И тут пришла беда
Дверь приоткрылась, и следом за Беривоем внутрь скользнула ведьма, подозрительно щуря глаза - точно знала, что ей сейчас Змеиная царица косточки перемывала. Драга Горынична немедленно отвернулась от Евсея, потеряв к нему всякий интерес, и улыбнулась бледному Беривою.
- Что ты вспомнил, Беривой Болеславич? – Ласково спросила она его.
- Семь лет тому назад, - неожиданно твёрдо и уверенно начал тот, - молодой княжич погиб в битве с шестиглавым змеем – Смоком. Пещеры его остались стоять заброшеными, никто туда не хотел идти. Я был там – всё в них п-пропиталось з-злом. – Он сбился, но тут же взял себя в руки и продолжил. – Помнится, немало у С-смока было колдовских вещей, что он похитил из сожжённых г-городов.
Драга Горынична едва заметно поёжилась. Евсей очень мстительно и неправедно порадовался. Пусть и ей станет тошно, как было ему!
- Кто осмелится поселиться в его логове? – Задумчиво пробормотала она.
- Слуги Старых Богов, - немедленно ответила Велимира, присев на резную белоснежную скамью у высоких полок, - помнится, Смог Змею родственником приходится?
- Далёким правнуком, - кивнула Драга Горынична, тоже опустившись на свой трон, - вот и порешили. Отправлю слуг во все глаза глядеть, козни распутывать… Что там с посадником? – Она повернулась к Велимире.
- Поганками его отравили, - буркнула та, - поздно меня позвали, бестолочи, думали сами управиться. Теперь без чувств лежит. Ну ничего, зелье настоится, вылечу его… Правда, - на её лицо точно набежала тяжёлая грозовая туча, - здоровьем блистать уже не будет – я всё-таки не Яра.
Евсей вдруг задумался.
- Поздно позвали? – Переспросил он. – А вдруг они, ну… Специально время тянули, чтобы он умереть успел?
Драга Горынична устремила взгляд в потолок.
- Как так вышло, что отравился только он? – Её голос звучал рассеянно. - Ели все с одного стола, одни блюда. Ты не приметила?
Велимира раздражённо покачала головой.
- Я гостя заморского ждала. - Ответила она почти злобно. – Недосмотрела, выходит.
- Ну, а всё-таки? – Лениво продолжила Драга Горынична, разглядывая ведьму в упор.
Та принялась напряжённо перебирать косу.
- Жена рядом крутилась, - припомнила, - старший сын ему блюда подвигал. Мальчишки-служки бегали, понятно, девки рядом крутились, но к нему близко не совались. Может, твои змеи чего заметили?
- Ничего особенного, - с неудовольствием ответила Змеиная царица, покручивая в пальцах медный перстень, - в кухню хозяйка дома заходила, проверить, как дело идёт, стряпухи, чернавки, служки, учитель твой, - она вдруг повернулась к Евсею, - у баб про обед выспрашивал. Посадник заглядывал, но не думаю, что он сам себя отравил. Не волнуйся, - сказала она, заметив хмурое лицо Велимиры, - и там мои слуги денно и нощно бдят, глаз не смыкая, особенно в господина Святослава Гневича горнице. Не дадут ему в крепость Хротко уйти.
Евсей молча сцепил пальцы рук между собой. Он как никогда почувствовал себя лишним – они знали Белию и её обитателей как свои пять пальцев, а ему, бестолковому приезжему, не было среди них места. Вряд ли учителя спасли бы наизусть вызубренные им строки из Откровений или житий старых праведников, что несли слово Калоса в дикие, враждебные земли.
- Ладно, - сказала Драга Горынична, встав из кресла и потирая виски, - ступайте к себе, думайте. Вечером встретимся, после ужина, - она внимательно посмотрела на Евсея, - кое-что вам передам.
Глава 15
Остановившись у двери, отделявшей Думную залу от широких ходов, Евсей заколебался. С одной стороны, просить что–то у Змеиной царицы, женщины, так нагло влезшей ему в голову, было страшновато. С другой, книги манили его своими толстыми боками в кожаных переплётах, тайными знаниями, скрывавшимися на пожелтевших страницах… Почему-то он не сомневался, что найдёт у Драги Горыничны тома, о которых только мечтали служители Калоса даже в столичном Бонуме. Спустя некоторое время молчаливой внутренней борьбы, Евсей решился.
- Госпожа, - обратился он к Змеиной царице, застывшей каменной статуей у одной из полок, - прошу вас, позвольте мне хоть краем глаза взглянуть на эти чудесные книги. Клянусь, я знаю, как с ними обращаться! – Затараторил он. – Я был библиотекарем в Бонуме, ни одной царапинки не найдёте!
- Я не сомневаюсь в тебе, ученик Агафона Мисерикордского, - хищная улыбка расплылась на её лице, - бери, что хочешь. Под этими сводами чтут закон гостеприимства.
Евсей взглянул на неё недоверчиво и медленно, чуть дыша, подошёл к полкам.
- Ты чего не идёшь? – В дверном проёме показалось недовольное лицо Велимиры. – Мне ждать тебя?
- Иди, - отмахнулась от неё Драга Горынична, - мы тут с гостем потолкуем о премудрости книжной.
Велимира выразительно закатила глаза.
- Говорите, - она взглянула на царицу с вызовом, - да не вздумай над ним ведьмовать!
- Не волнуйся, - мягко кивнула ей та, - не обижу я твоего приятеля. Иди, Бажен мне небось опять всех подданных распугал своими жалостливыми речами – где невеста моя драгоценная, почему меня не холит, не лелеет…
Калос всемогущий, он останется с этой женщиной наедине?
Велимира хмыкнула и исчезла за дверью. Евсей, трепеща от восторга и почтения, провёл пальцами по широкому свитку из гладкой и скользкой на ощупь ткань.
- Это... шёлк? - Недоверчиво спросил он.
В Валиоре одежду из ткани, купленной в землях далёкого Юэ, носили только самые знатные люди - Евсей видел шёлк всего два или три раза в жизни.
- Он самый. - Подтвердила Драга Горынична, подойдя ближе. - Можешь даже не пытаться, ты там и слова не разберёшь.
Осторожно развернув свиток, Евсей в самом деле увидел совершенно незнакомые ему чёрточки и острые линии. Он дрожащими руками положил шёлк обратно на полку и повернулся к Змеиной царице.
- Госпожа, ты в самом деле понимаешь этот язык?
- И не только этот, - с гордостью ответила Драга Горынична, довольно улыбаясь, - мне немало лет, гость заморский, и их я прожила не просто так.
Отвернувшись к вожделённым книгам, Евсей против воли почувствовал что-то вроде уважения и лёгкой зависти. В Валиоре женщины тоже учились, но только дома, и большего, чем умение читать священные книги и вести домашние счета, от них не требовалось. Змеиная царица же прочла такие рукописи, о которых Евсей мог только мечтать, на тех языках, о которых он знал только понаслышке. «Ничего, - уговаривал он сам себя, - у меня впереди ещё есть всё время мира». Он вдруг будто наяву увидел картину – он, уже взрослый, тайными горными тропами попадает в загадочный Юэ, и собственными глазами видит чудеса, о которых когда-то читал в географии Геласия, который слышал о них от Досифея, который слышал о них от Аристарха… Какой сладостной, какой желанной была эта мысль! А какой прекрасной была мечта о том, что он, подобно Змеиной царице, выучит их язык и прочтёт десятки новых, непознанных книг…
«Всё будет хорошо, - с неожиданной радостью и уверенностью подумал он, - мы найдём учителя, и вместе с ним увидим ещё столько новых земель, сколько есть под высоким небом!».
- Вот, - прервала его размышления Драга Горынична, протягивая ему старинный том в коричневом переплёте, украшенном ярко-алыми лалами*, - думаю, тебе полезно будет.
Книга была большой и тяжёлой, приятно оттягивала руки.
- Что это? – Нахмурив брови, спросил Евсей. Мало ли, что вручила ему эта странная женщина, любящая залезать честным людям в голову.
- Записи одного вашего учёного, - хмыкнула она, - в Валиоре не осталось его произведений, ибо писал он о старых богах и обрядах, духах и ведьмовских ритуалах. Ваши напыщенные бородачи боятся этого, как огня. Вдруг человек найдёт больше мудрости в старых легендах о Пульхре, чем в священных книгах Калоса!
На душе Евсею стало совсем гадко. Он отвернулся – книгу бросать не хотелось, но всё желание с головой нырнуть в строки, наполненные новыми знаниями, испарилось.
Драга Горынична, заметив его настроение, покачала головой.
- Гость заморский, - негромко сказала она, положив ему руки на плечи, и Евсей содрогнулся от их смертного холода, - я уважаю всех богов и тех, кто их почитает. Но я не люблю, когда люди, по глупости, злобе и надменности своей уничтожают то, чего не понимают. А книгу ты возьми, - она лёгкой, неслышной походкой направилась к двери, - он пишет о наших старых богах. Тебе полезно будет побольше узнать о них. Знать врага в лицо…
- Значит стоять на середине пути к победе, - буркнул Евсей.
- Помни об этом. - Многозначительно проговорила она, вызвав у Евсея очередной приступ раздражения. – Кстати, - она расплылась в острозубой улыбке, - славно, что ты поладил с Фрасибулом! Бедолаге не хватало друзей.
За дверью Евсея поджидала Лазоревка, свернувшись клубочком и подёрнув белёсой плёнкой глаза. Когда он покинул Думную залу, она поднялась, кивнула ему и поползла вперёд, указывая дорогу к горнице, которую он уже давно считал своей. Евсей шагал следом, прижимая книгу к груди и сердито топая по каменному полу. Несмотря на всё уважение, которое он не мог не испытывать к Змеиной царице, и трепет перед её властью и силой, теперь он прекрасно понимал, почему Велимира говорила, что Драга Горынична выпьет у неё немало крови.
Когда Евсей оказался в своей горнице, он плотно запер двери, зажёг свечи и, забравшись на кровать, с трепетом и восторгом перевернул первую страницу. В Бонуме такого непочтительного отношения к книгам ему бы не простили - здесь же никто ему был не указ.
Главы о божествах, царивших в Валиоре, когда люди ещё не очнулись от невежества и не построили храмы Калосу, он перелистнул, плотно прикрыв глаза и лишь изредка проверяя, не перешёл ли автор на новую тему. Благочестие в нём всё же победило любопытство, несмотря на маленького червячка внутри, который подзуживал: «Погляди, погляди!».
«Сосредоточься на деле, - сурово велел он себе, - ты книгу взял ради Белийских богов, а не Валиорских!».
Вскоре он увидел на одной из страниц знакомое имя. Евсей, конечно, знал о Старых Богах, но совсем немного – ни отец, ни бабушка не любили говорить о них, боялись. Он сосредоточился и принялся внимательно вглядываться в каждую букву, стараясь запомнить как можно больше.
Божество же, что заправляло морями и всеми водами, текущими по земле, и озёрами, и подземной водою, кликали Змеем, ибо так страшились его люди, что запрещали звать его настоящим именем. Белийцы боятся его более прочих своих богов, и самые пышные жертвы приносят ему - он, зверь, безжалостен и лишён всякого сострадания, и жалости, и любви. Все гады морские повинуются ему, и исторгает он из тела своего чудовищ, всё более страшных и уродливых, что так же, как и отец их, ненавидят весь подлунный мир. Он – творец золота и драгоценностей, он владыка всех кладов земных и лишь их блеск может утихомирить его холодную ярость. Говорят, со своими почитателями он щедро делится богатствами, и дом их – полная чаша, но забирает в ответ он не меньше. Несмотря на звериный свой облик, он хитёр и умён, и страшен в уме своём. Топят ему по весне многих людей, и животных, и золото, иногда и целыми кораблями. Особенно любит он чёрных петухов, крепких воинов и молодых, прекрасных девушек – поговаривают, все чертоги его подводного дворца полны наложниц, что плачут день и ночь по своей горькой судьбе.
Другого Бога, Жога, они видят в облике молодого прекрасного юноши с золотыми кудрями. В руках у него большой топор, а на шее он носит человеческий череп. Он дик и яростен – дни напролёт проводит в сражениях, пьянстве и утехах с земными девушками. Белийцы верят, что кровью своего врага, Змея, он окропляет поля и леса, и оттого будто бы нарождается и рожь, и овёс, и прочее, что они готовят себе в пищу. По весне ему приносят в жертву быков и птиц, молодых девушек и юношей, что становятся в ряд его войска. Злейший враг его – Змей, и ненавидит его Жог лютой ненавистью, и сражается с ним и порождёнными им чудовищами, и говорят, что если он однажды победит, от его ярости и восторга вскипят все воды земные и подземные. Хоть он и жесток, а всё же с ним проще договориться, чем со Змеем, оттого и почитателей у него больше, и все воины вырезают его лик на щитах, и говорят, будто их покровитель бьётся вместе с ними. Они верят, что Жог любит спускаться к людям и пировать вместе с ними, оттого стараются привечать незнакомцев и странников – обиды Бог их не терпит. Он преследует и почитателей Змея, как и его верные слуги среди людей, оттого Белийцы вечно воюют друг с другом, и поля и леса их вечно залиты кровью.
Третья же из Богов – Мерова, госпожа зимы и стужи, повелительница вьюг. Полгода царит она на земле и на полгода возвращается в ледяную крепость, куда стекаются после смерти души людей. Там стоят её покои, где хранятся в сундуках вьюжные ветра и морозы, а ещё моры и прочие болезни. Она есть холод и страх, и она равнодушна – в ней нет ни гнева, ни ненависти, ни любви, ни ярости, ни желания. Словно работящий земледелец, она делает то, для чего была создана – пожинает человеческие жизни. От зова её костяного рога не скрыться никому, и её псы заберут каждого, кому предназначено умереть. Она покровительствует женщинам, особенно ведьмам, оттого зима считается в Белийских землях лучшим временем для колдовства. Про тех же, кто обижает жену, или дочь, или сестру, или вовсе незнакомую женщину, говорят, что в ледяной крепости им уготовано быть вмороженным в снежный трон госпожи Меровы и быть вечно терзаемыми её верными гончими. Чтобы зима была мягкой и тёплой, путь госпоже в конце осени выстилают шубами умерших людей.
По осени, после встречи госпожи Меровы, Белийцы справляют праздник, в который славят всех богов. Они приносят в жертву троих – знатного иноземца, что воплощает собой богатство, Змею, славного воина – Жогу и сильную ведьму в дар богине Мерове. Это единственный день, когда почитатели всех трёх богов собираются вместе и существуют в мире, пьют и едят, пляшут, поют и плачут, и моются в бане ритуальными вениками, и закликают благо на следующий год. В тот же день казнят всех преступников во славу богов, а если кто хочет покончить с собой, дожидается этого дня – уйти из жизни в праздник всех богов, что называют Одесной, считается почётным.
"Значит, не только Мерову чтили в этот день, - задумчиво размышлял Евсей, - стало быть, похитители об этом знают? Как же быстро забываются старые обычаи"...
Из чтения Евсея вырвал скрип едва приоткрывшейся двери. Вбежала ласка и, шустро перебирая белыми лапками, взобралась на кровать, а после и на самого Евсея.
- Здравствуй, - чуть настороженно сказал он Душеньке, неловко приподняв локоть, чтобы она не упала, - чего ты здесь?..
- Держи книги от неё подальше, - послышался голос Велимиры, - очень уж она любит их на зуб пробовать!
- Ей лучше? – Радостно спросил Евсей.
- Это Драга её от Яриной души отвязала, чтоб бедолага лапы не отбросила, - пояснила ему ведьма, - теперь она просто ласка, хоть и очень умная.
Из-за двери раздался какой-то шум, грохот и сдавленная ругань Велимиры – таких слов Евсей прежде не слышал, но догадался, что это вряд ли было что-то благопристойное.
Евсей осторожно пересадил Душеньку на одеяло и открыл дверь – внутрь вмиг просочилась Велимира, сгрёбшая в охапку целую гору горшков, трав, мисок с темнеющими порошками и несколько толстых коротких свеч.
- Подбери там, - бросила она и устремилась к столу, складывая туда свою ношу.
- Ведьмы вежливости не обучены? – Тихо буркнул Евсей, скрестив руки на груди. Он и без того чувствовал себя глупым и бесполезным - все, кому не лень, пытаются им помыкать… Один Беривой был неизменно вежлив и добр.
- Пожалуйста, - даже не повернув головы, сказала Велимира, - подбери, это важно.
На полу лежали перевязанные прочной бечёвкой ветви осины. Жёлто-красные листья трепетали, кажется, даже здесь, под землёй, куда не долетал ветер.
- И что это значит? – Спросил он, положив ветви перед ней.
- Заговаривать тебя будем, - равнодушно ответила та, перебирая горшки.
Евсея окатило холодной волной ужаса.
- Нет! – Воскликнул он и, когда Велимира удивлённо подняла на него глаза, повторил, - нет, ни за что.
В горле встал мерзкий ком. Одно дело – когда тебя проклинают, когда применяют свои чары насильно, другое – добровольно согласиться на ритуал от слуги Песмноса!
- Меня защищает слово Калоса и вера в него, - твёрдо сказал он, глядя Велимире в глаза, - друг с другом что хотите делайте, а меня не троньте.
Велимира отложила травы и скрестила руки на груди.
- Я думала, ты умнее, - холодно сказала она, - много толку от твоей праведности будет, когда тебя проклянут, а нас рядом не окажется. Но не переживай, мы тебя похороним как полагается.
- Я не оскорбляю тебя и твою веру, - разочарованно проговорил Евсей, дрожа от страха и злости, - и ты не смей.
- Я разве оскорбляю? – Хмыкнула Велимира. – Я правду говорю. Дело твоё, - она развела руками, - насильно я тебя защищать не стану. Только свекровушка нам хочет защитные обереги подарить – не смей отказываться, а не то она тебя, может, и вовсе из подземелий не выпустит.
Она снова сгребла свою ношу в руки и пошла к выходу – прямая, точно струна, холодная и гордая. Душенька перестала нырять в одеяле и побежала следом за хозяйкой. Евсею вдруг стало неприятно – казалось, после снятия с него проклятия лёд между ними слегка тронулся. «Зачем тебе это? – Спросил он сам себя. – Многие служители Калоса и вовсе ограждают себя от влияния женщин, чтобы те по слабости своей не сбили их с пути истинного. А Велимира не просто женщина, она – ведьма!». «Дело вовсе не в этом, - возразил ему другой голос, - Она – наша союзница, и только с её помощью мы сможем вернуть учителя. К тому же, она явно знает больше и об этой стране, и о её традициях, и о служителях Старых Богов. Много ли ты помнишь с тех времён, когда жил здесь?».
На том Евсей и порешил, заставив замолчать шепоток в голове, твердивший о том, что вовсе не из выгоды он не хочет её прогонять, а потому, что боится вновь остаться один среди каменных стен и оказаться в плену у страшных, навязчивых мыслей… Можно было, конечно, углубиться в книгу или поискать Фрасибула, но страницы о чужих богах закончатся слишком быстро, а где искать лекаря-ящера он не знал – и отчего-то всё ещё стеснялся смотреть ему в глаза.
- Велимира, - робко окликнул он её.
- Что? – Обернувшись, она хитро прищурилась. – Передумал?
- Вовсе нет, - он мотнул головой, - просто хотел попросить тебя рассказать побольше о ваших богах, о колдовстве.
У Велимиры загорелись глаза.
- Что ты хочешь знать? – Спросила она, величественно присев на табурет и сгрузив свою ношу на стол.
Душенька мигом забралась в один из горшков, свернулась клубочком, сладко зевнула и засопела.
*Лал - рубин.
Глава 16
Сколько прошло времени, Евсей не знал – под землю не заглядывало солнце – но голова у него уже распухла от новых знаний, которые в него вливала Велимира. Поначалу он слушал с жадным интересом, но усталость взяла своё, и теперь у него почти слипались глаза. «Похоже, она в таком же восторге от ведовства, в каком я - от работы с книгами», - подумал он, выслушав рассказ о том, как Велимира с Ярой переупокаивали всех утопленников и самоубийц, чтобы избавить Зубец от засухи.
- В следующий раз, - сказала она, переведя дух, - ты будешь рассказывать мне о своём Валиоре.
- Тебе интересно? – Евсей воспрял духом. – В самом деле?
Не зря учитель говорил, что лучше всего наставлять своим примером! Если ведьма послушает о мудрости Калоса, может, однажды она оставит поклонение языческим богам и греховное колдовство…
- Конечно, - спокойно ответила та, - буду знать в следующий раз, что ответить дефенторам, если они снова придут к нашему дому. Или хоть слово скажут Беривою. – Она сжала руки в кулаки.
Евсей нахмурился.
- Они причинили вам вред? – Настороженно спросил он.
- Пытались, - кивнула Велимира, - Яра их в печке сварила. – Она взглянула на его вытянувшееся лицо и ухмыльнулась. – Шучу, не бойся – от человеческого тела знаешь, как чадит? Потом ещё печь мыть устанешь… Выгнала она их взашей, как псов поганых – уж это они надолго запомнили. – Она довольно откинулась назад, облокотившись о стену.
Раздался громкий стук в дверь и послышался звонкий голос - Евсей узнал Бажена:
- Открывай, гостюшка дорогой! Время за маменькиным подарком отправляться!
- Не кричи, - поморщилась Велимира, глядя, как подскочила Душенька, - разбудил дитятко.
Она осторожно вынула ласку из горшка и ласково подула ей в мордочку. Та забавно чихнула, потянулась и взобралась хозяйке на плечо.
Дверь распахнулась – на пороге стояли Бажен с Беривоем в окружении десятка змей.
- О, и ты тут, душа моя! – Воскликнул Бажен, прошёл в комнату и звонко поцеловал Велимиру в лоб, отчего она лишь поморщилась. – Удалось твоё колдовство?
- Если бы, - фыркнула та, - он упрямее тура.
- Незачем с-сопротивляться, - сказал Беривой, оперевшись плечом о дверной косяк, - Велим-мира тебе з-зла не сделает, она п-помочь желает.
- Я знаю, господин, - устало ответил Евсей, - но я не желаю брать грех на душу.
- Разве з-защищать свою ж-жизнь – грех? – Удивился Беривой. – Я д-думал, что в-вы не спешите покидать этот м-мир…
- Это всё так неважно, - протянул, почти пропел Бажен и легонько хлопнул Евсея по плечу, - маменька не даст тебе умереть, даже не думай! Милые мои, - обернулся он к змеям, замершим у ног Беривоя, - унесите-ка это в покои моей драгоценной невесты. – Он указал на горшки и травы Велимиры.
Евсею было интересно, как змеи понесут вещи, но они просто обвились вокруг них кольцом и с негромким хлопком… исчезли.
- Что это? – Ошарашенно спросил он. – Все ваши подданные так могут?
- Вовсе нет, - Бажен улыбался, как гордый отец, чей ребёнок на его глазах сделал первые шаги, - лишь лучшие из лучших. Эти молодые ещё, - махнул он рукой туда, где мгновение назад был небольшой чёрный ужик, - пускай учатся. Душеньку здесь оставь, - повернулся он к Велимире.
- Ей страшно будет, - насупилась та, - она не любит незнакомых мест.
- Ну, милая, - развёл руками Бажен, - ты же не потащишь её вниз!
- А что там, внизу? – Шёпотом спросил Евсей у Беривоя.
- Ж-жарко очень, - коротко ответил тот, - и шумно. Л-лучше кафтан здесь оставь.
*
Лестница, ведущая вниз, была узкой и тёмной. Желтоватые неровные ступени слегка подрагивали от глухих ударов, доносившихся откуда-то из сокрытой тьмой пустоты. С каждым шагом в самом деле становилось всё жарче и жарче – Евсей закатал рукава рубахи и чуть ослабил ворот. По лицу Беривоя тонкими струйками стекал пот, Велимира обмахивалась ладонями, один Бажен шёл как ни в чём не бывало, звонко цокая каблуками сафьяновых сапог и освещая всё вокруг белым камнем, что был зажат у него в руке.
Снизу забрезжил рыже-жёлтый свет, и грохот раздался громче – Евсей, наконец, понял, что это такое – с таким шумом кузнецы бьют молотом по наковальне.
Лестница закончилась длинным коридором, тёмно-коричневые стены которого были погружены в полумрак. Рядом с последней ступенью Евсей разглядел поблёскивавших чешуёй в свете вылетающих в коридор искр змей, что не отрываясь глядели вперёд, слегка покачиваясь, точно заворожённые.
Когда глаза привыкли к полумраку, Евсей увидел в одной из стен медную дверь, сверху донизу покрытую горельефами – звериными мордами, вьющимися лозами, какими-то неизвестными ему знаками.
- Подойди ближжже, - вдруг донёсся до Евсея из-за двери вкрадчивый, манящий голос, - подойди, не бойссся…
Но Евсей лишь подвинулся ближе к Беривою, стараясь не обращать внимания на загадочный шёпот.
- Умница, Евсей, - с ласковой улыбкой сказал ему Бажен, - не пропадёшь, раз куда попало не суёшь свой нос. Эй, батюшка! Как поживаешь?
Отчего-то ему даже не приходилось повышать голос – Баженовы негромкие слова были слышны даже через оглушительный грохот, стоявший в коридоре.
Из-за двери раздалось яростное, свистящее шипение.