И тут пришла беда
- Тогда, - сказал он, медленно вздохнув, - я хотел бы знать, куда он пропал. Госпожа Ярина Вадимовна, - от волнения он вновь начал заикаться и путаться в словах, - говорят, одна из лучших ведьм в ваших краях – так пускай скажет, где он! Клянусь, чем угодно отплачу!
Ведьма задумчиво постучала пальцем по подбородку.
- Гляди, - задумчиво протянула она, - врёшь из глупости или из злости – мало тебе не покажется. Костей уж точно не соберёшь.
- Клянусь священными Знаками, не лгу! – Воскликнул он, прижав руку к Знаку под свитой. – Забава Твердятична, - ему с трудом верилось, что ещё с час назад он весело бегал с ней по поляне, - говаривала, что Огненная Ведьма никому в помощи не отказывала.
- Хочешь подмоги – не зови её так. – Отрезала ведьма. – Ну, что поделать, пойдём.
Она махнула рукой и ступила на тропинку, которую до того Евсей даже не заметил. Та поросла мхом и напоминала ему старое болото, потому он сначала робко опустил на неё одну ногу, и лишь потом – другую. К счастью, он не провалился и не оказался немедленно в пыточной ведьмы, а дорожка ничем не отличалась от прежде им исхоженных – лишь была мягкой, точно заморский ковёр.
Шла ведьма настоящей госпожой – ветви, казалось, сами ускользают прочь от её лица, деревья расступаются, а кусты уважительно пропускают дальше, даже не пытаясь уцепиться за край сарафана. Евсей плёлся следом, старательно прокручивая в голове невесёлые мысли. Когда страх и злоба застлали его разум, у него не возникало сомнений. Теперь же в остуженной голове они роились перепуганной мошкарой. «С другой стороны, - подбадривал он себя, - кому, если не ведьме, знать, как отыскать учителя?». Конечно, в Бонуме осуждали тех, кто имел дело с «рабынями Песмноса»… Но Евсей помнил вчерашний разговор с учителем. Помнил он и слова Забавы, и то, с каким трепетом говорил об этой их Ярине посадник. «Если она поможет мне, - горячо подумал он, - до конца жизни буду молиться о спасении её души!».
Изба ведьм стояла в небольшом осиннике, окружённая кустами волчьих ягод и черники. Евсей ожидал увидеть хоромы не меньшие, чем у Святослава Гневича или Забавы, а дом оказался простеньким, небольшим, но добротным и прочным. Ничего зловещего в нём не было. Над дверью висел небольшой колокольчик, а на крыше глядел на заходящее солнце медный петух.
Ведьма повернулась к нему только у самого порога. Вместо привычного уже льдисто-строгого выражения, лицо её было полно сочувствия.
- Скверные новости для тебя, но ни одна ведающая по мановению пальца не сможет найти человека. Но, - быстро добавила она, заметив его отчаявшиеся глаза, - есть и хорошие – у Яры достаточно влиятельных должников, чтобы уже завтра вы спокойно вместе распивали медовуху.
- Мы не пьём, - рассеянно отозвался Евсей.
- Не суть дело, - хмыкнула она и распахнула дверь, - Яра, это я, выходи! Я тут гостя привела…
Внутри пахло травами и мёдом. Убранство избы было скромным – всё, что смог разглядеть Евсей в тусклом свете заходящего солнца - широкий стол, накрытый богато вышитой скатертью, белёная печь, ещё один столик, уставленный необычного вида посудой и усыпанный чёрной и зелёной пылью, две кровати с высокими подушками, по стенам развешаны пучки сушащихся трав. И – ни одной живой души.
- Яра? – Неуверенно спросила девушка.
Никто не отозвался. Ведьма щёлкнула пальцами, и вспыхнули ярким пламенем многочисленные свечи, расставленные по всей избе.
- Если и ушла, то скоро вернётся, - спокойно сказала она, усаживая его за стол, - сядь пока, поешь, а то ведь с пира голодным ушёл.
Она дважды стукнула пальцем по скатерти, и на ней в мгновение ока оказались самые разные яства – пельмени в ароматном бульоне, наваристые щи, осетрина, пареная репа, ватрушки с творогом, кисель и квас. Когда его взгляд упал на яблоки, Евсей почувствовал, как внутри сворачивается холодный склизкий комок.
Он опустился на скамью за столом, так и не почувствовав голода. Вместо этого внутри у него копошилось дурное предчувствие. «Она ждала учителя, не собиралась никуда уходить, - всполошенными белками метались мысли, - а теперь вдруг куда-то пропала?».
Ведьма безмолвно наблюдала за ним, сложив руки на груди.
- Скажи мне, - спросила она, - кто мог бы желать его пропажи?
- Твоя госпожа, - бездумно фыркнул Евсей, но тут же опомнился, - в смысле…
- Это было очень подозрительно, - кивнула ведьма, - но Яре незачем красть его исподтишка. Если бы твой учитель и вправду был опасен, ей не посмел бы возразить и сам посадник. А если нет – незачем ещё сильнее портить отношения с Валиором.
Кажется, она говорила что-то ещё, но Евсей уже не слушал. Внутри, казалось, поселился маятник, который отсчитывал каждый миг. Тук-тук, надежды нет. Тук-тук, она всё ещё не пришла. Тук-тук, да где же эта хвалёная Огненная ведьма?
Её ученица тем временем закончила болтать и присела на край кровати. Раздался перепуганный вопль, они оба подскочили на месте. В центр комнаты вылетел перепуганный зверёк, вереща и вертясь, не останавливаясь ни на секунду. Ведьма резво подскочила и опустилась на колени.
- Душенька! – Ласково позвала она, постукивая пальцами по полу. – Милая, я тут. Не бойся, иди сюда!
Зверь, услышав знакомый голос, перестал вопить и спустя миг свернулся в клубочек в ведьминых ладонях. Евсей торопливо подошёл и опустился рядом с ней – зверёк оказался лаской, и, кажется, больной – с тусклой шерстью, в которой виднелись проплешины и уморёнными глазами-бусинками. Она тяжело дышала, приоткрыв пасть, и слабо попискивала. Ведьма держала её осторожно и ласково. Евсей поднял глаза и увидел её потрясённый взгляд, который тут же сменился привычно ледяным.
- А вот это очень плохо, - сказала она.
- Что? – Почти истерично спросил Евсей.
Ведьма осторожно поднялась, переложив ласку на подушку.
- Ласка – душа хозяйки дома, - сказала она, проведя большим пальцем по голове зверя, - если ей так плохо, значит, Яра явно не в порядке. – Она сжала руки в кулаки. – Кажется, пропал не только твой учитель.
В избе раздался странный, захлёбывающийся смех. «Кажется, это я», - с удивлением понял Евсей, но перестать хохотать никак не получалось.
- Калос! – Воскликнул он, ухватившись рукой за край стола. – Милость твоя покинула нас!
Перед глазами мелькнуло строгое лицо молодой ведьмы. Кажется, она пыталась обхватить его руками, но он легко вывернулся.
- Успокойся, - строго произнесла она.
- Да? Успокоиться? – Воскликнул он. Кажется, он сам не заметил, как перешёл на Валиорский. – Ярина то, Ярина это! Какая могучая, какая сильная, какая непобедимая ведьма, как её все расхваливали! А теперь её нет, понимаешь? – Выкрикнул он прямо в перекосившееся лицо. – Единственной, кто могла бы мне помочь, нет! Мы никогда их не найдём, понимаешь ты?
Ведьма вдруг дунула на свою ладонь, поднесённую близко к губам, и Евсея окутала странная чёрная пыльца. «Отравила!», - пронеслось в его голове. Он рванулся было к двери, но ноги не слушались. На плечи вдруг навалилась огромная усталость, словно он снова был на экзамене в Бонуме, перед которым не спал три ночи. «Я прилягу на миг, - пронеслось в его голове, пока он опускался на пол, - даже глаза закрывать не буду, просто отдохну»…
Очнулся он уже в постели. С трудом оторвав голову от подушки, огляделся – когда всё перестало кружиться перед глазами, он увидел ведьму, сидевшую около него на низком табурете с глиняной миской в руках.
- Что это было? – Спросил он, прижав руку к затылку.
- Заговорённые маковые семена, - ответила она, протянув ему миску, - пей.
Внутри плавал зеленоватый отвар, от которого вверх поднимался горько пахнущий пар. Евсей выдохнул и залпом выпил, поморщившись от мерзкого привкуса, зато головокружение вмиг отступило. Остались лишь слабость, усталость, страх и сменившее его бессилие.
- Нужно идти обратно, - с трудом ворочая языком, проговорил он, откидывая одеяло, - сказать Святославу Гневичу…
- Нечего, - ответила ведьма, с лёгкостью уложив его обратно, - ночью в лесу ты и со светом пальцев своих не увидишь. Ложись, переночуешь здесь.
- Время утекает, - пробурчал он.
- Утро вечера мудренее, - непреклонно ответила девушка, и почти в тот же миг Евсей уснул.
Глава 9
Спал он беспокойно – вертелся, порой просыпался, сквозь сонную дымку слышал, как ведьма ходила по избе, скрипела скамьёй, подходила к травам, что-то заваривала, то зажигала, то гасила лучину. Наутро под глазами у неё были синие тени, а кожа, казалось, стала ещё бледнее. Евсей глянул в плошку с водой и скривился – сам он выглядел не лучше. Завтракали они в полном молчании – а что тут говорить?
- Вернёшься в Зубец, - сказала она, собирая тарелки, - скажешь посаднику… Пускай зайдёт ко мне, или кого-нибудь из своих пошлёт. Я же пока дойду до одного старого знакомого – он должен нам помочь.
Евсей молча кивнул. На руках он баюкал уснувшую ласку, которая всё утро проплакала у ведьмы на плече. Он видел зверьков, подобных ей – у дочери одного из наставников жили целых три ласки. Они вертелись, точно волчки, ныряли за ворот и выпрыгивали из рукавов, носились по хозяйке, как по дереву. Эта же сидела смирно, прижав хвост и уши – совсем несладко было Огненной ведьме.
- Как звать-то тебя, госпожа? – Неожиданно спросил он.
- Зовут зовуткой, а кличут незабудкой, - усмехнулась та, - Велимира я. Неудачное у нас с тобой вышло знакомство, ученик Агафона Мисерикордского.
За дверью вдруг раздались тяжёлые шаги, почти сразу после послышался стук в дверь. Ласка словно ожила и шустро юркнула под кровать. Велимира неторопливо вытерла руки и направилась к двери.
- А спрячься-ка ты за печку, - неожиданно сказала она, - незваные гости всегда к беде.
Евсею и самому стало не по себе. Осторожно втиснувшись в небольшую щель между стеной и печью и отведя от лица паутину, он принялся наблюдать.
Дверь распахнулась, за ней показалась стража в алых кафтанах.
- Здрава будь, госпожа Велимира Неждановна, - поклонились они, сняв шапки.
- И вам не хворать, - степенно ответила та, - через порог не говорят, проходите, гостями будьте.
Дружинник, стоявший впереди всех, медленно покачал головой.
- Нам бы наставницу твою, - как-то несмело пробормотал он, - помощь нужна – и немедля.
- Сегодня я за неё, - ответила та, скрестив руки на груди, - что стряслось?
- Посадника отравили, - скорбно ответил стражник, и на миг воцарилась тишина.
- Как? – Ахнула Велимира.
Тот лишь покачал головой.
- Знать мы не знаем, - голос его стал жёстче и злее, - а догадываемся, кто мог такое злодейство сотворить. Говорил я, одни беды от этих рукомахателей! Не зря ж они оба сбежали – и ученик, и учитель!
Евсей стоял ни жив ни мёртв.
- Напраслину возводишь, - протянула ведьма, - если ничего ещё не известно.
Стражник только махнул рукой.
- Госпожа Радомила Ершовна вместе со старшим сыном на них думают, - уже более робко ответил он, - а они поумнее нашего будут. Так когда ждать тебя, госпожа?
- Как соберусь, так и приду, - строго ответила она, - мало ли, чем его отравили – надо травы собрать, обереги. Вы идите вперёд – я вас скоро догоню.
- Может, подождать тебя? – Выступил вперёд другой стражник, поглядывая на ведьму с подозрением. – В городе нынче волнения.
- Ещё чего, - фыркнула Велимира, - чтоб вы у меня над душой стояли? Нечего, возвращайтесь, успокойте госпожу.
Евсей выбрался из-за печи только когда тяжёлая поступь дружинников затихла вдали. Встал посреди избы, растерянный, напуганный, почти отчаявшийся – как теперь защитить доброе имя учителя? Да и господина посадника было жалко – он представил этого сильного, похожего на медведя человека больным, лежащим без сил в постели и скривился – до того неправильной была эта мысль.
- Эй, Евсей, - щёлкнула пальцами перед его глазами ведьма, - отомри.
Он встрепенулся, понял, что она что-то ему втолковывала всё это время, а он не услышал ни слова.
- Прости, госпожа, - бесцветно сказал он, - задумался.
- Задумайся получше, - проскрипела она сквозь стиснутые зубы, - да скажи мне, не мог ли Агафон Мисерикордский и впрямь отравить Святослава Гневича?
Евсей задохнулся от нахлынувшей ярости.
- Да как ты…
- Цыц, - перебила она его, сжав руки в кулаки, - твой учитель самый лучший, самый честный, знаю-знаю. Но давай-ка ты всё ж таки головой подумаешь и дашь мне ответ – правдивый, беспристрастный. Мне, бестолочи, ваши шкуры спасать! – Она глубоко вздохнула. – Извини, но сам понимаешь – некогда мне с вами нянькаться.
Евсей вдохнул, медленно выдохнул, стараясь успокоиться. «Они не знают его, - уговаривал он себя, - они не видели, насколько честен и самоотвержен этот человек… Подумай лучше, как ты можешь оправдать его?».
- Он не мог, - дрожащим голосом ответил Евсей и, заметив её раздражение, спешно продолжил, - мы прибыли совсем недавно, и на кухне даже не бывали – пусть спросят стряпух, они подтвердят. Он ни к еде, ни к питью не приближался!
- А на празднике? – Недоверчиво спросила Велимира.
- На празднике он почти сразу ушёл.
- Славно, - Велимира схватила мешочек со стены, - в город тебе пока путь заказан, так что будешь здесь сидеть… Или нет. – Она накинула поверх простенького платья тёплый кафтан. – Ты в лесу не потеряешься?
Евсей почти фыркнул.
- Я, госпожа, не глуп, и в лесах бывал. Что нужно сделать?
Она распахнула дверь.
- Вот дорога, - сказала она, ткнув пальцев в широкую тропу, что вилась справа от избы, - пойдёшь по ней. Дважды там будет развилка, и дважды ты свернёшь налево. На пути твоём попадётся дом, там живёт Ярин… приятель. Ничего не бойся, отдай ему вот это, - она протянула Евсею старенький потрёпанный платок с вышитой полынью, - расскажешь, как всё было, попросишь помощи. Скажешь – я тебя прислала. Всё понял?
Евсей растерянно кивнул.
- Славно, - грубовато заключила она и почти выбежала наружу, напоследок хлестнув косами по косяку.
«Вот и всё, - обречённо подумал Евсей, - наша спокойная жизнь кончена».
Глава 10
Ночью в лесу был дождь, и воздух одуряюще пах сырой землёй и хвоей. Тропинку развезло, и после первого же шага Евсей измазал все сапоги в грязи почти до самых колен и продрог от сырости и холодных капель, падавших с умытых листьев ему за шиворот. Так он и шёл, трясясь от холода и страха, надеясь и не смея верить. «Калос тебя не оставит, - вспоминал он песенку, что слышал от детей в Бонуме, - и спасенье тебе подарит». Учитель всегда говорил, что испытания надо встречать с твёрдостью духа и никогда не сдаваться. Калос великий, да Евсей бы с радостью сам попался в лапы загадочного врага, претерпел бы любые лишения и страдания, но потерять учителя, даже не знать, жив ли он…
Тропа заканчивалась рядом широких, в три человеческих обхвата, дубов со сморщенной, словно старческая кожа, корой. Поначалу Евсей растерялся, не зная, куда дальше идти, – но вскоре учуял запах дыма, доносившийся вместе с ветром из-за деревьев, и услышал глухие звуки ударов. Осторожно, крадучись, он выглянул из-за дубового ствола – на поляне показалась старенькая покосившаяся изба. Дверь её была такой маленькой, что даже невысокому Евсею пришлось бы наклониться, чтобы войти внутрь, а крыша поросла мхом. Окна были покрыты, кажется, столетним слоем копоти. Рядом с избой стояла баня, что выглядела добротнее и крепче избы, и из её трубы вился кольцами к серому небу дым. Перед избой, у поленницы, Евсей увидел человека – высокого, крепкого, с орлиным носом и проседью в длинных русых волосах, в серой безрукавке мехом наружу. В руках его был зажат старый зазубренный топор. Мужчина рубил дрова, да так, что от каждого удара летели щепки, а Евсей тихонько вздрагивал за деревьями. Это к нему-то его послала Велимира? Он выглядел так, будто с минуту назад этим самым топором рубил головы. Наконец, глубоко вздохнув, Евсей решился. «Ради учителя, - подумал он, выходя из-под защиты деревьев, - я не посмею отступить».
Мужчина отставил топор, неторопливо вытер пот со лба и обернулся.
- Д-добрый день, - голос у него оказался хрипловатым и уставшим, - з-зачем пожаловали?
- Господин, - Евсей торопился, заикался, путался в словах, - я – Евсей, ученик Агафона Мисерикордского, гость из Валиора. Мы прибыли в вашу страну… А, неважно… В общем, нам непременно, очень-очень нужна ваша помощь!
Мужчина слушал его с невероятно терпеливым и одновременно грустным выражением лица, словно сотни раз ему твердили подобные речи, и никогда они не кончались ничем хорошим.
- У-убивать пришёл? – Спросил он печально. – Очистить м-мир от от-тродья этого… Как его там? Песфоса?
- Нет, что вы! – Евсей перепугано замахал руками и отступил на несколько шагов. – Никогда! Всех нас Калос взял под свою руку, и нет никого из людей, кто нечист перед Его лицом только лишь из-за рождения!
- Д-да л-ладно, - усмехнулся тот, - а вот в-ваши с-сородичи так не с-считали.
Желать людям зла было грехом, но в тот миг Евсей мечтал, чтобы дефенторам, гостившим до сих в Валиоре, воздалось по делам их… Вот сейчас решит этот мужик, что голова Евсея славно украсит его дом, и никогда ему не спасти своего учителя!
- Те, кто так сказал, отступили от слова Калоса, - как можно увереннее заявил он и торопливо полез в карман, - я от Велимиры, что неподалёку от вас живёт. Вот, - он протянул мужчине платок.
Тот ласково провёл пальцами по кривым неровным строчкам и на мгновение поднёс его к лицу. «Неужели?..», - промелькнула в голове Евсея мысль, когда он вспомнил об обручальных серьгах Велимиры. На лице мужчины появилась улыбка – робкая, бледная, но такая счастливая, что ненадолго Евсей позабыл, почему так боялся его.
- И чего же хочет… Велимира? – Мягко спросил тот. – И почему сама не пришла?
- Она не может, - брякнул Евсей, - посадника отравили, она в город побежала.
Улыбка вмиг исчезла с лица мужчины, плечи напряглись.
- Но я здесь вовсе не поэтому! – Воскликнул он, опасаясь, что от страха снова потеряет дар речи. – Видите ли… - Он набрал побольше воздуха в грудь. – Госпожа Ярина Вадимовна… Пропала.
Мужчина бессмысленным взглядом уставился перед собой.
- Как – п-пропала? – Едва слышно переспросил он, словно не поверив.
- Её ласка, - осторожно ответил Евсей, - ей вчера было сильно плохо, а госпожи Ярины Вадимовны не было дома. Велимира надеется, что вы поможете.
- Боги, конечно помогу! – Гаркнул вдруг мужчина так, что Евсей подпрыгнул на месте. – Уж мне это под силу, клянусь Больемом!
«Неместный», - подумал Евсей. Больемом – это он отлично помнил – богом войны, всяческой силы и грозы, клялись правобережные Белийцы, в основном княжеские дружинники. Отец Евсея редко молился ему – говорил, мол, нездешний это бог, а то и вовсе самозванец.
Мужчина вдруг торопливо сорвался с места, оставив Евсея недоумённо оборачиваться ему вслед.
- За мной! – Донёсся издали крик, и Евсей побежал, проклиная осеннюю грязь.
Когда он настиг мужчину у избы ведьм, то испачкался, казалось, по самые уши. Остановившись, он согнулся пополам, пытаясь перевести дыхание и унять колющую боль в боку, пока его новый знакомец торопливо обходил дом, шумно втягивая носом воздух.
- Неудобно, - расслышал Евсей его бормотание, когда тот вновь оказался рядом с ним, - Б-беривой. Звать меня. От-тчеством Б-болеславович, но лучше п-просто по имени зови. А т-ты, прости?
- Евсей, - повторил он, с трудом распрямляясь, - может, в дом войдём, господин? Велимира проверяла, на улице – ни следа.
- Я н-не господин, - махнул рукой Беривой, - я т-так…
Он присел и, взяв в руки горсть земли, растёр её между пальцами.
- И впрямь л-лучше внутрь з-зайти. Н-ничего не чую. – Он нахмурился и опустил голову, почти гневно взглянув на свои руки.
Несмотря на потаённые страхи Евсея, в избе не обнаружилось ни хохочущей ведьмы, держащей нож у горла его учителя, ни дружинников с мечами наголо. От натопленной с утра печи исходило тепло, и Евсей немедленно поспешил к ней. Сесть куда-нибудь в грязной одёже он не осмелился и с грустью смотрел на следы, оставшиеся от его сапог.
Ласка, спавшая на подушке, вдруг приподнялась, потянула лапки и, заметив согнувшегося Беривоя, с восторженным гуканьем помчалась прямиком к нему. Ловко взбежав по штанине, она нырнула ему за шиворот, вынырнула из правого рукава и, оказавшись в его ладонях, радостно впилась в его палец.
- П-полегче, Д-душенька, - со смехом проговорил он, аккуратно перехватывая её извивающееся тельце, - я т-тоже рад тебе.
- Кажется, ей лучше? – С сомнением протянул Евсей. – Это ведь хорошие новости, верно?
- Н-не знаю. – Беривой мощной лапой почесал в затылке. - Д-душенька х-хоть и связана с Ярой, но совсем недавно у неё п-появилась, когда д-домовой в ледяную к-крепость отправился. Эт-то нам с тобой Велим-мира скажет.
Он, осторожно зажав в богатырском кулаке крутящуюся ласку, обошёл избу по кругу трижды, всё так же к чему-то принюхиваясь. Евсей наблюдал за ним с пробуждающимся любопытством – он видел, чтобы так гончие собаки делали, но люди – никогда. «Отродье Песмноса, - с тревогой подумал он, - этот чудный нюх его… Неужели в самом деле помогать нам будет перевёртыш?».
Про перевёртышей ему рассказывала сказки старая бабушка, когда ещё была жива – про то, что они рождались в звериной шкуре и к пяти годам обращались в человека, про то, что у них был острый, как у волков, нюх и слух, про то, что их не брало железо. Ими матери порой пугали детей, а про князя говорили, будто у него был отряд дружинников, состоящий из одних только перевёртышей. Прежде Евсей считал их выдумкой, но сейчас был готов поверить во что угодно, лишь бы им это помогло. «Спросить? – Робко подумал он. – Да вроде невежливо будет…».
Беривой тем временем подошёл к столу и присмотрелся к блюдечку, наполненному водой с какими-то травами. Душенька тряпочкой свисала в его кулаке.
- В-ворожила Велим-мира, что ли?
- Ночью, - кивнул Евсей, - я слышал.
- И н-ничего н-не нашла? – Удивился мужчина, и плечи его поникли. – Д-да, п-пришла беда – отворяй в-ворота…
- Что такое? – Внутри всё сжалось, последняя надежда ускользала.
- Н-ничего, - он осел на скамью, горько усмехнувшись, - н-ничего не чую…
Никто ничего не видел, ведовство их не ищет, перевёртыш не чует…
- Ну уж нет! – Воскликнул Евсей, топнув ногой в приступе яростного бессилия. – Не могли же они исчезнуть без следа? Это попросту невозможно!
Позади Беривоя со стуком распахнулась дверь.
- Да вы в боевом настрое, батенька, - хмыкнула Велимира, швыряя мешок на кровать, - и ты здесь?
Беривой медленно поднялся со скамьи и покачал головой. Велимира помрачнела.
- Что с господином посадником? – С волнением спросил Евсей.
- Жить будет, - она устало присела на скамью, растирая глаза руками, - яд сильный, но его было слишком мало. Кажется, не так уж его убить хотели… - Она перевела взгляд на Евсея и поморщилась. – Да уж, добрый молодец, встреть я тебя в лесу, приняла бы за нечисть какую.
Евсей устыдился. Негоже было пачкать дарёную одежду – но как беспокоиться о ней в такое время?
- Ладно уж, - она махнула рукой, - истоплю баньку тебе, гость дорогой… А с тобой, Беривой, - она кивнула ему на скамью, а сама встала, с трудом опираясь на стол, - мы сейчас поговорим.
Они было собрались ей помочь, но Велимира гордо отказалась.
- Сидите здесь и не мешайтесь под ногами, - фыркнула она, - что у меня, помощников мало?
И в самом деле, стоило ей только выйти на поляну перед избой и трижды звонко свистнуть, как откуда ни возьмись появилась целая толпа дрожеков. Они толпились вокруг неё, перестукивали копытцами, а Евсей против воли искал среди них знакомое лицо…
- Они, оказывается, ведьмам служат, - едва слышно пробормотал он.
- Вовсе нет, - с дружелюбной улыбкой сказал Беривой, - они н-никому не служат. Просто ж-жадны до человеческих с-сладостей да побрякушек.