Открываю глаза примерно через час и не сразу понимаю, где нахожусь. Но рядом лежит Олег, и это возвращает меня в действительность.
– Выспалась? – он целует меня в щеку, прижимает к себе.
Я очень люблю вот это ощущение близости, когда, открыв глаза, видишь его лицо, чувствуешь прикосновения. Неэмоциональный Олег в такие минуты открывается с другой стороны, становится нежным, что не совсем вяжется с его внешним обликом. Я выгибаюсь под его руками, наслаждаюсь каждым прикосновением и чувствую себя совершенно счастливой. Мы давно не говорим о чувствах – зачем, когда и без слов все понятно. А некоторые вещи вообще словами выразить невозможно.
В дверь осторожно стучат:
– Олег Николаевич, а рыбу точно перевернуть не нужно? – с опаской спрашивает Лера.
– Нет. Я сейчас спущусь.
Однако он никуда не торопится, и мы проводим в кровати упоительные полчаса.
– Все, одевайся, я пойду пока вниз, посмотрю, что там, – Олег целует меня еще раз и встает.
Я бы с удовольствием никуда не пошла и не одевалась – меня разморило после занятий любовью, которые никак не назовешь нежными – тут мой Верхний себя не сдерживает. Но надо одеваться и идти вниз, скоро соберется вся компания.
Лерка, когда я появляюсь в кухне, смотрит на меня с интересом – видимо, сцена, которую ей продемонстрировал Дэн, произвела неизгладимое впечатление. Собственно, я знаю, что даже для довольно искушенных тематиков контраст между моими габаритами и силой, с которой машет девайсом мой Верхний, оказывается слегка шокирующим, а Лера все-таки не настолько в Теме. Сажусь к окну, закуриваю, оглядываю стол, интересуюсь, не надо ли помочь.
– Да мы и сами справимся, – в голосе у Леры удивление. Ну, еще бы – по ее понятиям, я сейчас должна лежать пластом.
– Давай внесем ясность, – предлагаю я, заметив, что Дэн и Олег вышли во двор к мангалу, а Лиза скрылась в другой части дома, там, где ванная. – Я практикую это много лет. Это и многое другое, более жесткое. Так что смотреть на меня как на приведение не нужно. Строго говоря, тебя и кого-то еще это вообще никак не касается. Я понимаю, что ты немного шокирована открывшейся правдой о своем шефе, но советую пережить этот шок самостоятельно, без посторонней помощи и не особенно распространяясь. Думаю, тебе, как человеку с нетрадиционной ориентацией, не нужно объяснять причину.
Лера пару секунд пристально смотрит мне в глаза, потом качает головой:
– Зря ты так, Мари.
– Надеюсь, ты не очень обиделась, – докуриваю сигарету и выхожу во двор.
– Тебя шатает, – замечает Дэн с ухмылкой.
– Завидуй молча.
– Ты чего злая-то такая? По идее, должна быть сейчас мягкая и податливая, – не унимается он.
Олег предостерегающе смотрит в его сторону, но Дэн игнорирует. У меня возникает подозрение, что он настроен сегодня вывести кого-то из нас. Ну, от Олега он может бонусом получить экшн, а вот от меня-то ему что нужно? Я подхожу к Олегу, нанизывающему мясо на шампуры:
– Помочь?
– Подержи чашку с перцами.
Беру со стола глубокую чашку, в которой – нарезанный кольцами болгарский перец трех цветов.
– Правильно, хоть что-то заставь ее делать, – комментирует Дэн. – На вытянутые руки заставь взять.
– Кого, думаю, я забыл спросить, что и как мне делать? – невозмутимо интересуется Олег. – Видимо, тебя, да? Не забывайся, Дэн, я в последний раз говорю.
Дэн поднимает руки, признавая поражение.
Я часто думаю о том, как обычно реагирует мой Верхний на подобные выпады Дэна, и прихожу к выводу, что он все делает верно. Дэну важны эмоции, и если бы Олег хоть раз отреагировал иначе, вспылил бы – неизвестно, как все повернулось бы. Но Олег не дает ему возможности вывести себя. Мне иногда кажется, что он до сих пор винит себя за то, что сломал ему в свое время челюсть. Вот такой парадокс – считает, что был прав, но при этом винит себя за несдержанность.
– Любой конфликт можно и нужно решать словесно, особенно если ты имеешь преимущество в силе, – так он сказал однажды мне.
В глубине души я считаю, что Дэна за то, что он со мной сделал, надо было убить, но вешать такую вину на Верхнего не хочу, разумеется. С годами я почти отпустила это, даже перестала бояться Дэна, но иногда по ночам все еще вижу картины из той ночи в гараже, просыпаюсь от собственного крика и потом долго пытаюсь успокоиться, сидя на подоконнике с сигаретой. Олегу не рассказываю, не хочу расстраивать – он тоже до сих пор переживает эту ситуацию, в которой отчасти винит и себя, хотя совершенно ни при чем.
– Мари, ты уснула? – трясу головой и вижу, что чашка опустела, а шампуры с мясом, перцами, луком и помидорами лежат горкой на подносе.
– Задумалась.
– Иди ко мне, – он расставляет перемазанные маринадом руки чуть в стороны, я обнимаю его за талию и смотрю снизу вверх в лицо.
– Идиллия, мать… – тихо матерится Дэн, забирает пустые чашки и уходит в дом.
– Не реагируй ты на него, – просит Олег, чмокая меня в макушку. – Ты же видишь – он как оголенный провод.
– Ну, так пусть держится от меня подальше. Я не виновата в том, что он не может устроить свою интимную жизнь. Нет, правда – вокруг полно нижних, которые будут только рады, которые будут соответствовать его запросам – лишь бы он внимание обратил.
– Может, причина в тебе?
– Не могу поверить, что ты серьезно.
– Я – не серьезно, – улыбается Олег. – Но ведь все может быть.
– Я тебя прошу – не зли меня. Ты прекрасно знаешь, что мне даже мысль об этом неприятна.
– Ну, почему? – продолжает он, сдувая с глаз мою упавшую челку. – Разве тебе не приятно думать о том, что человек ищет женщину, похожую на тебя?
– Я ведь попросила – не беси, а? Я думаю, что никто из тех, с кем я была, ни за что не станет искать себе кого-то, хотя бы отдаленно напоминающего меня. Если он в здравом уме, конечно.
– Ты пользуешься тем, что у меня грязные руки, а у тебя светлые джинсы, я правильно понял? – чуть хмурится Олег, и я понимаю, что он имеет в виду – так и ввалил бы мне сейчас шлепка, но не хочет испачкать голубые джинсы маринадом.
– Правильно понимаешь. Хоть раз в жизни скажу то, что думаю, – и мы вдруг начинаем бегать вокруг мангала, как два подростка, и краем глаза я замечаю, как с балкона второго этажа на нас смотрит Денис.
Через пару часов подтягиваются остальные. К счастью, кроме Историка с его нижней и старинного приятеля Дэна Севера, тоже с нижней, больше никого. Эта компания, пожалуй, самая приятная из возможных. Мне, как обычно, приходится брать на себя роль хозяйки в виду отсутствия таковой у Дениса. Леру он представляет как подругу, Лизу, чуть ухмыльнувшись, рекомендует «ее второй половиной». Ну, мы все люди толерантные… Историк, кажется, искренне рад меня видеть – в прошлый раз мы с ним здорово поспорили, и я позволила себе довольно резкий тон, о чем потом жалела. Но Максим оказался не злопамятным, галантно целует мне руку, хотя это не принято:
– Надеюсь, мы продолжим увлекательный спор?
– Я хотела извиниться за прошлый раз.
– Не стоит, Мари, мы все люди азартные, я сам иной раз берегов не вижу, – похохатывает он, вынимая из кармана трубку и раскуривая ее. – А ты, кстати, подала мне интересную идею, я на досуге ее обдумал и нашел вполне жизнеспособной.
– На какую тему собираетесь ругаться сегодня? – спрашивает Олег, пожимая протянутую Историком руку, и тот смеется еще громче:
– Да вот видишь, даже об этом никак договориться не можем, тяжелый характер у твоей женщины.
– Ну, ругайтесь, не буду мешать, – Олег отходит к Северу, который с упоением демонстрирует Дэну какую-то очередную штуковину для джипа.
Странное дело – меня никто никогда вслух не называет нижней. Не знаю, как так получилось, но никто из Верхних в присутствии Олега не произносит этого слова – либо по имени, либо «твоя женщина». Те нижние, что в дээсе, не придают этому значения – у них не принято обсуждать действия Верхних, а вот изредка затесывающиеся в компанию мазохистки – тем да, не нравится подобное. Им кажется, что меня как-то выделяют, словно бы ставят выше их. Мы с Олегом оказываемся в компании других тематиков в основном здесь, у Дениса, не посещаем – ну, или стараемся не посещать – различные мероприятия, устраиваемые тусовкой, а потому я не реагирую на злобное шипение за моей спиной. Так, собственно, было всегда – и когда я была с Денисом, и теперь, с Олегом, так что я привыкла.