– Но я хочу в баню!
– И я хочу! – выглянул из-за сестры Ванька, держась за подол ее халатика.
– Вот только тебя там и не хватало! – проворчал Кот.
– Все, стоп! Схожу с детьми. Заодно накупаю всех по-человечески – у тебя ведь который день руки никак не дойдут газовую колонку посмотреть.
– Там всего-то фильтр почистить надо, – Иван недовольно поскрипел стулом.
– Вот и почисть на досуге, а мы пока в баню сходим. С двойной пользой.
– Ура! – воскликнули дети, скача на месте. – Мы идем в баню! – и убежали обратно в комнату собираться.
– Остается главный вопрос: что делать, когда этот тип будет обнаружен? – продолжала Василиса.
– Ты зовешь меня и я… – воодушевился Иван.
– Куда? В женское отделение?
– Да, неувязочка, – Иван смущенно потер переносицу.
– Могу пойти я, – предложил Кот. – Мы, коты гуляем где вздумается…
– Вот и гуляй… где вздумается. Тебя там только и не хватало!
– Я могу черные очки надеть.
– Зачем? – уставилась на Кота Василиса.
– Чтобы не ослепнуть ненароком, – залился мяукающим хихиканьем тот.
– Короче так, – прервал развеселившегося не на шутку Кота Иван. Есть дельное предложение: ты кричишь – он убегает, а мы ловим его на выходе. Возражения имеются?
Кот с Василисой синхронно покрутили головами.
– Тогда нужно решить еще один вопрос: средства защиты.
– Лом! – выкрикнул Кот, вытягивая лапу вверх и тряся ей, будто отличник на уроке.
– Поясняю непонятливым: мы имеем дело с нечистым.
– Лом, освещенный в церкви!
– Неплохая мысль, – похвалил Иван Кота. – Я думаю, по пути нужно будет заскочить в церковь и набрать святой воды. А женщинам и детям – обязательно надеть крестики.
– И все? – морда Кота недоуменно вытянулась.
– А ты что, предлагаешь батюшку в баню пригласить?
Кот досадливо скосил челюсть и ничего не ответил.
– Понятно. Остальное по ходу, так сказать…
В помывочной было душно и немноголюдно. Несколько женщин в возрасте, десяток чуть помоложе, одна малышка лет трех с дородной мамашей и две молодых девушки, неловко поворачивающихся спинами к Ваньке, до которых тому в свои пять лет не было совершенно никакого дела. Мальчик сидел в тазу, полном горячей воды и от удовольствия болтал ногами, увлеченно лопая пальчиком мыльные пузыри. Аленка, высунув от напряжения язык, надраивала мочалкой спину Василисе.
– Ты ничего не видела? – обернулась к Аленке Василиса, незаметно озираясь по сторонам.
– Пока нет, мам.
– Чего вы там шепчетесь? – спросил Ванька, хлопая ладошами по воде. Хлопки выходили гулкие, и это было очень забавно
– Да так, ни о чем. А ты хорошенько три, а то я скоро усну.
– Так? – спросила Аленка поднатуживаясь.
– Уже лучше, – сказала Василиса. Глаза ее медленно ощупывали помещение, стараясь обнаружить скрытые щели и дыры. – Может, он и вовсе не появится сегодня? Мы здесь уже столько торчим!
– Мам, ну откуда я знаю! – Аленка откинула рукой со лба мокрую прядь и встряхнула мочалку.
– Вы про кого? – опять спросил Ванька.
– Ванюш, ты, главное, не отвлекайся. А ты три. Мама должна быть кристально чистой и скрипучей.
– А ты и так вечно скрипишь, – с умным видом заявил Ванька.
– Ну, спасибо!
– Это папка так говорит.
– И ему тоже спасибо. Отдельное.
– А если вы про дядьку говорили, то он во-он там сидит, – ткнул Ванька пальцем в потолок.
– Где? – охнула Василиса, вскидывая голову и поспешно прикрываясь заранее заготовленным полотенцем.
– Да вон, где дырочка такая, квадратная, – еще раз показал мальчик, и уже все женское отделение уставилось на широкую отдушину, забранную частой сеткой, из которой торчал красный нос сторожа-билетера-сантехника.
На несколько мгновений в помывочной воцарилась тишина, а потом та взорвалась возмущенными женскими криками.
– Ах ты, ирод проклятый! – грохнула тазом об пол полная бабка. – Бабы, да шож это деется такое?!
– Держи его, подлеца!
– А ну, слазь оттендова! Я те зенки-то повыколупываю!
В отдушину полетели мочалки, куски мыла, шлепки. Кто-то запустил тазом, и тот, гремя, покатился по полу. Аленка спряталась за скамейку. Ванька с маленькой девочкой радостно скакали, хлопая в ладоши и внося свою толику во всеобщее веселье.
Мужик, стряхнув оцепенение, рванулся в сторону, но старый деревянный потолок вдруг просел под его весом. Раздался треск. Решетка, прикрывающая отдушину, перекосилась и повисла, закачавшись на ржавых петлях. Мужик застыл, выкатив глаза и округлив рот. Потолок медленно прогибался под его грузной фигурой.