Двое в лукошке
Сана, однако, на глазах преображалась. Для начала она на секундочку исчезла и вернулась, одетая в кожаные красные брюки с красным же кожаным пиджаком. Волосы – одним движением в хвост, а насчет макияжа и грима я даже не успел ничего заметить, пока она не обернулась к нашим изумленным рожам. Хороша! Восточные бабы – это нечто. Мой двойник, чувствуется, сам обалдел от всего увиденного. Варыхан, как стоял столбом возле темного ночного окна, да так и остался.
На миг…всего на миг мне показалось, что я увидел Сану глазами Рена-2. Да это колдовство какое-то…мне показалось или нет, что мы вот-вот познакомимся. И кафешка на Цветном бульваре всплыла в воспоминаниях…и ее сестра, и армянин, директор кафе, и ее обрадованный голос-колокольчик, и как я взял вкусный плов, и лепешки, а ее глаза, лучистые темные глаза, сияли, она тогда все время улыбалась…и сразу - судьба ее сына, Ушбахджона, и ее судьба из-за сына. Сколько всего было, и ведь могло же быть все по-другому…
Это было сейчас что? Чьи воспоминания? Близнец! Нет, не говори ничего, потом…сам потом разберусь.
Сана:
- Нам пора идти.
Помня наставления Близнеца, я молча за ней последовал. Мой двойник Рен тоже. Часы на этаже показывали что-то около двух пополуночи. Мне становилось от всего происходящего не по себе. Что еще должно произойти? Куда мы направляемся и какие еще сюрпризы нам ожидать?
Близнец: «внимание! С этого момента – аккуратнее. Мы приближаемся к месту, которое есть в каждом дубле реальности, там я не смогу помочь, у меня тоже есть запрещающие протоколы».
То-есть!?
«Она – это нечто цельное из вашей жизни, она Предел Правды для каждого из вас во плоти, и эта Правда - ваша защита».
И он замолчал, лишь оставил на своем циферблате теплый зеленый огонек. Ненавижу, когда он так говорит и замолкает!
Я настолько привык к высшей степени Защиты, что просто отмахнулся даже от самой мысли, что Близнец не сможет помочь в нужный момент.
Сана привела нас к дежурному блоку. В коридоре почти не было освещения, это был тупик, это был тот самый 905-й блок, в котором…Варыхану разрешили зайти первым. Он привычно потянул саблю, но Сана остановила его руку. Он вошел. И почти сразу выскочил назад, бледный и чем-то шокированный. Суеверный он все-таки, до ужаса.
Откуда взялась девушка моего двойника, еще можно было понять, это сложные проделки в смещенном Времени сил, контролируемых Близнецом. Каждый дубль реальности «разрешает» Близнецу использовать на выбор один квант пространства-времени, и этот квант становится настолько «большим», что с ним можно делать все, что угодно. Таковы негласные правила некой игры мироздания, установленные здесь, для нас, энтропами – Создателями. Но в том, к чему мы приблизились, протоколы Близнеца непонятно как блокируются (он утверждает, что дистанционно, но это бред, фантастика, не верю!), до некоего момента, который распознается его великим вселенским мозгом как критический…и тогда протоколы вновь вступают в силу, подверженные определенному символу, слову, действию.
Но вот откуда здесь взялся второй я?! Вполне возможно, конечно, что это меня можно назвать вторым…да пофигу.
- Варыхан! – позвал я.
- да, господин! – автоматически отозвался он.
- еще раз назовешь меня господином, - говорю, - получишь по морде, понял! Что там?
Варыхан ничего не ответил. Я все забываю, что мы с ним чужие…А, да пёс с ним! Я просто взял и вошел. При моем появлении, с кровати глянул сонными глазами…эпическая сила! Мурашки по спине, мгновенно…да что тут творится-то! Оглянувшись, я убедился – Варыхан стоит перед дверью блока. Но на кровати тоже…сидит он, только в белой футболке и труселях в горошек.
- Варыхан! – говорю встающему с кровати двойнику. Тот, увидев протискивающегося в блок Рена, побледнел еще больше…
- что за ерунда! – бормочет он, словно увидел смертельно опасного призрака и затравленно озираясь на нас. Да, это был обычный паренек, скорее всего, более молодой двойник Варыхана…но…похожи как две капли воды…
Смотрю в упор на Сану. В ее глазах непонятный огонь, в них застыло выражение некой тоски и счастья одновременно. Голос-колокольчик…и это после всяческих унижений от мужа, за то, что родила ему мальчика; за то, что мучилась при родах; и просто за то, что ты женщина, ты должна, ты обязана, ты женщина…но ты все равно радовалась жизни, и твой голос-колокольчик звенел счастьем, потому что впереди столько хорошего, мужа прогнала, как несносную тварь, а малыш растет, и родня помогает, вот и сестра родная пристроила на работу в кафе на Цветном бульваре…здесь Москва, здесь всё другое, и люди здесь другие…и этот мужчина, он тоже другой, высокий, сильный, с открытыми счастью глазами, и она чувствует, что нравится ему…и от того еще сильнее звучит ее голос-колокольчик, и глаза лучатся радостью…
- Варыхан - я! – вдруг слышу сбоку, – Я Стас Варыханов! Но для своих – Варыхан! Рен, это кто? Ты про брата не говорил…
- это я - Варыхан! – вскричал мурза, протискиваясь в комнату и хватаясь за саблю, – ведьма нас всех одурманила! Вот, эта ведьма! Рен, скажи ему! – он имел ввиду, конечно же, не меня, а моего…двойника.
Ситуация осложнялась тем, что мы с Варыханом незнакомы. А этого Рена он, похоже, знал. Чего-то меня эта путаница начинала напрягать. Я просто устал. Близнец отключился. Толку от него…и ко всему прочему, вот же чертова Сана! Она в самый такой нужный момент исчезла – прямо у всех на глазах.
…
…Варыхан лежал на кушетке, его положили на нее после моего несколько запоздалого удара ёко, сабельку его я ликвидировал, а именно – выбросил в иное измерение. Оно образовалось на месте исчезновения Саны как легкое призрачное облачко. Я его и обнаружил-то совершенно случайно, когда саблю поднял. Она оказалась тяжелой! Махнул ею по воздуху, она и ушла в иное пространство. Тормозить не было времени, соображать надо было быстро, как во время скоростной езды по забитому машинами шоссе. Для верности и засапожный нож - туда же. Не выдержал Варыхан исчезновения ведьмы – с саблей ринулся на меня. Пару секунд я еще ждал, мне даже показалось, что он одумается, но нет. И нога инстинктивно пошла вверх.
А ведь Близнец мне сказал, что Сана будет нашей защитой.
Варыхан-2, оказавшийся Стасом, тоже чуть не учудил. Нервы и у него оказались ни к черту. Начал орать благим матом, что, мол, мы все суки и он нашу маму…и так далее…Рен-2 его осадил: «не ори! Хватит! Заткнись!». Рен этот быстро сориентировался: вырвал из недр холодильника початую бутылку водки, разлил по двум стаканам, один – мне, один – Стасу, а сам из горла потянул. Скушали. Закусить было нечем от слова вообще. Но – пошла убедительно. И я с удовольствием отметил про себя, что поступил бы в таких обстоятельствах точно так же.
Закурили. Рен-2 - мне:
- слушай, я не удивлен. Ко мне тут разные приходили…персонажи, так сказать. Они не люди, вот что страшно. Не люди, но выглядят как люди, фиг отличишь. Недавно такой вот нелюдь вообще хотел меня убить. В смещенном времени и не такое бывает, ты должен об этом знать.
Еще бы мне не знать. Но все же непривычно видеть перед собой – самого себя. А в том, что это я и есть, сидящий напротив, я нисколько не сомневался. У нас и мысли должны быть одинаковые. И течение этих мыслей должно быть одинаковое. Интересно, а член у него такой же, как у меня? Черт, хорошо пошла водочка. И сигареткой хорошо закусили, как ни крути. Меня немного смутило, что спящий, заблокированный Близнец вдруг сменил спокойный зеленый огонек на предупреждающий синий…обычно, после синего всегда загорался красный, и это означало явную опасность где-то поблизости. Пацаны вроде сидели спокойно. Стас курил, пошмыгивая. Рен-2 тоже курил, иногда посматривая вверх. Да нет, показалось.
Но разговор пока не клеился. И неудивительно. О чем нам было разговаривать? Мне – с самим собой? Да еще во плоти! С другой стороны, уже были отрывки воспоминаний о Сане, об этой ведьме, красавице восточной. Она, конечно, не ведьма. Здесь, в этой мясорубке смещенного времени, она может быть кем угодно. Сейчас еще этот, околотатарин, очнется. И совсем будет весело.
- может, еще по одной? – говорит Рен-2.
Принято было «на ура». Ай да я-он! Выпили, крякнули. Тут очухался Варыхан, как-то с трудом. Хвать за голову. Наверное, слишком я сильно его приложил. Быстро осмотрелся, схватился за пояс. Без сабли он как голый был. И с ходу ко мне:
- Ренат, где моя сабля?!
Я сделал вид, что мне надо выйти. Однако, это его «Ренат» несколько озадачило, он что, после моего удара начал меня узнавать?
- верни, прошу! - он буквально взмолился, - ты куда? Крик Душмана верни!
- да нет его! Улетел!
- Что ты наделал! – вскричал мурза. – где мой клинок?!
Интересно, с чего он взял, что это именно я выбросил его сабельку в иные бассейны пространства? И тут он увидел Стаса…да я и сам малость удивился. Стас встал и вытянул из какого-то угла комнаты огромный перочинный нож! Протянул его Варыхану со словами:
- вот, возьми, тебе он точно пригодится, а мне – только один вид…
Варыхан машинально взял в руки нож…видно было, что не отошел еще человек, не осознал того, что больше он своего любимого как-там-его-душмана больше не увидит…смотрю, а ножик-то непростой. Он только с виду обычный. Варыхан кланяется своему двойнику. Примеривается, как его лучше взять, ножик этот.
И вдруг – встает, и направляется к выходу. На меня не смотрит. Никто не решается его остановить, да и слова тут бесполезны. Так он и уходит…
Рен-2 предлагает еще по одной стопке. Вернее, по стакану. Принято. Пьем. Что-то у него в глазах развеселое выражение появилось, у этого Рена, да еще с хитрецой какой-то. Выпили, а больше нету – пустая бутылка. Стас засуетился:
- это, я ща, я принесу…
- куда! – остановил его Рен, выразительно посмотрев на меня (мол, присмотри за пацаном), - я сам, я мигом, ждите!
И выскочил из блока, будто за ним черти вонючие, немытые гнались. Или он кого хотел догнать. Может, он за Варыханом? Мне это не показалось странным. Ночью, под утро, купить водки на Ленгорах возле Главного Здания…да чего, реально, таксисты еще и подерутся за клиента. Однако, цену могут загнуть такую, что…ладно, если вызвался, разберется. Да, а Стас уже прилично накушался, надо бы ему того…
- спать ложись, Стас! – говорю ему. – не жди…Рената.
- да что ты…панима…ишь…- заплетающимся языком ворочает он, - вот дамавой, он…все панимает…да ты ваще кто, а? ты ик…шианец?..драться будешь? Я тя урою, сучку ик…ик…шианскую…
Да, немного этому Стасу нужно было. Уже икать начал. Я постарался сделать вид, что ничего не понял. И вовремя.
Меня вдруг почесали за ухом…
Глава 2
В паутине «смещенки»
Мы с Ирен выкатываемся из главного входа в ГЗ, из того, что в сторону Смотровой площадки. Там обычно почти никто не ходит. Милиционер с кобурой на ремне наваливается на огромную, высотой в два этажа, дверь, потеет и тяжело дышит. Киваю ему, он мельком отдает честь, отдувается.
Долго же мы с Ирен проспали после столь бурной, «вальпургиевой» ночи.
Солнечный, откровенно радостный день, почти вечер. Все огромное пространство Ленинских гор просматривается до самого спуска к реке. После выпитого кофе, решили прогуляться с милой на Смотровую площадку. Ирен в белых, модных брюках в обтяжку, выгодно подчеркивающих ее стройные ноги, белой же приталенной курточке, волосы в тугом «хвосте». Идем, она взяла меня под-руку. Такой женщиной можно гордиться. То, что рядом сама Красота, уже большая честь для настоящего мужчины. И ты чувствуешь себя еще более настоящим. На зависть всем вокруг.
И, конечно, зависть не заставляет себя долго ждать. Какие-то козлы типа на крутой тачке делают «би-би» красивой девушке, намекая, что она не с тем гуляет. Она смеется, обворожительно улыбаясь только для меня. Она так не думает. Придурки на тачках в основной своей массе тупые и не понимают, что женщина никогда не пойдет с тем, кто ей не интересен – хоть немножко. И что невежливо делать «би-би» и скалиться. Как бы так поступить, чтобы не убить никого из них? О, знаю! Я отвинчиваю некую часть тела системы тактического наведения «во всюда», размахиваюсь и со всей дури бросаю ею в этих козлов. Раздается целая какофония звуков! Свиной орочий рев, визг тормозов, звон бьющегося стекла и тут же - резкий звук «по газам», когда до них все-таки доходит, что девушка гуляет не просто с кем-то. Ирен ухахатывается, держась за бока. Все еще давясь от смеха, она говорит:
- Подбери часть тела, милый! Она еще нам с тобой пригодится.
Кстати, да, такими вещами не разбрасываются. Описав широкую дугу в дрожащем от смещенного времени воздухе, часть тела возвращается ко мне. Быстро привинчиваю ее назад. Но мои необычные способности были замечены. Проходящая невдалеке девушка в длинной юбке, с московской плюшкой в одной руке, и с черным псом на поводке - в другой, падает в совершенно пуританский обморок. Ее тело беспомощно оседает на траву.
- За мной! – командую я, ведь надо же ей помочь, оказать первую помощь, но нас опережает звук спортивного свистка. К девушке из-за деревьев подскакивает студенческий патруль, парни и девушки в количестве четырех особей. Они в светлых одинаковых шортах и при коротких зеленых галстуках о белые рубашки. Они откровенно радуются жизни, они кайфуют от выполняемых ими задач и постоянно хихикают. Слегка покурили ребята, что ли?
Бедный пес рычит на них. Ребятки не знают, как подступиться к лежащей даме. Я приглядываюсь…батюшки-светы! Да это же ротвейлер Йен, я знаю этого пса.
- Йен! Мальчик! – кричу я ему, подбегая. Пес, навострив уши, садится на задние лапы. Мы с ним обнимаемся. Он признал меня по запаху. Но на этом сюрпризы не заканчиваются. На траве лежит Маринка Воронова, ярая анти алкоголичка времен учебы в...не помню, где она там училась. Я ведь знаю ее, она была первой женой знаменитого в Новокосино юриста Сержа Брандина и школьной подругой моей десятой жены. Йен, повернув ко мне голову, вслух, хриплым басом с нечеловеческими интонациями:
- Друг! Убери отсюда этих тупых! От них разит мерзко! Иначе порву, да!
Ирен подходит к нам, тянет руки к псу со словами:
- моя милашечка!
Йен – мне - быстро:
- самка с тобой?
Ирен невольно вздрагивает и подается в сторону, но любопытство превозмогает.
- Со мной! – уже оправившись от первого шока, киваю ему. И чего я вдруг? На мне Близнецы и это означает, что я понимаю любой язык, будь то собачий или змеиный. Пес позволяет Ирен обнять себя, погладить, потрепать под-за ушами. Обращаюсь к студентам:
- Итак, ребятки, всем спасибо! Все свободны!..давайте, давайте, а то еще ваши рыбьи кишочки соскребать с асфальта, оно мне надо? Видите, пес нервный?
Нисколько не изменившись в лицах, все хихикая, ребята уходят со словами: «доброго дня, сударь! Если понадобимся, мы в секторе 2». Затем я подхватываю Маринку на спину и несу в сторону ГЗ. Пес Йен доверяет вести себя моей Ирен. Так и вышагиваем какое-то время. А Маринка плотная баба! Меня так надолго не хватит. Зря я прогнал студенческий патруль, они бы сейчас пригодились.
- Ну, чего ты! – слышу голос пса, - у тебя сейчас сердце остановится! Клади хозяйку на меня, да!
С облегчением сваливаю тело Маринки на Йеновский хребет и пытаюсь отдышаться. А пес ка-ак припустит во весь опор вперед!
– Ты куда! Тише, дружок! – кричит Ирен. Но Йен знай себе, мчится среди деревьев по травке, свесив почти до земли язык. Маринка на его спине так ходит ходуном, что того и гляди свалится. Что это с ним?! Мы его уже упустили из виду. Вдалеке слышится: «а ну, расступись, мгля позорная! А то зашибу, да!»
- туда, левее, вон там он лает! – кричит мне Ирен, пытаясь бежать. Ну, конечно, она слышит только лай. Но что-то я быстро выдохся. Прошлая ночь вымотала меня, секс вперемежку с вином и полетом на Шпиль лишил половины здоровья на сегодня. Йен добежит, милая, он способный малый…да ты посмотри! Она смотрит. Вдали, за деревьями, виден силуэт пса, с чем-то на спине, он поднимается в воздух…он взлетает? Он левитирует, перебирая лапами. Собачья левитация. Разве бывает такая левитация? В тот момент я и забыл, опять забыл про наличие у меня Близнецов, и вдруг отчетливо увидел на таком расстоянии перебирающего в полете лапами пса.
- Ничего себе! – ахает Ирен, – это он? Плохо видно.
Теперь мы пса не догоним. Все, нет его, исчез из поля зрения. Давай, милая, присядем на лавочку. Осторожно оглядываюсь. Мир вокруг еще никогда не казался мне более странным. В воздухе плотная рябь, ну ясно, значит, смещенное время очень…сильно смещено…и странности будут происходить по нарастающей.
Уже почти вечер, но еще не темно. Небо на Ленгорами просто огромно. Прекрасное теплое небо в преддверии скорого заката. Многие жильцы ГЗ вышли на прогулку, до смотровой площадки и назад. Но они не просто прогуливаются. Кто-то бегает. Кто-то даже ползает по травке, по газонам. Что это с людьми? А, приглядевшись, понимаю. Это китайцы занимаются гимнастикой тайчи. А вон парочка, так те вообще летят над землей. Позвольте, товарищи, как же вы летите? Оказывается, у каждого из них пришпандорена к ногам некая тележка с колесами, на тележке они стоят, тележка летит по воздуху…
Тут меня осеняет!
- Товарищи, а вы из какого времени? Вы не из нашего ли светлого Будущего?
Они на меня смотрят как на придурка. Мы с Ирен смеемся. Они пролетают мимо, перед уличным пешеходным переходом (единственным сохранившимся на Ленгорах) приземляются и смешиваются с толпой. Их, конечно, многие видели, но никто почему-то не удивляется.
Пока я таращился на мир вокруг, на его странности и красоту, пока уходил и приходил в себя, не сразу осознал вдруг, что Ирен давно уже молчит. Голову направо, легионер...а Ирен внимательно смотрит на меня, сбоку, изучающе…
Ловлю этот взгляд. Знаю этот взгляд. Ну вот, приехали. Не сейчас, любимая. Этот взгляд я знаю очень хорошо, это взгляд любви, знакомый взгляд, и не только любви, но и нечеловеческого, похотливого безумия, как давеча на метле…Он обещает блаженство всех миров, вместе взятых. Что ее опять так возбудило? Не знаю. Но уж если этот взгляд возник, то все – пока женщина не будет удовлетворена в своих желаниях, тебе, мой друг Рен, не отвертеться…но я так устал вчера и сегодня с утра, никогда не думал, что можно так устать от любви…Встаю с лавочки: - Милая, может, мы полетим?
Она смотрит на меня снизу вверх совершенно темными, дикими, источающими любовный огонь глазами. Полетели, соглашается она. Беру ее за руку, и вдруг что-то неземное пробегает по наэлектризованной коже, и мы…взлетаем над асфальтом, преодолевая силу притяжения, набираем приличную высоту. Вижу внизу сотню обалделых приоткрытых ртов, и столько же протянутых вверх рук…вот уже и ГЗ близко, а мы летим! Без метлы и этих ее ведьминских штучек. Приближаемся к окнам! Надо левее, сектор Г левее, кричит Ирен. Знаю! Подожди, не сбивай – мы летим на моем настрое! Если настрой исчезнет, упадем, к чертям! Она смотрит на меня сбоку, с полным восторгом, сжимает мою ладонь так, что я чувствую, как сила Инь просто бурно, словно цунами, обрушивается на мой мозг и вызывает ответную реакцию!
Вот и наш сектор Г!
На самом-то деле, настрой настроем, а мы летели благодаря Близнецам. Я о них опять забыл в тумане усталости, и про Маринку забыл, и про Йена, беднягу, где они сейчас? Неважно. Ночью меня катала на метле Ирен; словно была другая, немножко иная Ирен; ее кроваво-красные зрачки, заострившееся лицо, набухшая грудь вызывали восторг! Мне повезло – я увидел ту женщину, которая обычно скрывается в дальних далях своей души, и откроется не каждому…но мне открылась.
Почему?
…а теперь мы летаем с помощью Близнеца и благодаря смещенному времени…
Я осторожно снизился перед входом в сектор, и очень удачно – никого вокруг. Не помню, как оказались с Ирен в лифте, она на меня страшно смотрела, отвечая на мои поцелуи, и уже совершенно не помню, как оказались в ее блоке…дикая и одновременно восхитительная вещь, когда в женщине ненадолго просыпается ведьма.
Возле пульта дежурного по этажу пусто. И вот мы одни, и ее соседки нет. Я раздеваю Ирен, медленно, наслаждаясь ее ароматами, отмечая про себя все увеличивающуюся тьму бездонного вожделения, пылающего в ее глазах…она уже не улыбается…да и мне не по себе - силы вернулись!
Вдруг слышу ее низкий, хриплый шепот:
- подожди, я сейчас…
Нет! Никакого душа! Потом…ты и так вкусная…
Она вся в моей власти, и я знаю, что она сейчас сделает все, о чем я ее ни попрошу…но попросить не успеваю…
Глава 3
Ты трепетала каждой жилкой
Среди безмолвия ночного,
Над жизнью пламенной и пылкой
Держа задумчивый фонарь…
Ты не жила, — так было встарь.
Что было встарь, — не будет снова.
Марина Цветаева
Ретроспектива, фрагмент 2.
С нами часто происходят те или иные события, многие из которых впечатываются в память надолго и продолжают оказывать магическое воздействие из своего великого Далёко.
Место, где живет человек, имеет колоссальное значение для его внешней и внутренней жизни. Вне зависимости от того, осознает он это или нет. Жаль, что многие об этом никогда не задумываются.
Однажды приехав в Москву, я влюбилась в нее навсегда!
Это был Мой город по определению и по многим причинам. Иногда я его покидала, порой надолго. Но ни Кубань в целом, ни Ставрополь, ни Невинномысск в частности - не могли сравниться со Столицей, с Ленинским проспектом, с Ленинскими горами...
Возвращалась каждый раз другая женщина. Так повторялось снова и снова, бесконечное число раз. Бесподобный, вечный круг поездок туда, возвращений сюда…
Этот город всегда действовал на меня завораживающе, он будоражил и будоражит до сих пор мое воображение…он остро благоухал, к примеру, весенним вожделением, желанием беспорядочных знакомств, когда теплый ветерок, врываясь в твою скучную маленькую комнатку блока в Главном Здании, что на Ленинских горах, облетал все ее скучные углы, и торопил, и призывал: ну же, чего сидишь, время уходит, иди, познакомься с кем-то, пригласи его, выпейте шампанского, пусть оно ударит в голову, задурманит, отключит все лишнее, отдайся своим желаниям, получи наслаждение – просто так, без всяких условностей…
К счастью (или к сожалению, кто знает), я так не могу – с кем попало, с первым встречным.
Надо сказать, что весна всегда – особенное время года, но как она действует на человека, живущего в Главном здании МГУ…м-м-м, это всегда как чудесный волшебный эликсир, выпив который, человек может сойти с ума.
Как день, прожитый за год. Как день, прожитый словно последний день, а потом, будет ли завтра, да не все ли равно…после зимы воздух ластится в твое окно, птички утром щедры на разный лепет, солнышко греет все настойчивее, и старается пробиться через занавеску комнатки, недоумевая - ты чего, подружка, вот же я, мы же обе соскучились по теплу, вставай!..
Я остро чувствую особенную, насыщенную, пульсирующую жизнь ГЗ, где ежеминутно с невероятной силой происходят притяжения и отталкивания самых разных людей…встречи и расставания…расставания и встречи…
Конечно, я говорю о Главном здании МГУ как об одном из самых уникальных, загадочных и непостижимых мест Великого города. Для меня. Это место – круговорот Необычного.
Здесь можно встретить так называемых вечных студентов, аспирантов, людей, настолько влюбленных в само это место, что они не могут без него жить. Им хорошо только здесь, и они живы - только здесь. Они готовы стать лоботрясами, они готовы быть бедными, но они не готовы оставить сам дух такой жизни…живущие на одну стипендию, даже порой без нее, почти нищие, но не нищие духом…Магия студенчества, магия времени, проведенного здесь с друзьями и подругами, лучшего времени твоей жизни под названием Молодость, не оставляют им выбора. Это притяжение похлеще земного, и его ничем не заменишь. Обмануть самого себя тоже нельзя, чувства не обманешь и невозможно им сопротивляться, они как мощная волна, попробуй, останови ее…
Это совершенно необычное место, со своими тайными ходами-лабиринтами и мистическими влияниями на обитателей. Здесь в любой момент ты можешь оказаться в водовороте событий и переживаний, которые настигают тебя с такой исполинской силой, которой ты совершенно не можешь и не хочешь сопротивляться…
Если бы не Рен, я бы никогда не узнала, что Главное Здание на Ленгорах – Странное. Оказывается, так его называют ино, в вольном переводе Рена с их языка. Он не пытался убедить меня именно в этом, нет, он просто брал меня под руку и вел наугад, забираясь в «жирные» внутренности коридоров, залов, аудиторий…мы целовались в уютных тупичках, заставленных громадными железными сейфами и старой мебелью. Это было блуждание вне времени, потому что, когда тебе 25, то кажется, что его у тебя бесконечно много. Именно блуждание, по лестницам и проходам, освещенным совершенно фантастически приглушенным светом ламп, и мы шли, и натыкались вдруг на закрытую дверь, настолько закрытую, что ее невозможно было ничем открыть; за этой дверью мог быть другой коридор, могла быть пустая заброшенная аудитория или потайная лестница в другой сектор Здания; даже, может быть, просто в другой мир…надо было возвращаться назад, но рука Рена ложилась на твои бедра и бесшумный поцелуй гасил и без того прерывистое дыхание, и ты уже не понимала, зачем идти дальше…