Оберег луны. (Не) истинная волчица
— Прости, Тась, я не думал, что так получится, — он смотрел на меня с такой мольбой в глазах и настолько быстро, и искренне раскаялся, что я потеряла дар речи.
Сидела и хватала ртом воздух, кипя от нахлынувшего возмущения и в тоже время, понимая, что он и не виноват. Не мог же он, действительно предугадать, что я наступлю в ту яму и подверну ногу.
В это время в кабинет вошла доктор и принялась осматривать мою ногу, которая уже раздулась до ужасающих размеров в районе щиколотки и приобретала синюшный оттенок.
— Сейчас сделаем снимок, чтобы убедится, что там нет перелома и тогда вправим вывих. Но в любом случае придётся походить несколько дней с повязкой. А ещё лучше подержать ножку в покое. То есть не вставать и не ходить, до полного спада отёка, — строго проговорила доктор и посмотрела на Глеба. — Молодой человек, что же вы стоите? Отнесите вашу жену на рентген, это через дверь отсюда.
— Он мне не муж, — буркнула я и добавила шепотом, чтобы слышала только доктор: — Он вообще меня похитить собирается, вызовите полицию.
— Жених я ей, — оскалился Глеб, будто услышав мои слова и поднимая меня на руки. — Повздорили немного, вот она и дуется теперь.
— Дело молодое, — улыбнулась доктор.
Глеб вынес меня из кабинета и понёс на рентген.
— Тась, я тебя чем-то обидел? — как-то тоскливо спросил он, когда мы оказались в коридоре.
— Да, из-за тебя я ногу подвернула, а может и сломала, — буркнула я.
— Да я о другом, — вздохнул Глеб.
А мне вдруг стало неловко. Действительно ведь, хотел бы что-то плохое со мной сделать — ему бы и вывих мой не стал помехой. А он носится со мной, как с писаной торбой по всему городу и окресностям.
— Прости, но я правда опасаюсь тебя, — миролюбиво протянула я. — Появился непонятный человек, тащит в машину, не спрашивая почему я в таком виде и что случилось. Что я по твоему должна думать?
— Да, ты права, я как-то не подумал об этом, — нахмурился Глеб. — Я позже тебе всё обязательно объясню. Обещаю. А сейчас нужно заняться твоей ногой.
Я опешила. Что он мне будет объяснять? О чём он вообще? Но решила, что мы поговорим об этом позже.
Рентген показал, что перелома нет. Поставили диагноз: надрыв связок, наложили на ногу повязку и дали список рекомендаций: неделю не нагружать ногу, постельный режим, массаж, снимать повязку только на ночь, чтобы не ухудшилось кровообращение.
— Но мне надо на работу, — попыталась запротестовать я.
— Откроем больничный. Через неделю привезёте её на повторный осмотр, — говорила доктор Глебу, полностью игнорируя мои протесты. — завтра прикладывать холод и мазать мази, там в списке всё есть. Жду вас через неделю.
Глеб плотнее укутал меня в плед, как в кокон и легко поднял на руки. Попрощавшись с доктором и заверив, что обязательно проследит за выполнением всех назначений, понёс меня к машине.
— Неужели тебе не холодно? — пискнула я из кокона пледа.
— Я закалённый, — усмехнулся он и боднул меня в шею головой.
На краю сознания мелькнула мысль о дежавю. Так же сегодня меня толкал тот зверь. Интересно, где тот зверь живёт. Нужно будет поблагодарить и хозяина и такого умного пса, что прогнал от меня маньяка.
— Бли-и-ин, — протянула я, спохватившись, — Надо было спросить у врача, не приходил ли сегодня кто-нибудь покусанный собакой.
— Зачем? — насторожился Глеб и я почувствовала, как он напрягся.
— На меня сегодня напали, — вздохнула я. — Но потом появилась огромная, наверное всё же, собака, которая напугала напавшего и он удрал. Если он обращался в больницу, то Пашка быстро его найдёт.
— Кто такой Пашка? — недовольно рыкнул Глеб.
— Школьный приятель, он в полиции работает. Я ему утром позвоню и всё расскажу. Ночью не стоит ему звонить. У него жена потом всем будет мозги клевать полгода. Он любит её и это его выбор. Но все знают, что что бы не случилось — звонить ему можно только в дневное время.
Я усмехнулась, вспомнив, как Паша носится со своей принцессой.
— А ты что это? Ревнуешь? — не упустила я момента подколоть Глеба.
— Может и ревную, — рыкнул он.
Глава шестая
Глеб водрузил меня на пассажирском сиденье, поправил плед и заботливо пристегнул. Сам сел за руль и завёл машину. Аккуратно тронулся и мы поехали.
Закусив губу я искоса поглядывала на водителя, пытаясь разобраться в его намерениях. И незаметно для себя, пригрелась и задремала.
Очнулась, когда почувствовала, что машина не двигается. Заправка — разглядела я вывеску над павильоном. На машине действительно было добираться до посёлка, где я жила, далеко. Дорога проходила вокруг леса и пролегала через мост, единственный, по которому могли проехать машины, чтобы пересечь нашу небольшую, но местами глубокую и быструю речку.
Из городка можно было сократить путь почти втрое, но машины там не могли проехать.
Глеб вернулся через несколько минут. Сунул мне в руки горячий, бумажный стаканчик, с ароматным чаем и мягкую булочку.
— Она с клубникой, — кивнул он на сдобу. — Не знал, что ты больше любишь, поэтому взял на свой вкус.
Он широко и открыто улыбнулся мне.
— С-спасибо, — только и смогла протянуть я, ошарашенно глядя на своего нежданного спасителя.
— У тебя живот раз двадцать урчал, пока мы сюда доехали, — усмехнулся Глеб, а я почувствовала, что краснею. — Мне всё равно нужно было на заправку. Вот я и решил, что тебе просто необходимо перекусить и выпить горячего чая.
— Спасибо, я люблю клубничное, — ещё раз искренне поблагодарила я, впиваясь зубами в мягкую сдобу и запивая горячим чаем.
По телу тут же разлилась тёплая волна. Не думала, что я настолько замёрзла и проголодалась.
Мы поехали дальше. Глеб вёл машину мягко и спокойно, без лишних рывков и скорости, внимательно смотрел на дорогу.
Я залюбовалась его профилем. Брови чуть сдвинулись к переносице, губы поджаты. Явно о чем-то серьёзном раздумывает. Он казался совершенно нереальным, спустившимся с обложки модного журнала. Не бывает в жизни таких идеально сложенных людей. Его грудь мерно вздымалась от дыхания и мне снова захотелось прикоснуться к нему. Почувствовать жар его кожи, его руки на мне.
Боже! О чём я снова думаю? Я знаю его всего ничего! Пару часов? Ну да, подвозит меня, носится с моей ногой, не пристаёт… Хотя, я бы, наверное, не отказалась забыться с таким мужчиной. Оказаться в его крепких и жарких объятиях… Интересно, какой он любовник?
Вот же ж! Вновь мысленно обругала себя. Да почему в моей голове возникают такие пошлые мысли при виде этого типа? Просто от того, что он находится рядом. Никогда не считала себя распущенной.
С Серёжей мы встретились ещё когда я училась в универе на какой-то местной тусовке дома одного из общих знакомых. Он был моим первым и единственным. Я все восемь лет ждала, когда же мы наконец поженимся. С ним у нас был унылый секс раз в неделю, по расписанию. Потому что в остальное время он был сильно занят, то друзьями, то поисками якобы работы, то ещё чем-нибудь кроме меня. И у нас всё сводилось к паре минут ласк, его быстроте и моей симуляции, почерпнутой из любовных романов типа: она задрожала, хрипло задышала…
Со временем я даже это перестала делать. Просто молча вставала и шла в душ. А потом ложилась спать, отвернувшись к стене на нашем с ним диване. Он хлопал меня по спине и говорил что-то вроде: «Моя страстная девочка», отворачивался и засыпал. Только сейчас меня, как током ударило, зачем я терпела к себе подобное отношение столько времени?
Я искоса продолжала бросать взгляды на сидящего рядом мужчину. Интересно, а с Глебом будет так же или по другому? Да что ж такое? Снова дала себе мысленную оплеуху. Какой ещё «будет»? Ничего у нас не будет. Отвезёт меня домой и укатит обратно. Тем более не местный, значит ненадолго тут задержится. От осознания этого, мне почему-то стало невероятно тоскливо. Даже слёзы подступили к глазам, но я усилием воли сдержала их.
Почувствовав мой взгляд, Глеб повернул голову ко мне, и улыбнувшись, подмигнул. Я смутилась и отвела взгляд, уставившись в тёмное окно. За окном мелькали редкие фонари и больше ничего не было видно. Зато хорошо было видно, в отражении стекла, Глеба, подсвеченного приборной панелью. Он отчего-то снова нахмурился, не зная, что я его разглядываю, будто решал какую-то сложную проблему.
Машина плавно качалась на дороге и, я, вновь пригревшись, провалилась в сон.
Открывать глаза мне совершенно не хотелось, но меня кто-то настойчиво и мягко тряс за плечо и что-то спрашивал. Кажется про ключи.
— В сумочке, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее и отдаваясь во власть Морфея.
Через какое-то время меня подняли на руки и куда-то понесли. Я так устала, что было совершенно всё равно, куда и кто. Только не будите, желательно пару дней.
От того, кто бережно нёс меня, веяло теплом и пахло кедром, кофе и ещё чем-то неуловимым, но приятным. Было очень уютно и комфортно. Я потёрлась щекой о горячее плечо, устраиваясь поудобнее. Такой чудесный сон, пусть он продолжается.
Меня опустили на диван и принялись раздевать. И тут я открыла глаза, принявшись лягаться. И вдруг заревела.
Надо мной стоял опешивший от моей реакции Глеб.
— Ты чего, Тась? — тихо спросил он.
— Я так и знала, что этим всё кончится, — всхлипывала я, закрыв лицо руками. — Просто подвезу, просто подвезу. А сам… Решил воспользоваться тем, что дома никого и моим состоянием?
— Я хотел просто с тебя снять мокрые и грязные вещи. — хмуро отозвался Глеб. — Или ты прямо так спать собираешься?
Я отняла руки от лица и приоткрыла глаза, продолжая всхлипывать.
— Нет, — буркнула я, стягивая частично расстегнутую блузку на груди. — Я сама переоденусь.
И я начала вставать с дивана. Но Глеб резко наклонился и снова подхватил меня на руки.
— С ума сошла? — сверкнул на меня глазами. — Тебе же сказали, ногу держать в покое.
— Я бы допрыгала до своей комнаты, — буркнула я.
Он только закатил глаза к потолку.
— Куда нести, показывай, — усмехнулся.
— Туда, — махнула я на нужную дверь.
Глава седьмая
Домик наш был небольшой, одноэтажный, с обычным чердаком.
Крыльцо с козырьком, сени, служащие заодно и прихожей, четыре комнаты — три из которых были небольшими спальнями. Одна комната — обычная, как у многих, гостиная с диваном, телевизором, стенкой в которой стояли книги и различные безделушки, привозимые родителями с разных концов света. Совмещенный санузел возле кухни. И небольшая кухонька, в которой мы едва помещались, если собирались за одним столом все вместе. Нам с тётей вполне хватало места, а родители, последние годы, всё реже наведывались к нам.
Глеб занёс меня в мою комнату и усадил на не широкую кровать, стоявшую в углу рядом с окном. В комнате так же стоял старый письменный стол, за которым я ещё в школе учила уроки. На нём мой ноутбук, а так же зеркало и разные средства косметики. Рядом комод с моим бельём и всякими штуками для рукоделия, хранящимися в нижних ящиках. Возле двери притаился огромный, до потолка, светлый шкаф. Он съедал основное пространство моей и без того небольшой комнаты, но его я купила с моей первой зарплаты, заменив им старый, ещё советский, лакированный.
Глеб огляделся.
— Что подать, принцесса? — направился он к шкафу.
— Я сама, выйди, — попыталась я снова встать.
Но он удержал меня за плечи на кровати и покачал головой.
— В полном покое, значит в полном покое, — он посмотрел мне прямо в глаза.
Его руки, лежащие на моих плечах, обжигали через тонкую ткань блузки. Захотелось наклонить голову и потереться об его запястье, как кошка, напрашивающаяся на ласку. Но я задавила в себе этот порыв.
— Я вполне могу добраться до шкафа и ванной сама, — твёрдо сказала я, не отрывая взгляд от его потемневших синих глаз. — К тому-же ты сейчас всё равно уйдёшь и мне надо будет самостоятельно со всем этим справиться.
— С чего ты решила, что я уйду? — усмехнулся Глеб. — Думаешь, я брошу тебя в таком беспомощном состоянии? Совершенно одну?
— Я не беспомощная! — зло выдохнула я. — И вполне могу о себе позаботиться. У меня одна нога болит, а не обе.
Я чуть не показала ему язык, со злости, но вовремя остановилась и просто облизнула вдруг пересохшие губы. Он утробно зарычал и его взгляд стал ещё более тёмный. Мотнув головой он взял себя в руки и более спокойно произнёс:
— Тась, не глупи, тебе надо лежать и держать ногу на возвышении, на подушке к примеру. А не скакать по дому на одной ноге. Я просто тебе помогу. Давай для начала переоденем тебя в сухое и чистое, а потом разберёмся?
Я насупилась и сложила руки на груди. Вот же пристал, как банный лист.
— Но я сама возьму, что мне надо из шкафа, не хватало ещё чтобы в моих вещах рылся посторонний мужик, — буркнула я.
Он только покачал головой и усмехнулся на это моё высказывание и откатил дверцу шкафа в сторону. На моих полках сейчас царил почти хаос, ведь утром я проспала и опаздывала на автобус. Вещи лежали в беспорядке, запиханные кое-как. Утром я искала там водолазку, но так и не найдя, засунула всю кучу вещей на полки, решив разобрать их в выходные. Сейчас же от открывшейся картины, мне стало стыдно. Решит ещё, что я какая-то неряха, продолжала думать я, не понимая, почему меня так заботит то, что Глеб обо мне подумает.
— Ты всё равно там не найдёшь, дай я, — попыталась снова встать.
Но он только сурово глянул на меня и я осталась сидеть. Вздохнула украдкой и показала что из вещей мне нужно достать.
— Я хочу сперва принять душ, — покраснела я. — Надеюсь это я могу сделать сама?
— Я помогу, — пожал плечами этот невозможный мужчина.
— Нет! — возмутилась я, когда он, кинув на мои колени любимую теплую пижаму, вновь подхватил меня на руки.
— Брось, Тась, что я там не видел? Я просто помогу тебе, — невозмутимо отмахнулся он от моих возражений.
— Ты… ты… — задохнулась я от возмущения. — Ты что себе позволяешь? Я знаю тебя всего несколько часов! Я не буду раздеваться при тебе! Ты в своём уме?
— А чего ты стесняешься? Фигурка у тебя хорошая, стесняться нечего, — простодушно ответил он.
— Я тебя совершенно не знаю! — взвизгнула я. — Я уже боюсь тебя, ты ведёшь себя, как маньяк.
— О-ой, и много маньяков ты встречала в своей жизни? — протянул он, закатив глаза к потолку.
— Не много, ты получаешься второй, — буркнула я.
— Да не буду я к тебе приставать, что ты заладила? — вспылил Глеб. — Я взрослый мальчик и вполне могу себя контролировать, а не бросаться на первую встречную со стояком наперевес. Я обещаю, что не прикоснусь к тебе если ты сама не захочешь.
Меня неприятно царапнули его слова про первую встречную и я недовольно засопела. Попрошу? Я? Вот ещё! Да никогда!
Он занёс меня в ванную и усадил на стиральную машину.
— Сама разденешься или помочь? — спросил он, отворачиваясь к ванне и настраивая воду.
— Выйди пожалуйста, я сама справлюсь, — жалобно попросила я.
— Не справишься, — осадил меня он и опустился передо мной на колени.
Аккуратно снял повязку с ноги и принялся стягивать с меня вконец испорченные брюки. Я сидела ни жива ни мертва, вцепившись в свою блузку, как в последний оплот моей защиты. С ужасом наблюдая, как этот полуголый красавец мужчина, избавив меня от испорченных штанов, бережно рассматривает мою поцарапанную коленку, а потом вдруг поцеловал её и… лизнул.
Я опешила и вся сжалась от этого его странного поведения.
Глава восьмая
Он снова лизнул мою коленку и как-то странно заурчал. Почему-то мне отчаянно захотелось, что бы он не останавливался. Я распахнула глаза и уставилась на то, как он старательно зализывает мои царапины. В голове резко вспыхнули непристойные картинки и я почувствовала, как краснею. Да что это такое со мной творится?
— Г-глеб? — каким-то не своим, хриплым голосом спросила я. — Что ты делаешь?
Но он только странно посмотрел на меня снизу вверх и мне показалось, что в его глазах полыхнул настоящий огонь. Он прервал свою странную игру с моими царапинами, поднялся и склонившись ко мне, резко поцеловал. Жадно. Страстно. Требовательно.
Я опешила от такого поворота. Но вырываться почему-то совершенно не хотелось, наоборот, внутри будто разливалось тепло. Он обнимал меня, одной рукой запутавшись в моих волосах на затылке, прижимая к себе, углубляя требовательный поцелуй.
Потянулась к нему навстречу, обхватив его шею руками. Желая полностью раствориться в этом мужчине. Забрать себе. Совсем. Навсегда.
Где-то на краю сознания билась мысль, о поспешности такого шага. Непонимание происходящего со мной помешательства. Но они быстро улетучились под напором требовательных губ и жарких рук.
— Тася, — выдохнул он мне в губы, на миг отстранившись, а я издала стон сожаления от прерванного действия. — Я не в силах противится твоему зову.
— А? — недоуменно захлопала я глазами.
Он уже снял мою блузку и я осталась в одном белье. Простом, без кружев или каких-то украшений. Он пожирал меня глазами. Странно заурчал, как большой, голодный зверь. Освободил меня от последних предметов гардероба. Подхватил на руки и аккуратно опустил в тёплую воду. А сам сел рядом с ванной на колени.
Я не сводила с него глаз. Не было больше страха или беспокойства. Мне было рядом с ним абсолютно хорошо. Сидя в ванне, совершенно голая, я не испытывала никакого дискомфорта от его присутствия и прикосновений. Он налил на мочалку гель и начал аккуратно проводить по моему телу. Когда он опустился мочалкой к полушариям груди, я издала тихий стон.
— Тася, — он снова хрипло прокатил на языке моё имя.
Его движения были нежными и плавными. Я больше ничего не хотела так сильно, как почувствовать себя одним целым с ним. Вжаться в него, в этого невозможно огромного мужчину. Почувствовать как он наполняет меня всю. Щеки снова предательски заалели, от нахлынувших непристойных картинок в голове.
Он водил по моему телу мочалкой, а мне уже нестерпимо хотелось большего. Хотелось провести руками по его раскаленной коже. Прижаться к его груди. Опуститься ниже и… Я тряхнула головой, отгоняя это наваждение. Эти непристойные, но такие притягательные картинки из моей головы.
— Глеб? — я посмотрела на него.
Хотела спросить о чём-то, но тут же забыла. Утонув в его потемневших глазах.
Он чуть приподнялся на коленях и навис надо мной.
— Прости, не могу сопротивляться, — хрипло, почти простонал он.
Провёл подушечками пальцев по моей щеке, приподнял моё лицо за подбородок и снова потянулся ко мне с поцелуем. И я не отпрянула. Я поддалась и ответила на его жаркий поцелуй. Он потянул меня на себя, доставая из ванны, не прерывая поцелуя. Накинул на меня полотенце и вынес в комнату. В гостиной сел на диван, продолжая меня целовать. Спустился к шее, покрывая её поцелуями. По телу пробежала волна мурашек, он втянул воздух возле моего уха и утробно заурчал.
Я почувствовала, как напряглось его естество и упёрлось мне в ягодицы. В животе тугой пружиной скрутился огонь желания. Я тихонько застонала. Он поймал мой стон в свои губы и снова жадно поцеловал.
— Тася, — снова хрипло простонал он мне в губы. — Ты позволишь мне?
Мой разум кричал мне «Нет!», что это неправильно и слишком быстро. Но я уже не могла терпеть, мне хотелось получить его всего. Я не понимала, что со мной происходит. Почему моё тело так реагирует на этого незнакомого человека. Я жадно водила руками по его груди, плечам спине. Прижимаясь к этому горячему телу. И я не менее хриплым голосом простонала: «Да».
Мне показалось, что в его глазах промелькнуло облегчение и вновь вспыхнул огонь страсти. Его взгляд потемнел и он снова притянул меня к себе и поцеловал. Жадно и в тоже время нежно, изучая.
Его руки гладили мою спину и волосы. Нежно и невесомо, чуть касаясь. Одна рука переместилась на мою грудь и он чуть сдавил её, накрыв своей ладонью. Потерев съежившиеся навершия. Я охнула от пронзившей тело горячей волны. И поёрзала на его коленях, ощущая ягодицами силу его желания.
Он снова заурчал и спустился поцелуями к шее и ниже. Резко переложил меня на диван и навис надо мной, вглядываясь мне в глаза.
— Ты уверена? — хрипло спросил он, тяжело дыша.
— Да, — улыбнулась я, притягивая его к себе.
Он улыбнулся и продолжил свои ласки. Целуя и дразня мою грудь, спускаясь ниже, покрыл поцелуями мой живот. При этом его руки порхали по моим бёдрам. А я плавилась в его руках. Растекалась оплавленным воском. Совершенно не хотелось ни о чём думать. Только бы он не останавливался. Всё отступило на десятый план. Остался только он и его обжигающие прикосновения к моей обнажённой коже.
Он скользнул ещё ниже губами и поцеловал меня туда, куда никто меня раньше не целовал. Я восторженно охнула и меня накрыла волна экстаза. Его язык творил чудеса, поднимая меня на вершины блаженства. Я дрожала и почти плакала от счастья. Стонала и извивалась под ним. Мне было мало. Я хотела его всего. Ощутить тяжесть его тела и наполненность внутри. Запустив руки в его волосы я почти достигла разрядки. Но он резко поднялся и скользнул в меня, накрывая мои губы поцелуем. Я распахнула глаза от неожиданности и встретилась с ним взглядом. Он медленно двигался во мне, вжимая меня в себя. Внимательно наблюдая за мной. В его глазах было столько нежности.
— Моя девочка, — проурчал он, мне в ухо и укусил меня за мочку, а потом за плечо. Сильно и больно. Я взвизгнула. Попыталась вырваться. Но он тут же задвигался внутри меня с новой силой и я выгнулась ему навстречу. Обнимая и впиваясь ногтями в его спину.
Сколько длилось это безумие, не знаю. Он ещё несколько раз толкнулся во мне и меня накрыла волна экстаза. Мощная и невероятная. Я снова выгнулась навстречу ему, и закричала от удовольствия. Он тоже зарычал и обмяк, упираясь мне в плечо лбом.
Мы лежали сцепленные в одно целое и шумно, прерывисто дышали. Сердца бились в бешенном ритме. Мне совершенно не казалось, что это неправильно. Было комфортно и хорошо в его объятиях.
Он чуть перекатился на край дивана и обвил меня руками.
— Нам нужно поговорить, — сдавленно произнёс он.
— О чём? — промурчала я, уютно располагаясь головой на его плече.
— О произошедшем. Я должен тебе кое-что рассказать, — напряжённо ответил он.
— Ты не обязан на мне жениться, раз мы переспали, если ты об этом переживаешь, — усмехнулась я. — У нас не средние века и я давно не девочка. Братьев, которые будут считать, что ты обесчестил их сестру у меня тоже нет. Так что преследовать тебя никто не будет. Просто расслабься.
И я потянулась к нему за поцелуем. Но он прижал меня к себе и произнёс:
— Девочка моя, ты даже не представляешь, во что мы влипли.
Я похолодела от этих слов.
Глава девятая
Я лежала, прижимаясь к Глебу, стараясь сообразить, что такого могло произойти и не находила адекватных ответов. Он будто почувствовал мою напряжённость, ближе притянул к себе и крепче обнял.
— Ты чем-то болен и мог заразить меня? — напряжённо спросила я, но не отстранилась.
Мне совершенно не хотелось отодвигаться от него или разжимать объятия. Наоборот всё во мне кричало, о том, что я хочу ещё. Его всего. Сейчас. Себе. Навсегда. Во мне что-то бесновалось и я никак не могла понять, что же со мной происходит. Даже слабое жжение в ноге не отвлекало. Наверное всё ещё действуют обезболивающие препараты, которые мне вкололи в больнице.
— Нет… Это сложно, — неуверенно начал он, замявшись. — Мы не должны были... Но я не мог противостоять этому. Ты же тоже это чувствуешь?
— Чувствую что? — напряглась я ещё больше.
Потому что чувствовала я сейчас много всего. И меня немного пугали эти чувства. Пугало всё, что происходило внутри меня. Я была полна противоречивых чувств. От желания сбежать от всего этого, до тихой истомы от его объятий, поцелуев, прикосновений.