– Не было у него никого, – покачал головой Хавьер, глядя на меня. – Но как легенду можно использовать.
– Все это, конечно, прекрасно, но хочется домой.
Под удивленными взглядами пожала плечами.
– Ну правда, все это похоже на какой-то бред сумасшедшего. Графство, замок, бабушка, умершая во время родов моей мамы… Не поверила бы, если бы сама прямо здесь не стояла.
Марья мгновенно ссутулилась, блеск в глазах пропал, а из голоса исчезла издевка.
– Внучка, нет пути домой. Ты думаешь, я не искала? Да мне первые полгода жизни в этом мире хотелось спрыгнуть с обрыва. Мне несладко пришлось, но я выдержала, выстояла и прожила счастливую долгую жизнь. И ты справишься, Алиночка, выбора-то нет.
В эту секунду я поняла, что мне действительно не из чего выбирать. Тут только два варианта, либо я через какое-то время очнусь в реанимации, и все это окажется просто сном, либо принять происходящее за реальность и начинать строить новую жизнь.
В тот момент я еще даже не подозревала, насколько тяжело мне придется и, улыбнувшись бабушке, побрела за ней по лестнице вверх.
– Здесь мои покои, можешь жить в них, а можешь выбрать другие. На этом этаже их еще двое.
Я сразу же мысленно решила выбрать другие, только прежде, чем заселюсь, проведу генеральную уборку.
– А мне-то можно будет убираться? Хотя бы пыль протереть… – Нет, когда бабуля уедет, я вычищу замок до блеска. Ненавижу бардак всем сердцем! Педантичный перфекционист внутри меня негодует.
Марья скрипнула зубами.
– Можно. Вещи покойного мужа я заберу с собой, их не очень много, в пару чемоданов поместятся. С остальным делай, что считаешь нужным.
Мы пришли в столовую, которая оказалась меньшего размера, чем я предполагала. Здесь стоял длинный стол на восемь персон, деревянные резные стулья обитые бархатом, на окнах висели плотные занавески. Сейчас они были раздвинуты, и столовую заливал яркий солнечный свет. Я тут же подбежала к окну, распахнула створку и выглянула на улицу.
Вот это да!
До высокого каменного забора было не менее сотни метров, а вся территория возле замка заросла коротко стриженной изумрудной травой. Там и тут разрослись дивные белые цветы, а аромат от них стоял такой, что в носу щекотало. Сад был ухоженным и очень красивым, по горизонтали его расчерчивала узкая речушка, через которую был переброшен мостик, а под пышными ветвями деревьев стояли беленькие резные скамейки.
– Садом мне было разрешено заниматься, вот там я и провожу большую часть времени, – ко мне подошел Хавьер и тоже выглянул в окно. В его взгляде появилась теплота, с которой он смотрел на плоды своих трудов.
– Он прекрасен! – выдохнула я, уже представляя, как выхожу на улицу в халате с чашкой ароматного кофе, сажусь на скамейку и наблюдаю за рыбками в речушке.
– Не советую плескаться в воде, – послышался ворчливый голос бабушки. – В речке живут какие-то противные рыбы, их развел еще дед моего мужа, так мы и не смогли их вывести. А еще они постоянно размножаются и их все больше и больше! В прошлом году туда нечаянно спрыгнул дикий кролик, так его больше никто и не видел.
– Это пираньи, Ваше сиятельство, – осторожно подсказал Хавьер.
Я прыснула в кулак, а бабуля воскликнула.
– Да мне хоть акулы! Терпеть их не могу. И ведь в пищу-то непригодны, и других, съедобных рыб, не разведешь – эти зубастые сжирают все, что встречается на их пути.
Я оторвалась от окна и отправилась на кухню, в которую вела дверь прямо из столовой. Здесь обнаружилась печь, несколько столов, тумбы и шкафчики для посуды. Кухня была даже больше столовой, на что я обратила внимание.
– Это потому что в столовой принимают пищу только члены семьи, а когда приезжают гости, то обеды проходят в бальном зале. Чтобы приготовить на всех, нужна не одна кухарка, поэтому и кухня такая большая, – объяснила бабуля и указала на дверь напротив входа. – Там кладовые. Влево ведет коридор к провизии, а тот что справа – к складам с посудой, тканями, постельным бельем и хозяйственным принадлежностям. Оттуда же можно попасть на этаж так, чтобы не проходить через столовую.
– Кто обычно готовит? – в моем представлении бабушки – это те самые люди, которые живут у плиты. Пирожки, супчики, кашки, и это постоянное: “Ты не голодна?”
– Хавьер, конечно, – бабуля ответила с таким видом, словно я сама должна была догадаться.
Бабушка Марья ломала стереотипы.
– Так, вроде все показала. Дровяник и котельную тебе смотреть не обязательно, всем этим занимается Хавьер.
– А как замок отапливается?
– Камины и паровое отопление. Спасибо моему мужу, перед смертью успел провести трубы да установить котел, а то раньше совсем туго было, особенно зимой. Хотя и летом в каменных стенах не шибко жарко.
Она была права, воздух в замке прохладный, но вполне комфортный. Правда, кто знает, какая температура ночью или в сезон дождей.
– Кабинет, от которого я дала тебе ключ, находится в моих покоях. Во всех других тоже есть, обустроишь под себя. Ну все, внученька, краткий экскурс я тебе провела, а теперь мне пора собираться. Хавьер, подготовь экипаж, отвезешь меня в порт.
– Ты уже сегодня уезжаешь? – не то чтобы мне хотелось подольше побыть с бабушкой, которую я никогда в жизни не видела до сегодняшнего утра, но оставаться в чужом мире одной совершенно не хотелось. Марья была с Земли, хоть и наверняка уже забыла об этом, потому что не задала ни одного вопроса о судьбе землян. Может, там планета уже вымерла? А может, мы переселились на Марс? Нет, Марью вообще это не интересовало.
– Я ждала этого дня много лет, так что да, я уезжаю прямо сейчас. Только чемоданы соберу.
– Ты давно живешь в этом мире? – я начала задавать вопросы, чтобы оттянуть ее отъезд.
– Дай-ка вспомнить… Давно, Алиночка, давно. Сколько лет точно уж не вспомню. А тебе-то сколько уже годиков? Выглядишь, конечно, молоденькой, как только умудрилась помереть.
– Двадцать восемь. Было бы двадцать восемь через месяц.
– Что случилось-то, помнишь?
– Примерно. Пошла в ванную воды попить, поскользнулась на плитке и упала. Подозреваю, что ударилась затылком.
Я усмехнулась. С моей неповоротливостью дожить до двадцати восьми – подарок судьбы. Особенность у меня необыкновенная, притягивать к себе неприятности. То открытый люк не замечу, то на красный цвет светофора бегу.
– Как там дочь моя устроилась? Все ли хорошо?
Мне показалось, что Марье не очень хочется слышать ответ, просто она, как и я, почему-то оттягивала время. Поэтому я ответила коротко.
– Нормально. После детского дома она сразу вышла замуж за состоятельного человека, но они очень быстро развелись, и ей осталась небольшая компания по продаже велосипедов. Меня родила в тридцать два года, от кого – не знаю, мы никогда не говорили о моем отце.
Я вспомнила маму и загрустила. Хавьер улыбнулся мне ободряюще, а бабушка похлопала меня по плечу.
– Не волнуйся, внучка, мне говорили, что граница миров стирает все воспоминания родных о тех, кто прибыл в наш мир, – и весело добавила: – Тебя и не вспомнят, словно никогда и не было!
Сомнительное ободрение, но я все равно обрадовалась, что моим родным не придется лить по мне слезы. Мама бы не пережила.
Бабушка очень быстро собрала чемоданы, словно они уже были наготове, оставалось только перетащить в холл. Хавьер подготовил экипаж, попутно рассказав мне, что у нас есть небольшая конюшня, и они укатили в неизвестность. Неизвестность – для меня, потому что я даже примерно не могла представить, какой мир ждет меня за стенами этого замка.
Оставшись в одиночестве, я побродила по коридорам, на второй этаж идти так и не рискнула, потом вышла на улицу. Прежде чем выйти, я высунула голову, убедилась, что никого нет и никто меня не сожрет внезапно. Лестницы не было, был только небольшой порожек перед выходом, так что “погулять” я смогла, не отходя от входа даже на метр. Стояла, прислонившись к двери спиной, и любовалась садом.
Где-то неподалеку послышался цокот копыт и звук хрустящего под колесами гравия. Напрягла весь слух и зрение, всматриваясь в открытые ворота, которые Хавьер почему-то решил не запирать, и когда в них въехал чужой экипаж, у меня словно ноги отказали. Я стояла и смотрела, не в силах пошевелиться от волнения, а экипаж меж тем подкатил ближе и затормозил в нескольких метрах от меня.
ГЛАВА 3