Теневая защита

Чайник закипел. Валерон сам, не дожидаясь вялого гостеприимства хозяина, повтыкал в кружки пакетики чая, разлил кипяток, покидал куски рафинада, погремел ложкой и, подвинув одну кружку Андрею, сам принялся дуть на вторую. Шумно отхлебывая, продолжал что-то громогласно вещать, безуспешно пытаясь овладеть вниманием Андрея.

Андрей, обхватив горячую кружку с чаем ладонями, согреваясь, иногда скупо кивал, глядя в стол, иногда плющил губы невпопад, временами кидая затравленные взгляды в коридор. Но Валерона такие реакции не смущали и не сбивали с толку.

– Когда ты успел столько камня наносить? Зачем я уже не спрашиваю. Вижу, что ремонт твой назрел, а без стены поперек всей квартиры дальше жить было уже невмоготу. Но камень! И ведь не ракушечник, не песчаник даже. Это ж какой вес поднять нужно было!

Отхлебывая и отпыхиваясь, он восхищенно окидывал взглядом знаменитую пластилиновую технологию полигональной кладки.

– Ты, кстати, соседа снизу предупредил, чтобы он подпорками озаботился? На всякий пожарный. Я бы при таком размахе вашим перекрытиям не особо доверял, знаешь ли. А вообще, ты почти перещеголял Гуля. Слушай! – Валерон даже оторопел на миг от посетившей его изощренной догадки. – Вы с ним договорились что ли? Соцсоревнование у вас? Это программа какая-то? Первый денежный приз за самый невменяемый ремонт? А, понял! Это у тебя инсталляция такая будет! Типа – он на секунду призадумался – Естесственная безобразность бытия! Андрюха, ты победитель! Я не сомневаюсь в этом! До такого просто додуматься – уже предгениальность. А воплотить… – Валерон вновь запнулся, что-то вспоминая. – Да, ты Гауди местного разлива!

Отпуская только что пережитый страх и приходя в себя, Андрей медленно начинал раздражаться от обилия и вездесущности Валерона. Но на протест сил так и не было.

– Слушай, Валера, ты прости, мне сейчас немного не до шуток твоих. Совсем не до шуток, – поправился он. Дождавшись, когда до Валерона дойдет смысл сказанного и сказанное возымеет свое действие, Андрей, втянув в себя глоток горячего чая, добавил.

– Надо отсюда рвать когти.

Но неторопливость и усталость, с которыми это было сказано, размывали высказанное требование к скорости бегства.

– Так допивай и пошли. Тебя не поймешь. То присаживайся, то побежали. Я захватил с собой все, что нужно. Одевайся, и помчали.

Что было нужно, для чего, а главное, почему этим занимался Валерон Андрей не понимал и не помнил. В голове засела сцементированная мысль – нужно уходить, и быстро.

Все еще кидая опасливые взгляды на дверь ванной, он быстро оделся, положил в карман куртки извлеченный из недр голодающего холодильника заветренный отрез колбасы и подхрустывающего под пальцами половину багета, захватил спички, початую бутылку дешевого вина, и, еще раз отстраненно осмотревшись, вслед за Валероном покинул квартиру, захлопнув за собой инвалидного вида дверь.

Спускаясь по лестнице вниз, Андрей, то и дело озираясь и оглядываясь, внимательно присматривался к лестничным маршам. Ничего подозрительного не увидев, с видимым облегчением выскочил вслед за мелькнувшим баулов Валерона на улицу, враз задохнувшись от морозного воздуха и стылого северного ветра.

Загрузившись в старенький, заскрипевший амортизаторами, седан Валерона, ожидая, пока прогреется несмело запустившийся двигатель, друзья ежились, ощущая холод стылых сидений из кожзама.

Андрей, внезапно что-то вспомнив, вполоборота повернулся к водительском уместу.

– Валера, ты ж вроде должен был тёщу куда-то везти?

Валерон разухабисто разгоготался, барабаня руками по рулю.

– Да на кой мне все эти поездки, садовые центры, кондитерские ларьки! Достали! Пацана нашли. Помыкают как пионером. Ты че, не рад что ли? Что я к тебе рванул, а не с ней за каланхоей этой гребаной.

Андрей неуверенно кивнул, глядя в боковое окно на ярко-зеленые с оранжевыми полосами пуховики первоклашек, оккупировавших покосившуюся дворовую карусель. Скособочило ее еще в его детстве. Потому что старшие пацаны, не захотев дождаться затвердевания бетона, залезли на нее сразу же по уходу строителей. С тех пор она так и бедует, накренившись.

– Ну и я о том же! Будет скандал, но это буде завтра! – опять хохотнул он и после долгой прогазовки запустил двигатель.

Андрей продолжал молча наблюдать за детьми, запорошенными снегом машинами, пустым двором. Ничего не менялось. Ни сейчас, ни вообще. Вокруг него происходит какая-то необъяснимая и совершенно выстужающая мозги хрень, а по сути не меняется ничего. Нигде. Никак. Может, только карусель эта была скособочена в другую сторону? Но полной уверенности в этом не было…

– Андрюха – не выдержал молчания Валерон, – куда едем-то?

Андрей покосился на приборную доску, высматривая показания датчика уровня топлива. Убедившись, что бензина залито в достатке, успокоился. Еще раз окинув взглядом почти безлюдный двор, махнул неопределенно рукой. – Туда. Езжай, я по дороге сориентирую. План немного изменился. Вернее, совсем.

Об изменении плана Андрей понял только сейчас.

Валерон хмыкнул, с неприятным скрежетом воткнул передачу и рывком, с пробуксовкой, словно на лысой резине, направил автомобиль к выезду из двора. Вслед удаляющемуся автомобилю в окнах четвертого этажа на миг стекла стали непрозрачно-белого цвета, потускнели, затем кухонное окно резко протаяло в центре и вслед удаляющейся машине исторгся пронзительный и долгий скрип, прерываемый пощелкиваниями и потрескиваниями. Лишь только автомобиль, свернув на проспект, скрылся за домами, стекла намертво затянуло белой пеленой, подпираемой изнутри бесконечно глубокой жирной чернотой.