Мир номер 13

Дженис, как и обещала не перебивала девушку, она внимательно слушала, но уже начала ощущать какую-то невероятную тяжесть от того, что Трина пытается ей сказать. Дженис осознала, что гонит от себя плохие мысли и не даёт им прорваться наружу. Она с самого начала чувствовала, что разговор будет горьким и не была к нему готова. Но здесь, в мире снов её сознание более податливое и пока ей удаётся сдерживать эмоции гораздо лучше, чем в реальности.

– Так получилось, что я умерла, – Трина сказала это как можно быстрее, как будто хотела «отодрать пластырь» без лишней боли, – я сама выбрала такой путь и тут никого нельзя винить.

Дженис ничего не ответила. А что она могла? Она с самого начала поняла, что Трины нет, что это лишь какой-то её отголосок. Глупо было бы сейчас начинать опровергать её слова, рыдать или истерить. Дженис смогла найти в себе силы только чтобы задать один вопрос:

– Как?

– Я переоценила свои возможности и не послушала умных советов, впрочем, как и всегда, – Трина позволила себе улыбнуться, – я поплатилась за свою ошибку, и сама приняла такое решение.

Дженис смотрела на неё выжидающе. Трина вздохнула.

– Да, прости, ты не любишь пространные выражения. Я вошла в кошмар Сэла и попыталась его оттуда вытащить, но не подумала о том, что мой кошмар сможет перебить его и в итоге мой кошмар не дал вырваться наружу нам двоим, только одному, – Трина увидела, что лицо Дженис изменилось и поспешно добавила, – Сэл не отпустил бы меня и готов был пожертвовать своей жизнью ради моего же провала, но в тот момент он не мог решать, всё решила я и теперь помощь нужна уже ему.

Дженис молчала. Она пыталась обдумать слова подруги и принять тот факт, что эта маленькая пугливая девочка, коей её всегда считала Дженис, пошла на такой путь. На путь самопожертвования. Дженис понимала её, потому что были люди, ради которых когда-то и она готова была пойти на это. Но было кое-что непонятное. Дженис не знала, что Трина и Сэл близки настолько, что готовы пожертвовать своими жизнями ради друг друга. Она думала, что Сэл с Триной общались совсем немного. Очевидно, она ошибалась. Кажется, будто Трина прочитала мысли девушки, поэтому продолжила:

– Времени у нас не очень много, поэтому всё что захочешь узнаешь у Сэла, но потом. Сейчас нужно, чтобы ты поняла одно: назревает катастрофа, но уже в самой Максиме. Нужно сделать всё возможное, чтобы этого не допустить. Я была в снах разных людей из Максимы и узнала много нового. Но тебе сейчас нужно знать одно: ты должна быть паинькой и не помогать разрушению, а сдерживать его.

– Зачем? – Дженис наконец вышла из своего состояния оцепенения, – ради чего мне помогать этой Максиме? Она сама её разрушила, тем, что начала пытать Эвелин, всё ведь началось из-за неё, не так ли?

Трина промолчала.

– Я знаю, что всё началось из-за этого. Она никогда не учится на ошибках. Другие Максимы тоже пытали других сверхстранных, прикрываясь благими намерениями и почти все эти Максимы были в итоге уничтожены.

– Послушай, Дженис, прошу тебя, послушай, – Трина не дала вставить слова подруге, – сделай это ради меня, это ведь мой отец был главой этой Максимы изначально, я не хочу, чтобы мой дом был разрушен и судьбы всех, кто там живет тоже. Я люблю это место и люблю многих людей тут.

– И Лиру тоже любишь? – Дженис не удержалась от язвительного вопроса и тут же пожалела о нём, – прости, у нас речь о другом.

– Лиру во многом можно понять, но мы с ней не подруги, я ей помогаю и мне её искренне жаль, но не больше, – Трина кажется не была удивлена резким вопросом подруги, но все равно постаралась перевести тему, – сейчас я прошу тебя проснуться и быть опорой для Максимы, потому что Мила ведёт её к уничтожению.

– Я всегда так говорила, – недовольно буркнула Дженис.

Трина печально улыбнулась.

– Времени уже не осталось, я попробую прийти к тебе ещё, но не могу ничего обещать, в этом месте всё очень сложно…контролировать.

– Трина, мне очень жаль, прости меня, – Дженис не удержалась и сорвалась на крик, – мне так жаль, ты должна была жить, ты… – девушка не заметила, что плачет.

– Дженис, всё будет хорошо, пожалуйста, не плачь обо мне, мне сейчас очень легко и хорошо, – Трина начала будто мерцать, ускользая, теряясь и растворяясь в тёплом свете полностью.

Дженис пыталась тянуться к этому свету, но в следующее мгновение её будто что-то засосало, притянуло и вот, она уже была в реальности. Она поняла это, так как почувствовала разнообразные запахи, топот и крики. Дженис пока не хотела открывать глаза и осталась в том же положении, что и была, не подавая вида, что проснулась.

– Мне вообще плевать, что вы там решили, это ненормально держать её во сне вечно, как она, по-вашему, выживет в таком состоянии? – Дженис не сразу узнала голос, так как он был не как обычно язвительно-издевательский, а устрашающий. Кайн, по какой-то неведомой для Дженис причине хотел вывести её из сна. «Ну вполне возможно в сон ввели не только меня, может он переживает за кого-то ещё» – разумно подумала девушка. Но тут подключился его брат.

– Я согласен с Кайном, – голос у Бэйла тоже звучал недобро, – если вы сейчас не дадите мне разбудить Дженис, вам придётся с нами сражаться.

Дженис лежала и не могла взять в толк из-за чего эти странные ребята решили за неё вступиться. Она решила продолжить слушать.

– Я согласна с тем, что девушку надо выводить в сознание, но мне не нравится идея насилия, – кажется это была целительница Лэйша, – вас очевидно запугали способностями Дженис и её нестабильным характером, но вечный сон – это не выход, это убийство.

– Она не заслужила ничего лучшего, – этот злобный голос Дженис узнала не сразу, но потом поняла, что это была Кейла, которая недавно исцеляла Сэла до того как пришла Лэйша, – мы должны думать о Максиме и не можем позволить сумасшедшей девчонке всё разрушить.

У Дженис по телу побежали мурашки. Кажется, большая часть Максимы решила усыпить её навечно. Избавиться, так сказать, от возможной проблемы.

Вокруг был шум, спор был в самом разгаре и в комнате, где Дженис лежала, была толпа народа, которая собиралась навечно её усыпить. К своему удовольствию она не услышала ни голоса Милы, ни Лиры. «Наверняка опасаются того, что я могу внезапно очнуться. И не зря». – успела подумать Дженис. Но потом вспомнила, что она решила спасать Максиму, а не уничтожать. Ради Трины.

Когда Дженис уже хотела дать всем понять, что она не спит, она почувствовала рядом дыхание и затем удивленный возглас.

– Ха, отвлекать этих идиотов даже не надо было, она уже сама проснулась, – Кайн вернул себе свой обычный издевательски-самодовольный тон, – открывай глазки, меня не проведёшь, малышка.

– Я же просила не называть меня малышкой, – Дженис открыла глаза и злобно посмотрела на Кайна, но вставать пока не решилась, лишь подняла руку в угрожающем жесте, – последнее предупреждение, потом зажарю твою задницу, старикашка.

Кайн удивлённо посмотрел на Дженис, как будто ничего более странного не видел в своей жизни, а через секунду громко расхохотался. Его смех был несколько неуместен в ситуации, когда среди толпы в пару десятков человек царило тяжёлое молчание. Но парня, кажется, ничего не смущало. Как следует отсмеявшись он повернулся к остальным и с неприкрытой неприязнью сообщил:

– Как видите, никого убивать она не собирается, хотя на её месте я бы, пожалуй, проредил вашу весёлую компанию моральных уродов.

– Она ещё не знает новости, поэтому такая спокойная, – Дженис увидела неприкрытый ненавистный взгляд Кейлы, которая процедила эту фразу сквозь зубы.

– Трина умерла, спасая Сэла – эти новости я должна узнать? – Дженис сказала максимально холодным безэмоциональным тоном, на который была способна, хотя всё внутри сжалось от боли.

Ответом ей послужило молчание.

– И вы, будучи бесконечно заботливыми хранителями этой Максимы решили меня за это убить, ну просто, на всякий случай, да? – Дженис продолжала говорить беспечным тоном, приподнявшись на кровати и глядя на толпу, как правильно отметил Кайн «моральных уродов».

– Откуда ты?.. – Кейла не успела договорить, её перебила Дженис.

– Откуда я знаю? Ну явно не от такой суки как ты, – Дженис почувствовала, что ей всё сложнее контролировать свою злость, но тут она почувствовала легкий толчок спокойствия, который послал ей Бэйл, – в общем, представление закончено, сегодня вы ещё поживёте, можете расходиться.

Дженис, чтобы не терять самообладания отвернулась в другую сторону от толпы и прижала руки к груди. Руки тряслись и становились всё горячее с каждой секундой. Кайн бросил взгляд на Дженис, а затем снова повернулся к толпе.

– Дженис ясно выразила свою точку зрения, делать вам здесь нечего. Мы за ней присмотрим пока Мила не найдёт в себе храбрость взглянуть в лицо дочери, которую она обрекла на смерть.

Кажется, кто-то хотел что-то сказать против, но увидев горящие глаза Кайна и устрашающий вид Бэйла отступили и молча один за другим вышли.

Задержалась только Кейла.

– Пожалеете вы об этом, вот увидите. Её не усмирить, – бросила она напоследок.

– Твоё ценное мнение очень важно для нас. Хотя на самом деле нет, – Кайн оскалил зубы в явно угрожающем жесте и Кейла слегка вздрогнув и бросив на Бэйла грустный взгляд, поспешила прочь.

– Почему на тебя западают только отбитые, брат? – Кайн не удержался от подколки.

– На меня-то хоть кто-то западает, – хмыкнул Бэйл.

– Да ладно, все девушки без ума от меня, да, Лэйша?

Лэйша лишь закатила глаза и поспешила подойти к Дженис.

– Эй, ты как себя чувствуешь?

– Она нормально, вот только собирается загореться, – Кайн отступил на два шага назад, как будто опасаясь, что огонь полетит в него.

– Я спрашиваю Дженис, а ты иди погуляй где-нибудь, – Лэйша бросила на него злобный взгляд, – Бэйл, помоги.

– Нет, стоп, – Дженис повернулась к троице своих неожиданных спасителей, руки у неё уже слегка мерцали, – я должна научиться успокаиваться сама. Я пообещала Трине.

– Что?.. – Бэйл недоговорил, так как Дженис жестом дала понять, что вопросы потом, но он не единственный не понял, о чём говорила Дженис, все стояли и смотрели на неё потерянно.

Дженис закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она не знала, что делать дальше, но решила продолжать. Вдруг Дженис вспомнила приятный теплый свет, которым была окутана Трина и попыталась представить, что она всё ещё там, с ней, разговаривает о разных забавных вещах, а этот свет их обволакивает и греет. Неожиданно раздались хлопки, от которых Дженис вздрогнула. Оказалось, что это Кайн аплодировал её успокоению. Теперь на него все смотрели недовольно.

– Что? Я просто подбодрить хотел!

Дженис не удержалась и прыснула. Ей почему-то показалось это очень смешным. Она всё ещё будто чувствовала незримое присутствие Трины и её это сильно успокаивало и расслабляло. Наконец-то ей удалось немного расслабиться, и она решила осмотреться. Комната, в которой она сейчас находилась, была новой. Это тоже была своеобразная палата, но с гораздо меньшим количеством окон и, соответственно, с меньшим количеством света. Она будто стояла в другой части Максимы, в той, до которой редко доходит солнце. Внутри было достаточно неопрятно и в углу стояли какие-то мешки, по-видимому, с мусором. Стены были грязно-жёлтого цвета, а пол был настолько старым и облезлым, что непонятно какой цвет у него был изначально. Здесь было много свободного пространства, так как стояло всего две кровати, гора грязных халатов и несколько стульев. Всё это создавало неприятную атмосферу: казалось, будто сюда отправляли тех, кому уже всё равно где они находятся, тех, кому уготован смертный приговор. Дженис осматривалась бы и дальше, но из раздумий девушку выбила Лэйша:

– Дженис, с тобой действительно всё в порядке? – Лэйша смотрела на девушку с каким-то недоверием, будто видела её первый раз. Хотя, по сути, они до этого поговорили лишь один раз: когда Лэйша лечила Сэла. И это возвращало Дженис к вопросам, которые лежали на поверхности.

– Зачем вы за меня заступились? – Дженис вместо ответа задала свой вопрос.

– Ну ты что, разве мы не лучшие друзья? – Кайн в своей манере ответил на вопрос.

– Нет, в том-то и дело, мы не лучшие друзья и даже вообще ни разу не рядом с таким понятием как друзья. Вам что-то от меня нужно или это какой-то коварный план по захвату Максимы с помощью моих способностей?

Повисло молчание, которое конечно же прервал Кайн.

– Сразу видно человека, который долгое время провёл в Разоре. Не доверять никому, особенно тем, кто относится к тебе хорошо, – это Кайн сказал уже без тени улыбки.

– Так вам что-то от меня нужно, – Дженис не задавала вопрос, она утверждала.

– Не совсем нам. В первую очередь это нужно Сэлу, – в разговор вклинился Бэйл, – во вторую всем, не только нам.

– Давайте сразу к делу и конкретике.

– Сэл, похоже, сошёл с ума и не перестает повторять имя Трины и твоё и бубнит себе под нос какие-то цифры, по ощущению гигантские. Он не спал всё то время пока спала ты, то есть три дня, – Кайн похоже постарался показать, как выглядит Сэл: выпучив глаза, обхватив себя руками и мотаясь в разные стороны. Выглядело это жутковато.

– Он не просто «бубнит цифры», похоже, он ведёт счёт, чтобы не забыть сколько прошло времени с момента его заточения в его собственный кошмар. Он похоже не верит, что кошмар закончился или не хочет верить, так как из-за него, как он вероятно думает, погибла Трина, – добавила Лэйша.

– И чем я тут помогу? Ему нужен целитель наверное…– пробубнила Дженис.

– Нет, ему нужен друг, который поможет осознать, что он ни в чём не виноват, – ласково сказала Лэйша.

Дженис задумалась. Какая-то её часть всё равно винила Сэла, но разумная часть говорила о том, что он ничего не мог сделать. Это был выбор Трины. Она поймала себя на мысли, что сама находилась в такой же ситуации, пока её не поддержал именно Сэл. Она винила себя в смерти Ниссы, но Сэл помог понять именно то, что необходимо понять ему сейчас. Нисса ценой своей жизни защитила Дженис. Как и Трина Сэла.

– Да, вы правы, мне нужно отдать должок, – Дженис попыталась встать и аж скорчилась от боли.

– Подожди, сначала тебя нужно подлатать, – Лэйша подняла руки, готовая к целительству, – за три дня неподвижности мышцы успели одеревенеть, плюс ты не ела и не пила нормально, а то что в тебя заливали – недостаточно для здоровья.

Дженис только сейчас заметила, что в руку вставлена капельница. Она молча кивнула и позволила целительнице провести свои манипуляции. Лэйша аккуратно достала капельницу, а Кайн тут же задал интересующий всех вопрос:

– Что ж, раз пока ты тут расслабляешься, может поделишься, что ты имела в виду, когда сказала, что «пообещала Трине»?

– Она вытащила меня из этого ужасного сна. Я как будто была в ловушке, всё осознавала, но ничего не могла сделать, а она пришла ко мне в мой сон и спасла, рассказав краткие новости о своей кончине, – Дженис грустно улыбнулась и прикрыла глаза, – а я так мало у неё узнала, по сути, вообще ничего, даже не понимаю как это возможно, может мне лишь привиделся наш разговор?

– Нет, не думаю, – медленно проговорил Бэйл, – у неё была способность входить в сны, так она, по сути, и продолжила это делать.

– Но как, она же умерла? Разве после смерти ты можешь что-то сделать? – Дженис открыла глаза и посмотрела на озабоченные лица новых союзников, – как такое возможно?

– А что конкретно она тебе сказала о своей силе? Она объясняла как она к тебе попала?

Дженис глубоко задумалась.

– Она сказала что-то вроде «в этом месте всё очень сложно контролировать» и что ей «тепло и легко», а еще она пообещала прийти ещё, если получится, – Дженис потёрла лоб, – Трина говорила, что заходила в сны многих в Максиме и узнала, что назревает что-то очень нехорошее и что я должна спасти Максиму. Хотя я понятия не имею как.

Повисло молчание.

– Очевидно, такое сложно придумать самостоятельно, – наконец подал голос Кайн, который выглядел по меньшей мере ошарашенным.

– Да брось, подсознание даёт очень много пищи для мозга, наверное, Дженис просто во сне слышала всё это, мозг обработал информацию и таким образом её передал, – уверенно сказала Лэйша, проводя руками с зеленым сиянием над Дженис.

– Я так не думаю, – Бэйл всё это время был чрезмерно серьёзен, – что мы знаем о том, что нас ждет после смерти? Ничего. Может, Трина, обладая такой способностью смогла преодолеть какие-то границы между тем миром и этим?

Все погрузились в глубокое молчание.

– Ладно, давайте просто посчитаем, что это призыв к действию, – Лэйша, кажется, не впечатлилась аргументом Бэйла, – в любом случае что-то назревает и в любом случае это надо разруливать. Начнём со спасения Сэла.

– Кстати, если что-то назревает, то вполне выгодно держать человека, который умеет читать мысли в его собственном сумасшедшем мирке, – неожиданно серьёзно предположил Кайн.

– Мила на такое точно способна, – мрачно заключила Дженис, – но мне кажется это просто удобное стечение обстоятельств для неё.

– Я тоже думаю, что Миле сейчас не до того, чтобы сводить с ума сильных сверхстранных, она бы скорее воспользовалась его услугами сейчас, даже если бы ему это навредило, – добавила Лэйша.

Дженис вдруг осознала всю абсурдность происходящего. Она разговаривает с людьми, которых узнала совсем недавно и которых до недавнего времени считала врагами. А про Лэйшу она не знала вообще ничего. Кроме того, что её болотные глаза очень напоминают глаза Трины, из-за чего ей становится не по себе, когда девушка смотрит на неё.

– Ты явно сейчас думаешь о том, какого хрена нам вообще можно доверять, да? Угадал? – Кайн улегся в ногах у Дженис, из-за чего ей пришлось приподняться.

– Да, – Дженис не стала юлить, – я не понимаю почему вы решили за меня вступиться и помощь Сэлу – слабое оправдание. Что-то я не заметила, что вы с ним лучшие друзья.

– Так ты про удар левой? Пф, это была потасовка двух старых друзей, ты что, не поняла? – Кайн потянулся, но Дженис резко ударила его ногой под ребра, – Ай! Ты чего?

– Я требую нормального ответа и если ты ещё раз скажешь какую-нибудь херню, то…

– Ты подожжешь мою задницу, я помню, ты говорила что-то такое, – Кайн недовольно тёр место удара, – ладно, я просто разряжал атмосферу, что ты…

– Ответы, я жду ответов, – Дженис не дала договорить Кайну и обвела взглядом всех присутствующих. На удивление для неё все были спокойными.

– Никакой тайны здесь нет, ты просто показалась нам адекватнее, чем нам рассказывали, – Бэйл взял инициативу на себя, – тогда мы логично предположили, что всё что нам рассказывали, могло быть не совсем правдой.

– И представляешь, так и оказалось! – Кайн похоже не смог удержаться, чтобы не вставить что-то от себя, – но тут нам неожиданно помогла Лэйша.

Дженис перевела взгляд на Лэйшу.

– Просто по разговору ты не была похожа на психопатку, у тебя наоборот всё слишком хорошо с эмоциональной составляющей, – Лэйша пожала плечами, будто говорила о чём-то очевидном, – психопаты, наоборот, не имеют эмоциональных привязанностей и таких сильных эмоций, и переживаний, которые необходимо контролировать.

– А с чего ты вообще взяла, что я психопатка?

– Ну, об этом диагнозе нам рассказала Мила, добавив, что ты талантливый манипулятор и вполне можешь дать неверное представление о себе, притворяясь кем-то иным, – дополнил Бэйл, – оказалось, что манипулятор здесь именно Мила. Ты не знала о том, какие слухи ходят вокруг тебя?

– Я понятия не имела, что меня выставили психопаткой! – Дженис подскочила на кровати, едва не уронив Лэйшу, которая успела убрать руки, чтобы не ударить случайно Дженис, – теперь понятно почему почти все в Максиме так на меня смотрели.

– Видимо Сэл старательно оберегал тебя от неприятной информации, раз ты за полгода ничего не услышала, – высказал предположение Кайн.

– И что, все просто поверили в это и всё?

– Ну знаешь, ты сама давала вполне благоприятную почву для подтверждения этой информации, – Кайн поднял руки в извиняющемся жесте, – знаешь, ты сжигала столы, плохо контролировала свою силу, ни с кем не общалась, злобно смотрела почти на каждого…

– Я отвечала всем той же монетой, вот и всё, – Дженис уже пожалела, что вскочила так резко: только исцелённое тело молило о пощаде, – я же общалась с Сэлом и Триной, неужели никто не видел этого?

– Все видели ровно то, что хотели и что им вложили в головы, – Лэйша вернулась в разговор, – тут принято верить Миле на слово, она никогда не подводила никого…до этого.

– А Сэл на секундочку главный агент Максимы, все логично предположили, что он просто следит за тобой, чтобы ты чего не натворила, – Кайн теперь разлегся на кровати во весь рост, – ну а Трина просто глупенькая бедная маленькая девочка, которой ты запудрила головушку.

– Ну хорошо, и почему же тогда все решили, что я расстроюсь из-за Трины, да настолько, что разбомблю всю Максиму? Я же психопатка, которой на всех плевать!

– Ну, у тебя будет официальный повод тут всех поубивать и всё разрушить, потому что ты «как будто» будешь убита горем и тебе плевать на всех, – Кайн развёл руки, – вот тут-то мы и задумались. Не похожа ты на хладнокровную убийцу как ни крути. Ты ж, когда меня увидела тряслась так, что думал упадёшь, – хмыкнул Кайн.

– Ладно, ясно, – Дженис злобно зыркнула на Кайна и села обратно на кровать, отпихнув его в сторону, – и вы обнаружили, что я не психопатка и на этом всё? Вы сразу решили, что я зайка и со мной можно дружить или что?

– Нет, затем мы обнаружили, что твоя мать просто в какой-то момент бросила тебя в Разоре, а не ты сбежала, как она всем говорила.

– Она сказала, что я сбежала? – Дженис была так ошарашена, что будто забыла, как злиться, – мне было семь лет, вокруг всё разрушается и умирает, я с таким никогда не сталкивалась, куда бы я побежала?

– Ну, с точки зрения Милы было так: ты нашла какую-то шайку разбойников и, увидев сколько возможностей тебе это даст, убежала с ними.

– В семь лет я убежала с шайкой разбойников? – тупо повторила Дженис.

– Да, ну и все в это верили, да и сейчас продолжают верить, несмотря на то что мы сразу рассказали всем всё что нашли, – Бэйл посмотрел на Дженис со странным выражением, то ли жалости, то ли грусти, – мы были неправы на твой счёт и просим за это прощения.

– А что такого вы нашли, что не подтверждало слова… Милы? – Дженис с трудом выговорила ненавистное имя.

– Записки Лиры, оказывается она достаточно м-м безразлично относится к таким вещам, – ответил Кайн, – мы удивились, что в таком раннем возрасте она умела писать, собственно, именно это и сделало наше доказательство не самым убедительным.

– Лира родилась вундеркиндом, она научилась писать в три года, у неё была феноменальная память и таланты буквально во всём к чему она притрагивалась, – недовольно сказала Дженис, – но когда я её увидела здесь, то не заметила и следа былой гениальности. Не знаю, что случилось и что с ней сделала Мила. Но Лира для неё была любимейшей дочерью, удивлена, что она смогла загубить такой талант.

– Ну, в общем, мало кто поверил, что в четыре года ребенок смог сделать такие адекватные записи, ведь сейчас детей мало кто учит писать и читать, считая это ненужным навыком, да и новых детей после Катастрофы уже давненько никто не видел, – Кайн задумчиво закрутил локон, – но вообще-то Лэйша напрямую спросила у Лиры её ли это записи, на что она ответила: «да, ну и что, всё равно никто не поверит».

– То есть ты пришла такая в комнату Лиры, спёрла её записи, а потом спросила она ли их писала? – Дженис не смогла сдержать саркастический тон.

– Немного не так, – Лэйша была спокойна, – я пришла к Лире, чтобы помочь ей справиться с её кошмарами, а она сказала мне, что если мне интересно узнать побольше про её сестру, то я могу посмотреть её старые записи.

– Она сама дала тебе эти записи? – не веря своим ушам переспросила Дженис.

– Да, и сказала, что я могу попытаться убедить кого-то в том, что её мать поступила ужасно, но мне не удастся и что ты всё равно гораздо хуже, – Лэйша, кажется, была не удивлена таким поведением Лиры, – я думаю она хочет избавить себя от кошмаров разными способами и рассказать мне правду один из таких способов.

– И как отреагировала Мила?

– Она сказала, что Лира права и ты всё ещё хуже, чем она.

– И что это значит?

– Мы надеялись, что ты нам скажешь, – Бэйл посмотрел на Дженис очень внимательно от чего ей стало не по себе. Она поняла, что он хочет прочитать её эмоции.

– Я не знаю, я видела её в семь лет последний раз до момента, когда меня забрали в Максиму, что я такого могла натворить? В одно утро я проснулась, а её и Лиры нет. Не было ни записки, ни намёка что случилось, – Дженис поняла, что она вот-вот расплачется и попыталась взять себя в руки, глубоко вздохнув.