Мастер по случаю. Мемуары о работе в колледже

Осенью второго курса я настолько затянула с уборкой, что её за меня вместе с моей группой сделала замещающий мастер. Меня неожиданно отправили на обучение в Москву.

Замещающий мастер с моей группой не церемонилась. Раздала подзатыльников, припугнула наказанием и пригрозила отчислением. И на уборку территории после занятий вышла вся группа. Листья с деревьев уже полностью опали, поэтому участок убрали начисто. И до замены этой территории на зимнюю уборка больше не требовалась.

Моему официальному Альтер эго легко давалось недоступное мне: она нашла общий язык с самыми буйными и запугала самых примерных.

К моему возвращению в колледж половина группы перестала ходить на учебную практику. В моей группе никогда не было столько пропусков занятий по сварке! Восстанавливать посещаемость пришлось почти месяц.

Кураторам «рабочих» групп труднее всего заставить студентов посещать занятия. Многие так и норовят сбежать с последних пар! Отдельные «умники» и «умницы» вообще не приходят в колледж. К концу второго курса основные общеобразовательные предметы завершаются. И главная задача каждого студента группы – вовремя получить оценки по всем предметам. Прогульщикам и «двоечникам» преподаватели «зачёт» не поставят!

Однако ни прогульщики, ни их родители обычно ничуть не волнуются об этом. Я часто задумывалась: почему меня так беспокоят прогулы моих студентов, а их родителей – нет?

Разговаривая с матерями студентов – «невидимок», я нередко слышала:

– А что, мой сын единственный, кто «сбегает» с занятий?

– Нет, конечно, не единственный! – отвечала я в таких случаях. – Но если Вашего сына отчислят вместе с остальными, Вам станет легче от этого?

Собеседница после паузы признавала, что легче ей не будет. И мы договаривались о сотрудничестве.

Но соотношение «цена – качество», то есть, в моём случае «потраченное время – результат» мне не подходило. Временами мои студенты прогуливали занятия массово. И тогда на занятиях постоянно отсутствовала треть группы. Индивидуальные беседы с родителями в такой ситуации помогали, как мёртвому – припарка.

В этом случае ненадолго выручали совместные собрания студентов и родителей с заведующей отделением. Однако больше одного раза в год их проводить не разрешали.

После эпидемии Ковида массовые мероприятия в колледже надолго запретили. Поэтому на втором курсе родителей студентов удалось созвать только весной, во второй половине учебного года. Когда я уже отчаялась добиться нормальной посещаемости занятий.

Занятия учебной практики – важная часть «рутины». В расписании уроков второго курса они занимают половину учебной недели. От практики на втором курсе студенты – сварщики ожидают интенсивной проработки навыков сварки. Для меня же это, чаще всего, был квест под названием: «Найди всё для сварки».

На каждый день практики в КХТ для сварщиков выделялась одна пачка электродов. Её хватало группе примерно на час работы. Дальше вести сварку было нечем. Оставалось придумать, чем занять группу ещё на несколько часов учебной практики.

Руководство колледжа рекомендовало студентам приносить на занятия свои электроды. Однако родители студентов не собирались тратить деньги на их покупку. «Расходники» для сварки -дорогие. Пачка электродов на рынке стоит больше пятиста рублей. Значительную часть студентов моей группы воспитывали только матери. Остальные семьи моих студентов тоже очень нуждались в деньгах и не планировали дополнительные расходы, как бы этого ни хотелось руководству колледжа.

Время от времени зам. директора по экономике возмущалась, что электродов на занятие выдаётся слишком много. И требовала выдавать не больше одного электрода на каждого студента. Мягко говоря, это удивляло всех, кто знал о сварке хоть что-то. Ведь один электрод сгорает за несколько минут работы.

К счастью, свою угрозу зам. директора по экономике при мне ни разу не выполнила. Так только, трепала нервы мастерам-сварщикам.

Занятия учебной практики почти никогда не проходили по рабочей программе. Хотя металл обычно был доступен, с заготовками для занятий часто возникали перебои. А уж заготовки для сварки в рамках учебной программы мастерам никто не предоставлял.

Допустим, по рабочей программе сварка отрезков труб. А подходящих заготовок для занятий нет! И вообще, никаких пригодных для сварки кусков труб в колледже нет! Или по программе у группы аргонно-дуговая сварка. Однако аргон мне никто не даст! Этот дорогой газ колледж экономит, им можно пользоваться только в редких случаях. Вздумай я провести занятие по рабочей программе, у меня бы ничего не вышло!

Вначале я пыталась выяснять у заведующего мастерской накануне, какие заготовки будут на завтрашнем занятии. Он злился, и советовал мне не забивать этим голову.

– Что-нибудь да будет, – говорил он каждый раз.

Из-за этого я постоянно сомневалась в себе на занятиях с группой. Я чувствовала себя статистом на собственном уроке. Каждый раз приходя на занятия, я не знала, что моя группа будет делать на этой учебной практике. Всё зависело от того, какие заготовки выдаст заведующий мастерской. И он же объявлял группе, в каком положении нужно вести сварной шов на этих заготовках. Уверенней я себя чувствовала только со второй сменой. Потому что уже знала, чем мы займёмся.

Конечно, группа замечала мою неуверенность. После каждой смены в сварочной мастерской требовалось мыть пол. В начале занятий в каждой подгруппе назначались дежурные. Каждый раз я с трудом их выбирала. Некоторые студенты отказывались дежурить, а кто-то уходил с занятий, не предупредив. Я постоянно ожидала худшего: что мне придётся мыть пол самой за обе смены.

Чтобы никто не смог уйти без разрешения, а также взять чужие вещи, я сразу после начала занятий закрывала раздевалку. Если кто-то отказывался дежурить, я просила заведующего мастерской поговорить с этим «смертником». Обычно желание дежурить у студента появлялось. Заведующего мастерской мои ребята побаивались.

Несмотря на напряжение и усталость после целого дня учебной практики, я часто чувствовала удовлетворение. Может, потому что со второй сменой мне было попроще. Там были студенты, увлечённые сваркой. Хотя и с ними мне иногда было тяжело.

Высокий и плечистый Игорь Григорьев, довольно нахальный для деревенского парня, с детства интересовался сваркой. Но интересовался поверхностно, не всерьёз – как хобби. Каждый раз на учебной практике Игорь быстро выполнял задание – в ущерб качеству. Дожидался оценки (обычно «тройка» его устраивала). И начинал канючить, чтобы я его отпустила домой.

Устав от первой смены, я долго не выдерживала, и разрешала ему уйти. Я знала, что летом, да и в другое время Игорь вместе с отцом занимался сваркой. Так что практика у него была. На первом курсе Игорь делал хорошую «наплавку» с лёгкостью, на раз-два.

Поэтому я не переживала, что Игорь чего-то недополучит, если я его отпущу. Зато волновались другие студенты. Не за Игоря, конечно, а потому что им тоже хотелось уйти пораньше.

– Алина Алексеевна, почему Вы всё время отпускаете Григорьева? – возмутился как-то на перемене Петров Вова.

– Нас тоже отпустите! – добавил Рамилевич Рустем, стоявший рядом.

– Я отпускаю Игоря, потому что не могу его долго выносить. Он действует мне на нервы, – пошутила я.

– Мы тоже тогда будем действовать Вам на нервы! – объявил Петров.

– Да! – поддержал его Рустем. – Конечно.

Свою страшную угрозу они тут же выполнили: стали корчить мне рожи, как малыши. Такие взрослые в костюмах сварщиков, выглядели они уморительно смешно.

Пару минут я оторопело смотрела на это возмутительное безобразие. Затем ласково погладила обоих по голове и, сказав: «Ути-пути!», ушла в сварочную мастерскую. Спустя несколько минут Рустем и Володя тоже вернулись к своей работе. Больше они меня разозлить не пытались.

Во втором полугодии в сварочной мастерской пришли в негодность форсунки для плазмореза. Понятно, что без них пользоваться плазморезом нельзя. Ну и что? – скажете вы. Сейчас поясню масштаб катастрофы.

Обычно небольшие детали – заготовки для разных видов сварки нарезаются из больших металлических пластин плазморезом. При этом края деталей (кромки) срезаются сразу под нужным углом (скосом).

Разумеется, можно нарезат