И тут пришла беда
Евсей рассеянно кивнул.
В Бонуме им говорили – когда Песмнос создавал их мир, чтобы обрести помощников в грешной борьбе со Калосом, то помимо людей он создал ещё множество странных существ. Веками все они жили во тьме, невежестве и злобе, но, когда Калос осветил своим сиянием земли и воды и принёс им любовь, сострадание и знание, лишь люди пошли за ним. В книге Мира были записаны имена созданий, оставшихся на стороне Песмноса – василиски, гарпии, грифоны, гидры, и многие, многие другие. Вживую Евсей их никогда не видел, но будто чувствовал исходящую от страниц злобу и жажду крови. Он до сих пор помнил, как испугал его в детстве лик Хротко, языческого бога, отродья Песмноса… Но ни капли тьмы он не чувствовал в том беззащитном маленьком человечке, которого они с учителем вызволили из капкана дефенторов.
Растеряв все слова, которые готовы были сорваться с его губ, он наблюдал, как дрожки радостно скачут вокруг Велимиры, устремляясь к поленнице и поочерёдно ныряя в баню.
- Ес-сли хочешь, - застенчиво предложил Беривой, - м-можем выйти, поглядишь п-поближе.
Евсей смутился. С одной стороны, ему хотелось рассмотреть их, встретить спасённого дрожека и увериться, что он в порядке, но с другой – какими безобидными они бы не казались, они всё ещё были слугами Песмноса, врагами человеческих душ.
- А… какому богу они поклоняются?
- Никакому, - хмыкнул Беривой, - они д-древнее богов, с-сами по себе.
- Никакому? – Растерянно переспросил Евсей. – Не молятся, не приносят жертв?
- З-зачем им это? – Удивился мужчина. – он-ни дети л-леса, им никто не ук-каз… Д-дрожки даже Старым Богам не к-кланялись, а бывало, и людей от их г-гнева укрывали.
Тем временем один из дрожеков подскочил к Велимире и игриво боднул её в бок. Та отвлеклась, рассеянно улыбнулась ему и потрепала по зелёным кудряшкам, буйно росшим между тонких рожек. Дрожек блаженно зажмурился.
Это окончательно переломило недоверие Евсея, и он решительно отодвинулся от тёплой печки.
- Пойдём, - сказал он Беривою, и робко поднял на него глаза, - ты только, господин, далеко от меня не отходи, прошу.
Евсей боялся, что тот посмеётся над его страхом, но Беривой только решительно кивнул.
Солнце так и не вышло из-за серых туч, но на улице стало теплее - ну, или так казалось Евсею, растерявшему добрую долю утреннего отчаянья. Сложно предаваться грустным мыслям, когда следишь, как бы чьи-нибудь копытца не оттоптали тебе ноги.
Дрожки оказались ему по пояс. Они косо глядели на него, но нападать, кажется, никто не собирался – напротив, его ловко огибали, словно мешающий пень на дороге. Но приглядевшись повнимательнее, Евсей понял, что они старались проскочить как можно ближе к нему. Не успел он насторожиться, как Беривой окликнул:
- Морошка!
И к ним с готовностью подскочил тот самый дрожек, что недавно ласкался к Велимире. Евсей тихо охнул – знакомый оказался дрожек… И вовсе уже не хромал.
- Меуодвежонок, - радостно пробулькал он, - давнеунько не видали тебя в этой части леуса. Всё кукуоуешь у себя, соувсем приятелей забросил.
Беривой смущённо почесал седую бороду. Морошка перевёл взгляд на Евсея, прищурив кошачьи глаза, и радостно улыбнулся, обнажив острые клыки.
- Здравствуй! – Воскликнул он, протянув к Евсею руки. – Здравствуй, спауоситель моуй!
Беривой взглянул на Евсея, и тому показалось, что в глазах его появились благодарность и уважение.
- Его зовут Евсеем, - сказал Беривой, - его учитель пропал, как… к-как Яра, - на имени ведьмы его голос дрогнул, и плечи опустились. – П-про Яру-то, н-наверное, знаете?
- Знауем, - печально кивнул Морошка, - но, сам поунимаешь, какая ноуочь.
Беривой тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза рукой.
- Прости, господин, - шепнул Евсей на ухо Беривою, - я с трудом понимаю, о чём он говорит. Что за ночь?
Морошка облизнул тонким языком губы.
- Ночь праздника, - печально ответил Беривой, - на проводах Жребы у них своё гульбище там, - он махнул рукой куда-то вперёд, - в с-самом центре л-леса.
- Веурно, - протянул Морошка, - мне жаль, что с хоурошим гоусподином слуочилась беуда… Моужно?
Евсей зачарованно кивнул, и пальцы дрожека обхватили его запястье. Он ожидал, что кожа его будет шершавой, как ствол дерева, но она, напротив, оказалась бархатисто-мягкой, только перепонки были холодными и скользкими.
Евсей потрясённо обернулся на Беривоя, но тот лишь рассеянно улыбнулся ему, пребывая, кажется, в своих мыслях.
- Гоуре ваше гоурькое, - грустно проговорил дрожек, - но я чем смоугу, поуомогу.
В его руке вдруг оказался деревянный кругляшек с выжженными знаками.
- Воуозьми, - Морошка вложил его в руку Евсею, - если захоуочешь, всё наше племя придёуот тебе на помощь.
Евсей хотел было отдёрнуть руку, как от огня, но сдержался. С трудом он заставил себя перевести взгляд вниз, посмотреть на врученный дар, и с облегчением выдохнул – на дереве темнел полумесяц, под которым в ряд выстроились невысокие ели. Ни пламени, ни козлиных рогов, ни навозных мух – ни одного символа Песмноса он не увидел, но ему всё ещё было не по себе.
- Спасибо, - через силу выдавил он, - очень приятно… Ваша помощь…
- Коугда вы меуня из капкана вытаскивали, ты не боуялся, - грустно сказал Морошка, и в его больших ярко-ярко зелёных глазах, казалось, стояли слёзы, - я поумню доубро, гоусподин.
- Морошка, ты чего там прохлаждаешься? – Раздался недовольный голос Велимиры. – Как есть, так ты первый, а как работать, так не дождёшься!
- Гоуспожа ругается, - насмешливо протянул он, - наудо идти, а не то она меуня пирогами обделит. – Он посерьёзнел и наклонился к Евсею ближе. – Не теряй моуой дар. Есть у меуня чувство, будто он теубе пригодится.
Весело насвистывая, Морошка удалился прочь, к Велимире, а Евсей спешно сунул дрожеков дар Беривою в руку. Тот вздрогнул, точно очнувшись ото сна, и недоумевающе поглядел на знак.
- Ого, - выдохнул он, - н-несказанно тебе п-повезло.
- А что это, господин? – Спросил Евсей.
Беривой перехватил кругляшек осторожно, почти благоговейно, и пристально вгляделся в него.
- Эт-то родовой оберег, - ответил он, осторожно проведя пальцами по месяцу, - с-с ним ты с-сможешь просить п-помощи у всего лесного п-племени. С-столь драгоценный д-дар… - Беривой вскинул на него внимательный взгляд. – П-прости, я задумался – ч-что сказал т-тебе Морошка?
Евсей пожал плечами.
- Что у него чувство, будто он мне пригодится.
- З-значит, так и будет, - кивнул Беривой, - М-морошка редко ошибается.
Он протянул оберег Евсею.
- Нет-нет, - замахал он руками, - пусть он лучше у тебя, господин, побудет – у меня свой Знак есть. – Он вытащил из-под рубахи солнечный диск с расходящимися остриями-лучиками, вырезанный из цельного куска медово-рыжего янтаря. – Видишь? – Он крепко сжал его в ладони. – Символ моего служения Калосу… Мне подарил его учитель. – Он грустно улыбнулся и спрятал солнце обратно. – Если я стану носить оберег дрожеков, разве это не станет, - Евсей неловко пожал плечами, - предательством?
Беривой растерянно застыл, переводя взгляд с Евсея на подаренный Морошкой знак.
- Я н-не имею права з-забрать его, - тихо, но твёрдо ответил он, - эт-то дар не мне. Т-твоё право решать, как т-тебе поступать, но л-лучше всё же держи при с-себе, хорошо? З-защити свою жизнь, ч-чтобы спасти своего учителя.
Евсей робко протянул руку и взял оберег.
- Я положу его мешочек, хорошо? – Пробормотал он. – Или в котомку, правда, её сначала придётся забрать из дома господина посадника…
- Тебе туда незачем ходить, - фыркнула незаметно появившаяся за его спиной Велимира, и Евсей подпрыгнул от неожиданности, - тебя там уже заранее все ненавидят – неважно, в самом ли деле ты виноват. Ступай в баньку, добрый молодец, - неожиданно мягко добавила она, - всё готово. Уж как с веником сладить, разберёшься?
- Куда уж мне, - буркнул обиженный Евсей.
- А если банник шалить начнёт, - крикнула ему в удаляющуюся спину Велимира, - ты скажи, что я с него самого шкуру сниму!
В бане было темно и тихо, пахло травами и деревом. Не было рядом ни одной живой души, не нужно было куда-то бежать, а потому Евсей свернулся на узкой скамье у стены и тихо разрыдался.
В предбаннике обнаружилась новая чистая одежда, а в избе – Велимира и Беривой, которые сидели за столом, неторопливо потягивая травяной отвар из небольших кружек. Глаза у обоих были красные, точно они тоже только что плакали. Евсей неловко потоптался у порога.
- Садись, чего мнёшься, - хрипло позвала его Велимира, - в ногах правды нет.
Он осторожно присел за стол, принюхался к блюдам, выставленным на столе. После слёз у него наконец-то появилось желание поесть. Велимира молча протянула ему тарелку.
- Никакого порядка в этом доме, - хихикнула она, - и хозяйка над угощениями не хлопочет, и старшего в семье нет, некому во главе стола сесть. – Она легонько толкнула Беривоя локтём в бок. – Верно говорю?
Тот лишь неловко улыбнулся.
Вдруг раздался стук в дверь. Евсей уронил ложку и отпрянул от стола.
- Мне прятаться? – Настороженно спросил он.
- Сиди, - махнула рукой Велимира и распахнула дверь.
За ней оказалась девушка в простой клетчатой юбке и белой рубахе – очень знакомая девушка, непривычно нахмуренная и строгая.
- Забава? – Ахнул Евсей.
Когда она увидела его, губы её расплылись в улыбке, морщинка между бровей разгладилась.
- Евсей! – Обрадованно воскликнула она. – Я так боялась, что с тобой что-то случилось! Слава богам, ты здесь!
- Ты не ради него пришла, Забава Твердятична, - оборвала её Велимира, - так зачем?
Забава вновь нахмурилась.
- Мой отец, Велимира Неждановна, - наконец, вымолвила она, - он ещё с неделю назад должен был приплыть. Брат мне письмо прислал, что отец сначала в стольный град свернул, и там всех своих кормчих и слуг на праздник отпустил, а сам с другом своим к нам поплыл. Я ждала его - а корабля всё нет и нет...
По окончании своей речи Забава робко подняла глаза на Велимиру.
- Я знаю, госпожа, тебе не до того, - она вдруг упала на колени, - но я молю, заклинаю всеми богами – помоги! Чует сердце моё – беда случилась!
- Не вовремя ты со своей бедой, Забава Твердятична, - сквозь зубы процедила вдруг ведьма.
Евсей бросил на неё взгляд, поражённый такой грубостью. Забава вздрогнула.
Евсей вскочил со скамьи, но его опередил вставший Беривой, который ласково подхватил Велимиру за локти и повернул к себе. Евсей подлетел к двери, поднимая с земли Забаву и закрывая её своей спиной.
- Чего ты, Веля? – Ласково спросил Беривой, крепко стискивая её руки и глядя ей в глаза.
Та лишь помотала головой, тряхнув змеиными косами.
- Не бойся, Забава Твердятична, - сказала она, повернувшись к перепуганной девушке, - и прости меня – я не хотела пугать тебя. Я не на тебя злюсь, навалилось тут, - она усмехнулась, показав хищные зубы, - напастей всяких… Найдём отца твоего. Ты проходи, расскажи поподробнее, что случилось…
Забава довольно долго просидела в избушке, настороженно косясь по сторонам и запинаясь в словах, пока наконец не освоилась, а под конец поведала свежие новости из Зубца – на место господина посадника, пока не было грамоты от князя, встал его старший сын, и он был уверен, что именно Агафон Мисерикордский отравил Святослава Гневича.
- Ох, как гневался! – Вздыхала она, косясь на Велимиру, подпиравшую голову рукой. – Кричал, что нельзя было верить проклятым вражеским посланникам, будто вы, - она виновато тронула рукой Евсея, - весь город хотели отравить, да не сумели…
Евсей же молчаливо кивал ей и прихлёбывал отвар – на душе у него было гадко. Конечно, проще всего было обвинить учителя – он ведь даже отстоять свою честь теперь не сможет…
- Погоню не отрядил? – Спросила Велимира, сосредоточенно потирая висок.
- Нет, госпожа, но стражу увеличил. Сказал, мол, что сразу раскусил врагов, потому они, - она глянула на Евсея, - вы в спешке бежали, все вещи оставили – деньги, священные книги…
Евсей удивлённо воззрился на неё. Велимира решительно отставила кружку.
- Ты что-то вспомнил?
- Учитель уходил за кошельком, - объяснил он, - я сам видел, как он заходил в терем!
Велимира кивнула и отвернулась, притянув к себе тарелку со спелой малиной.
Провожать Забаву пошёл Беривой – в лесу уже начинало темнеть.
- Береги себя, - сказала она Евсею напоследок, стоя в дверях избы, - я знаю, вас напрасно оклеветали. Если вдруг что-то случится, двери моего дома будут всегда открыты для тебя.
Когда широкая Беривоева спина скрылась за тонкими стволами рябин, Велимира с такой силой распахнула дверь, что она с оглушительным грохотом врезалась в стену и рухнула на пол. Евсей почти свалился со скамьи от испуга, прикрыл голову руками. Ведьма пару мгновений постояла, молча дыша. Приглядевшись, Евсей увидел, как трясутся её сцепленные руки.
- Госпожа, - сказал он, стараясь усмирить дрожащий голос, - что ты делаешь?
- Извини, - сухо ответила та, со всей силы сжав руки в кулаки, - больше не стану.
- Я очень надеюсь на это, - кивнул он, медленно выпрямляясь, и вдруг вскочил на скамью с оглушительным визгом.
Прямиком к Велимире, вальяжно и неторопливо, ползла змея – огромная, с блестящей чёрной спиной. Евсей немедленно схватил разбуженную и очень этим недовольную Душеньку, опасаясь, что змея её попросту проглотит.
- Не бойся, - спокойно сказала Велимира, обмахивая подняв с пола дверь, - это полоз, они не ядовиты.
- Да я вижу! – Воскликнул Евсей. – Как он оказался в доме?
- Эти гады ползучие повсюду пролезут, - насмешливо отозвалась она и обратила свой взгляд на змею, - ну, и как это понимать?
Змея в ответ на миг высунула тонкий раздвоённый язык. Велимира нахмурилась.
- Угу, и что?
- Ну конечно, - буркнул Евсей, прижимая к себе извивающуюся ласку, - если она ведьма, она непременно будет говорить со змеями.
Змея свернулась на полу причудливыми кольцами и что-то тихо прошипела.
- Передай повелительнице, - наклонилась к ней Велимира, - что я бы и так к ней пришла.
Та обнажила зубы, кончиком хвоста указав на Евсея.
- Приведу, - кивнула ведьма и повернулась к нему, - можешь уже отпустить её – они старые друзья.
Пока Душенька сонно обнюхивала пригревшуюся на полу змею, Велимира неторопливо отнесла посуду к чугунку на печи и принялась ей позвякивать.
- Что это значит, госпожа? – Осторожно тронул её за локоть Евсей.
- Это значит, - не поворачиваясь, отозвалась она, - что сейчас нас ждёт приличная уборка, а завтра ранним утром, - она тяжело вздохнула, - мы отправимся в гости к моей любимой свекровушке.
Вернувшись, Беривой молча приладил дверь на место.
Глава 11
Оставаться в избе после того, что он увидел, Евсею было страшновато, но, Калос великий, куда ещё ему идти? Можно было, конечно, попроситься к Беривою – он выглядел куда спокойнее ведьмы, но его покосившаяся избушка совсем не внушала доверия.
Всю ночь в чаще выли волки, а под утро кто-то принялся скрестись когтём в затворённые ставни.
- Всё идёт своим чередом, - сказала ему зевающая разбуженная Велимира, - после проводов матери Жребы нечисть всегда раздольно разгуливается. Не бойся, в дом им не попасть.
- Я не боюсь, госпожа, - недовольно протянул он, - я спать не могу!
- Ну это, положим, решается быстро, - усмехнулась та.
Встав, она принялась чем-то греметь и ругаться под нос. Евсей наблюдал за ней почти с любопытством, приподнявшись на локтях. Наконец, она подошла к нему, сунув под самый нос плошку с питьём. Евсей принюхался – ничем не пахло.
- Что это? – Спросил он.
- Сонное зелье, - ответила Велимира, зевая во весь рот, - до утра даже не услышишь ничего.
Евсей недоверчиво взглянул на неё, и она красноречиво закатила глаза.
- Да не отравлю я тебя, - проворчала она и отпила немного из чаши, - теперь не боишься?
Евсей боялся – но муторные, прерывистые сны, в которых учитель истекал кровью у него на руках, были страшнее – и потому он залпом осушил чашу.
Наутро, поднявшись навстречу ласковым солнечным лучам, он с удивлением понял – в самом деле не отравила!
К завтраку зашёл Беривой, робко поздоровался и объявил, что идёт в город.
- Т-тут я ничего не уч-чуял, - объяснил он, - п-погляжу, может, с-следы или запахи какие остались у х-хором посадника.
- Вряд ли, - протянула в задумчивости Велимира, - даже если что-то и было, после праздника и обхода дружинников мало что разобрать получится.
- Я в-всё же попробую, - упрямо заявил Беривой, - а в-вы куда?
- К свекровке, - хмыкнула ведьма, - ох, и попьёт она мне кровушки…
Евсей мрачно подумал, что такая свекровь в самом деле могла бы выпить немало крови – и не только у Велимиры.
Беривой понимающе кивнул.
- Ну, ступай, - она встала, с хрустом потянулась, - пусть Хротко бережёт тебя.
Она подошла к нему и, схватив легонько за шею и наклонив его голову к себе, что-то прошептала в самое ухо.
«Интересно, - присвистнул в его голове голос, и он словно снова услышал своего старого соседа по доматии*, любителя сплетен и интриг, - у неё жених, а она с этим обнимается».
Он тут же строго одёрнул себя. «Даже если так, - возразил он, - не твоё это дело. Может, против воли её выдать замуж хотят? Лучше подумай о том, как бы перед Велимириной свекровью в грязь лицом не упасть.».
Вскоре после того, как Велимира с Беривоем распрощались, настало время и им в путь отправляться. Молча шли они по другой тропе, явно хоженой, мимо поваленного дуба и пня, заросшего рыжими лисичками и опятами, мимо тонкоствольного березняка, в котором порой мелькали любопытные мордочки, не похожие ни на звериные, ни на дрожековые.
-Это шишиги, - объяснила ему Велимира, не оборачиваясь – только косы мелькали из-под зелёного плаща, - если дрожеки – цари леса, то эти - что-то вроде их мелких слуг. Бестолковые они и игривые, но обидишь их - беды не оберёшься. Свистеть умеют так, что богатыри замертво падали.
О шишигах Евсей никогда не слышал – может, на правом берегу, где он жил, их вовсе не водилось?
Постепенно лес сменился хвойным – под ногами мягким ковром стелились опавшие иголки, листва не закрывала путь и не лезла в глаза, виднелись лишь сухие стволы сосен, испещрённые морщинами, да порой, изредка – разлапистые еловые ветви.
- А Беривой, - сказал Евсей только для того, чтобы завести какой-нибудь разговор, - он кто? Перевёртыш?
Велимира фыркнула.
- Да если бы. – Она погрозила кулаком мелькнувшему в вышине рыжему беличьему хвосту. – Двоедушник он. Перевёртышем рождаются, с полным осознанием своей природы и умением в зверя оборачиваться. Двоедушником становятся – от проклятия или от Волчьей лихорадки. По первости двоедушники себя в ином обличии вовсе не помнят и собой не владеют, нередки истории, когда они самых близких людей в исступлении убивали. Беривой, к счастью, не молод, и в двоедушниках давно ходит – так что ты его не бойся, он долго учился собой владеть.
Она мрачно хмыкнула.
- А лучше бы учился выпускать зверя, - вдруг недовольно добавила, - и кровью поил, когда надо.
Горный склон, поросший мхом и засохшей, склонившейся к земле ковылью, Евсей завидел издалека. Невысокий, пологий, вилась вверх по нему каменистая тропа, по которой ползли, переплетаясь и теряясь в пожелтевшей траве, многочисленные змеи с блестящей в солнечных лучах чешуёй.
Евсей осторожно шёл за Велимирой, глядя под ноги, стараясь ни на кого не наступить. Поднимались они недолго – Евсей, впервые на своём веку увидавший горы, хотел подняться повыше и поглядеть на Зубец с высоты, но успел полюбоваться только на всё тот же лес, желтевший и алевший внизу, да на далёкое голубое небо, когда они вышли к пещере, вход в которую прикрывала тёмная тяжёлая дверь. По ней вились кольцами змеи и ящерицы, выложенные лазуритами, бериллами и смарагдами, вспыхивали яркими огнями их хитрые глаза, которые, казалось, заглядывали в самую душу.
Велимира остановилась перед ней, вытянув вперёд руку, и изо рта её вырвалось страшное, непохожее на человеческую речь шипение. Евсей отшатнулся назад. «Речь Песмноса!», - ужаснулся он, но в это самое мгновение дверь бесшумно распахнулась, и из мрачного тёмного зева пещеры повеяло холодом.
- Идёшь? – Оглянулась на него Велимира.
Евсей набрался смелости и кивнул. В конце-концов, если для спасения учителя пришлось бы заключить сделку со слугами Песмноса, он был готов.
Велимира протянула ему руку.
- Держись, - обронила она, - иначе ещё оступишься, костей не соберёшь.
Евсей робко взялся за рукав её рубахи, и она усмехнулась.
- Берись крепче, герой, - ехидно посоветовала ведьма, - мой жених с тебя за поруганную честь не спросит.
- Прости, госпожа, - настойчиво ответил он, - но по заветам Калоса, не стоит лишний раз прикасаться к незамужней девушке, если только вашим жизням не угрожает опасность…
- А к замужним, значит, можно, - хмыкнула она, - ну, если голову расшибёшь, значит, сам дурак.
С этими словами она шагнула в непроглядный мрак пещеры. Евсей последовал за ней. Дверь за ними захлопнулась с резким грохотом, отрезав путь наружу. Свободной рукой Евсей осенил себя Знаком Заступы, и смело шагнул вперёд, но не почуял под собой опоры. На секунду его сердце остановилось от ужаса, но, к счастью, нога тут же с гулким стуком опустилась на каменную ступеньку. К счастью, рукава Велимиры он не отпустил, и несколько секунд боролся с желанием сильно дёрнуть её на себя, но усилием воли поборол эти недостойные мысли.
- Осторожнее, - послышался в темноте ехидный голос ведьмы, - тут лестница.
- А раньше нельзя было сказать? – Огрызнулся он.
- Так я ж предлагала помощь, - невинно отозвалась Велимира. Евсей подозревал, что там, в темноте пещеры, она победно ухмыляется. По ноге проскользнуло что-то скользкое и холодное, и Евсея передёрнуло.
- Не бойся, - Велимира встала на ступень рядом с ним, - здешние молодчики гостей не жалят.
Когда она уверенно и крепко взяла его за руку, он не стал возражать – Песмнос бы с ней, главное, не сломать бы ничего! Спускались в кромешной темноте они долго. Евсею казалось, что мгновения тянулись, точно липкая смола, а ступени всё не кончались и не кончались… Лишённый зрения, он чувствовал себя ещё более маленьким и беспомощным, чем был там, снаружи. Воображение смеялось над ним, вызывая в голове страшные видения - об огромном змее-людоеде, который поджидал их за углом, об огненной геенне, куда вела эта треклятая лестница, о Песмносе, который сам явился за душами грешников… Он помотал головой. «Ты уже не маленький мальчик, - сказал он сам себе, - стыдно посланнику Калоса бояться темноты!».
Он с облегчением выдохнул, когда где-то впереди забрезжил тусклый зеленоватый свет, освещая последние ступеньки и диковинные сюжеты, которые, оказывается, были вырезаны прямо в стенах пещеры. Он с удивлением провёл пальцами по фигуре воина, что обрушивал топор на голову исполинского змея – казалось, он мог разглядеть узор на его доспехе.
- Тонкая работа, - восхищённо выдохнул он.
- Ну так, - покачала головой Велимира, - у тётушки Горыничны все мастера великие, бездарей не держит.
Постепенно потолок становился всё ниже и ниже, пока им не пришлось опуститься на колени и ползти. К счастью, с каждым их шагом свет разгорался всё ярче, не давая Евсею усомниться в том, что ведут его в какую-то изощрённую ловушку, где и похоронят навеки. Правда, глядеть на колыхающуюся впереди юбку Велимиры было забавно – но это тоже были недостойные мысли, поэтому Евсей уставился в пол.
- Запомни, - вдруг сказала Велимира, - Змеиной Царице не кланяйся, даже голову не склоняй, но в глаза не смотри – а то, чего доброго, зачарует. И, главное, от её верных слуг не шарахайся, даже если будут по тебе ползать – неприлично, всё-таки.