Анисимова. Только следователь даже не подозревал, что его противником в этот раз стал умный демон, который уже придумал план.
15 Глава. Беспокойство
Ему было так много лет, что он уже не помнил, когда и где родился. Переселяясь из тела в тело, он жил в мире людей, питаясь их жизнями, кровью и глазами. Только так Зверь мог существовать.
Мир менялся от века к веку, но люди оставались такими же: завистливые, жадные, управляемые страстями. Зверь не соврал Дарье, ему действительно приходилось ждать подходящие тела и долго их обживать. Словно странник, он приходил к младенцу с подходящей душой и вселялся в него, переставляя все его жизненные соки под себя. С возрастом пораженный человек начинал слышать голоса и зов к охоте. Кто-то ему сопротивлялся, кто-то с радостью шел убивать. Все заканчивалось одинаково: тело доживало век, умирало, а Зверь скрывался в тенях ожидать преемника.
Дима сопротивлялся сильнее всех. Он единственный отстоял сестру, не позволил её убить, устроив торг. Зверю это не нравилось. Больше всего его бесила настырная сестра, начитавшаяся ерунды про изгнание бесов. Иногда она произносила верные слова, втыкая иголки ему в зад и заставляя нервно чесать лысую голову. Мысленно он заживо сдирал с неё кожу и придумывал новые пытки, но до дела не доходило. Дима чуял его злобу и гасил новой жертвой.
Зверь беспокоился. Синие цветы… Его тревожили синие цветы. Распускаясь в душе Даши, колдовские цветы могли его убить. Она не знала, что один раз разыскала нужное заклинание, но не смогла его правильно использовать. Только посеяла семена.
Зверь бесился и метался с новой силой, выйдя из спячки, безумно оголодав, он требовал жертв, терзая больную душу Димы, выедая кусок за куском.
При этом Зверь понимал, как вокруг Димы сжимается кольцо подозрений. Вот-вот поймают, запрут за надежными замками, и Зверю придется покинуть его, скитаться по просторам астрального мира, ожидая рождения нового раба.
Он делал так раньше… Брезгливо морщась, кряхтя, он надевал чужое непослушное тело и брел убивать, чтобы отвлечь подозрения. Главное, найти червоточину души и пролезть внутрь, захватить власть.
Зверь долго не размышлял. Он помнил про странного парня из знакомых Димы. Некий Семён по прозвищу Кислый, он жил недалеко, и его душа больше напоминала гнилое дерево, труху. Это был идеальный кандидат.
Демон покинул спящего Диму и ушел на время. Тело Димы обмякло на кровати, дыхание стало поверхностным. А Семён Кислицын вздрогнул во сне. Его зрачки под закрытыми веками закатились, а по телу пробежала судорога, словно сквозь него пропустили ток. Сознание Сёмы было вязким болотом. Идеально. Демон скользнул в эту трясину, вытесняя слабую искру разума на задворки. Теперь это тело — лишь инструмент.
После он ещё вернётся к своему рабу. И тогда он вырвет эти синие цветы с корнем, вместе с душой той девчонки. Или пождать... Ты слаба. Твои цветы прорастут сквозь тебя, и ты станешь для них лишь перегноем.
16 Глава. Цветы приходят во сне
Даше не спалось. Сон приходил редко и пугал кошмарами. Она видела странные синие цветы, ни лилии, ни маки, ни лотосы… Ни на что не похожие, они вьюнами вырастали из её рук и поглощали тело. Женщина не знала, что происходит, и боялась идти к врачу. Может, это тихое помешательство и следующий этап её жизни – сумасшедший дом? В соседней палате с братом?
Два года назад после первого удачного обряда, они приснились ей, принося облегчение, впитывая яд из души. Затем цветы превратились в кошмар.
Она помнила тот вечер, врезавшийся в память осколком яркого фильма.
Шел дождь… Даже не так.
Вечер обрушился на город сильнейшим ливнем, смывавшим зевак в надежные укрытия магазинов и открытые двери подъездов. Машины застревали и глохли в реках грязной воды, не успевавшей уйти через сливы городских канализаций. Город парализовало в терпких объятиях грозы.
Оба клиента, назначенные на вечернюю встречу, потерялись в недрах ливня, не выходя на связь. Такси смогло довезти Дашу только до перекрестка, и ей пришлось идти по глубоким лужам двора, отбросив зонт, бесполезный против косых потоков дождя.
Промокшая до самого нутра, она обреченно шла наперерез бурным потокам ручья, морщась от воды, залившей лицо и смывшей косметику. Скоро дом, вон уже во тьме вечера виднеется фонарь над темной подъездной дверью, маня светом и теплом.
Домофон не сработал. Ключ раз за разом мрачно щелкал и не открывал замок, кнопка вызова хищно мерцала красным светом, не желая пускать Дашу в дом. Она ударила ладонью по двери, вложив в удар всю злость и бессилие. Дверь отозвалась глухим звоном, послышалась железная насмешка упорной системы охраны.
Вдруг закружилась голова. Даша выдохнула и уперлась обеими руками в дверь, боясь упасть в обморок. Усталость? Голод? Глаза затмила серая пелена, расцвеченная яркими, нереальными звездами. Вдох. Выдох. Держаться за скользкую дверь. Руки приятно холодил металл, возвращая в материальный мир своей жесткостью. Скоро дверь заработает и пустит домой… Может, кто из соседей выйдет… Так Даша себя пыталась успокоить, стоя под потоком воды с неба.
Сердце стукнуло и замерло. Ком предчувствия подкатил к онемевшему горлу. Затряслись ноги, а спину обдало холодом, задувая потусторонним морозом ночи.
Она резко повернулась, готовая встретиться с худшим кошмаром, но рядом с ней стояла собака. Черная лохматая дворняга с грустными глазами насторожила большие уши с кисточками и вильнула мокрым хвостом, щурясь от дождя. Все бы ничего, но из пасти свисала синяя лилия. Цветок был цвета самой глубокой океанской бездны. Словно цветок сам был родоначальником синего цвета. Даша упала на колени, прямо в грязь и лужи, не щадя джинсы и колени, больно ударившись об асфальт.
Дыхание перехватило смешанное чувство: восторг, испуг, трепет, паника, преклонение и любовь…
От собаки ничем не пахло, она подошла ближе и благоговейно вложила лилию в руки девушки. Пёс ткнулся мокрым носом в её щёку и пропал. Лилия осталась в ладонях, окрашивая их в синий цвет.
Домофон сам по себе щелкнул, открывая замок. Стоя на коленях у подъезда, щурясь посиневшими глазами на свет от лампочки, Даша прошептала:
– Кто ты?..
В шуме дождя она услышала тихий ответ:
– Охранник.
Зайдя в темную простывшую квартиру с открытыми окнами, Даша тихой мышью проскочила в свою комнату, надежно спрятав лилию в старый толстый медицинский справочник. С братом видеться совсем не хотелось. Она разделась и легла спать, а на следующий день ей попалась старая книга со славянскими преданиями… Узор на обложке походил на листья загадочного цветка.
Ни словом, ни вздохом она не намекнула, не упомянула и не рассказала Диме про лилию и пса во дворе под ливнем. Цветок перекочевал в неприметную книгу из серии женского детектива и спрятался на полке. Именно он иногда приходил к ней, прорастая сквозь сны, оплетая сердце ледяными стеблями.
17 Глава. Пробуждение
Черный пес появился неспроста. Демонов много. Они все разные, но этот был иной, особенный...
Проснулся однажды в черной дали демон, не помнящий свое имя. Он спал у темной подземной реки, давно усыпленный безымянным ведуном. Он потянулся, зевнул, показав белые длинные клыки, оглянулся во мраке, осветив зеленым светом глаз вечный сумрак. Бешеный кошачий зрачок расширялся, почти поглотив изумрудную радужку.
Черная человеческая тень покачивалась, за спиной шелестели кожистыми складками крылья. Он шагнул, и клацнули по камню свирепые загнутые когти.
– Кто здесь? – хрипло спросил демон, вопрошая в тишину. Тишина не ответила. Тьма не отозвалась. Пустота.
– Кто я? – он склонил голову и насторожил остроконечные уши. Даже эхо молчало.
Память вспыхнула: запах дыма и хвои, треск горящего кедра... И тут же погасла. Снова пустота.
Демон закрыл глаза и закричал. От рычащего, гортанного крика рухнул свод пещеры, открыв звездное небо. Взмахнув крыльями, безымянный демон вылетел под темно-синее покрывало ночи. Толчками, взмывая вверх и ввысь, демон оглядывал древние горы с пологими склонами и пытался вспомнить, где он мог оказаться. Звезды давно сошли с привычных очертаний созвездий, растеклись по небу, словно убегая друг от друга. Сколько же столетий прошло?..
Его внимание привлекла дыра в земле, оставленная его злобно–обреченным ревом. У горы наваленных камней выросла синяя лилия. Демон резко прервал полёт и спикировал вниз, возвращаясь к своей темнице. Он почтительно склонил голову и опустился на колени, положа возле него обе черные руки с длинными когтями, готовыми рвать мясо и камни. Его дыхание обдало цветок, качнув синие лепестки.
Лилия величаво светилась во тьме, поглощая в себе все оттенки синего цвета. Зеленые узкие листья колыхались будто живые, трепеща от прикосновения звездного света и внимания безымянного зверя. Лилия снова смогла родиться. На рубеже веков, на переломе эпох древняя магия вернулась в старый потрепанный мир. Магия начала времени возвращалась в этот мир.
Демон задумчиво сел, подперев спиной камень. Он оглядывал молчаливые камни, окружившие его со всех сторон. Не помня имя, не зная причину своего пробуждения, он снова посмотрел на цветок:
– Может быть, я Охранник?..
Лилия ничего не ответила, лишь махнула листьями.
Демон был готов охранять её от всего мира, так его заворожил синий цвет. Но цветок звал, он хотел вернуться в мир людей, у него были дела, про которые безымянный демон забыл. Совсем скоро будет Рождение.
18 Глава. Все мы слепы
Страх заползал в душу Димы, обволакивая чешуйчатым тельцем.
Утром после обряда парень проснулся один на полу, с гудящей головой и глазами, не видящими ничего. Он ослеп. Дима помотал головой, помахал руками перед лицом – только серая пелена вокруг него, она его окутала строгим полотном, не давая увидеть мир.
– Эй! – бессмысленно крикнул он в пустоту комнаты. – Раз, два… – проверка акустики, слух остался при нем.
– Даша! Ты тут?! – он встал на колени и пошарил руками по пушистому ковру, затем неловко поднялся на дрожащие ноги и проверил кровать. На ней лежало смятое одеяло и скомканная простыня. Мир сузился до кончиков пальцев...
– Даша, ты где?! – паника нарастала, перехватывая дыхание. Он топтался у кровати, не понимая, что произошло. Демон внутри молчал, странная пустота, вакуум поселились у сердца. – Даша!! – он орал во весь голос и, шаркая ногами, пошел к выходу, снеся по дороге плетеный стул. – Твою мать!! – боль в ноге мощно дала импульс по всему телу.