Ошибка переводчицы

Нет, нет! Зачем мне платье?! Мне и в спортивных штанах нормально…

Разве чтобы предстать перед императором как подобает? Да-а! Это весомый аргумент. Одно дело – туристка в потрепанном спортивном тряпье. Другое – барышня, разодетая по имперской моде. Чтобы ткань чистенькая, ухоженная. Да, это определенно весомый аргумент.

– Хочешь примерить? – голос Драгомира заставил вздрогнуть.

– Не знаю, – протянула неуверенно, – нет, наверное.

Отвернулась к выходу.

– Так хочешь или нет? Хороший наряд. Император оценит.

– Ты тоже так считаешь? – с надеждой посмотрела на мужчину.

Его мнение сейчас казалось очень важным. Никогда раньше не спрашивала мнение ни отца, ни подруг. Я же для себя покупаю, главное, чтобы было дешево, практично, удобно. Но сейчас… Хотелось, чтобы ему понравилось, услышать комплимент, увидеть взгляд. Такой, чтобы "ах"! И я сейчас не про императора.

– Ну да, неплохое платье, – решил его судьбу Драгомир.

Радостно подпрыгнув, я понеслась искать продавца, оставляя Драгомира размышлять о суровой женской логике.

Уже через полчаса я спускалась с крыльца магазина в новеньком платье в имперском стиле. Нашим бы такое вряд ли понравилось, особенно напрягал пышный подол, который не маскировал округлости, а подчеркивал их. Да и в бюсте туговато. В этом платье моя фигура превращалась в песочные часы, что было совсем не приемлемо в Дашкенте, зато имперские модницы такое любили. Справа и слева бежали девушки в подобных платьях, и им было нисколько не стыдно. Теперь я выгляжу так же, как они.

С каждым шагом я внутренне успокаивалась. Словив желаемый взгляд от Драгомира, уверилась в своем решении. Да… Приодеться было надо, хорошо, что зашли!

За веселой мной угрюмо шагал Драгомир. С заполненным до краев рюкзаком наперевес, он все пытался понять, в какой момент одно платье превратилось во "всё, что влезет в рюкзак".

Досталось и кошельку. Выслушав примерные цены на билеты и еду, я отложила ровно половину на свои нужды, остальное осело в кассе магазина "Нитки и тряпки". В результате, хозяин оказался доволен мною даже больше, чем я им. В сердцах распрощавшись с хозяином магазина, мы с Драгомиром выдвинулись к причалу вершить дела.

Билет на паром купили без проблем, но рейс до столицы был только ночной. Если бы не это, я бы не стала. Совершенно не стала бы разбираться еще с одним делом.

С маленьким таким магическим даром.

Сердце предательски сжалось. Пусть слабый и "рваный", как выразился Драгомир, зато свой. Своя крохотная крупица магии. Это ли не счастье, узнать в 20 лет, что обладаешь магией!

Узнавать размеры счастья полагалось в церкви. По оживленным разговорам детей и их родителей, которые шли навстречу нам, я поняла, что мне предстоит событие волнительное и "вибрирующее".

– Мама, я ещё никогда так не вибрировала! – восклицала девочка лет десяти. Вокруг нее клубился яркий коричневый дым. По словам Драгомира, малышке достался дар взаимодействия с землей.

Я на миг запнулась. Магия ковыряния в земле не предел мечтаний. Хотелось, чтобы собственная магия была более волшебной.

Словно прочитав мои мысли, Драгомир объяснил.

– В империи больше ценятся те виды магии, которые могут принести пользу. Дар взаимодействия с землей чрезвычайно редкий и очень полезный. Чем тратить деньги и силы на удобрение почвы, можно заплатить магу, который в короткий срок сделает участок плодородным на долгие годы. Крайне полезный дар для сельскохозяйственных нужд.

– Полезный, конечно, – пробормотала я, – но скучный.

– А какой дар, по-твоему, нескучный?

Драгомир злился, будто я оскорбила лично его, а не систему магии в целом.

– Такой, чтобы как в книжках. Огненные фаерболы, пиу-пиу! Насылать водяной смерч. Повелевать временем – тоже неплохо. А еще всё это верхом на драконе!

– Кому принесет пользу твой смерч? – философски заметил Драгомир. – Управлять временем невозможно, такого вида магии нет. Драконы давно вымерли, факт общеизвестный. Из всего, что ты перечислила, огненные фаерболы близки к реальным возможностям. Хотя, по правде, искры огненных магов с трудом можно назвать фаерболами.

С каждым аргументом я все больше опускала голову. Как же так… Ни тебе фаерболов, ни смерчей, ни драконов. Не удивительно, что большинство населения предпочитали забыть про свой дар и развивать ремесло.

– Мы пришли.

На входе в церковь дверей не было. Две высоченные колонны обрамляли дверной проем. На них сверху в пышном платье сидела местная богиня. Местная для меня, ведь в Дашкенте религии нет. А для Драгомира и других жителей империи богиня Солнцеликая была единственной. Голову покрывала корона из тысячи лучей солнца. По мне, шипастая корона нагоняла жути. Но где моё мнение, и где мнение сотен жителей сверхдержавы.

Пройдя под каменным подолом Солнцеликой, мы зашли внутрь. Драгомир сразу свернул на лестницу, уходящую на самый верх церкви – в помещение с колоколом. Три десятка ступеней – и нас встретил маленький круглый зал, пресветлый от избытка окон и преунылый от недостатка мебели. Здесь не было ничего, кроме голых стен и одного огромного колокола.

Без очереди меня тут же взяли в оборот. Неведомо откуда выскочил монах, пихнул в руки стеклянный шар и повел под огромный колокол. Железная махина опасливо лязгнула, так, что волосы встали дыбом и замерли, не дыша.

– Ты шутишь? – я медленно задрала голову, ужасаясь размерами и опасаясь ненадежности этой металлической конструкции. – А если он свалится?

– Не свалится. Будет громко, но с места не сходи. Стой ровно, не шевелись, – Драгомир подал знак монаху-звонарю, и тот начал звонить.

"Бом!" – прозвучало в ушах.

"Бом!" – завибрировал пол, отдавая вибрацию в ноги и устремляясь ввысь.

"Бим-бом!" – зазвучало тело.

Сердце замерло, внимая звуку огромного колокола. Энергия, пробуждаясь глубоко внутри, полилась по венам. Выше. Проникая в живот, руки, подушечки пальцев. Когда ее стало слишко много, она ринулась в стеклянный шар. Сила лилась, тело слабело. Глаза начали закрываться.

– Достаточно! – крикнул Драгомир звонарю, и колокольный звон пошел на убыль.

Ноги подкосились, но мужчина будто заранее предполагал, что так будет.

– Слышишь меня? – спросил он, поднимая меня на руки.

Я кивнула, мотнув головой совсем в другую сторону. Тело не слушалось.

– Можете отдохнуть в зале, – обратился звонарь к Драгомиру и недоверчиво добавил: – так бывает, если носитель ранее не пользовался даром. Странно, конечно. Девушка, вроде бы, не юная. В любом случае, головокружение вскоре пройдет.

Моргнуть не успела, как мы пролетели лестницу – и вот уже меня кладут на скамью.

– Ты отключилась, – обеспокоенно проронил Драгомир.

Хотела было сказать, что все хорошо, но не было сил разомкнуть челюсть.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох. Очень клонило в сон, и я поддалась искушению. Отчего-то я знала, что Драгомир меня одну не оставит, в обиду не даст. Много раз уже не давал, защищал. До чего же великолепный мужчина…

"Ты просто нормальных мужиков раньше не видела", – сварливо заметила совесть. Она говорила что-то ещё, но я уже не слушала. Дрёма настойчиво забрала в царство сна.

Снился полет на драконе на фоне заката. В сказочном платье мы неслись прямиком в облака. Солнце, уходя на покой, жарило. А когда дракон нырял в облако, лицо покрывалось холодной влагой. Прыжки то в жар, то в холод продолжались, пока я не поняла, что эти ощущения рождены вовсе не сном.

Проснулась от озноба и легкой щекотки. Кто-то щекотал мою повисшую к полу руку. Хотя почему кто-то?

– Малыш, – я лениво дотронулась до белой шерсти щенка и широко зевнула. – Что ты принес?

Разлепив глаза, я потянулась, возвращая телу прежнюю гибкость.

Подражая мне, щенок встал на задние лапы и наконец разжал зубы. На пол упала охапка красного клевера. Пышные цветки разметались по полу, внося в храм щепотку хаоса.

– Ах ты, шалун, – я быстренько собрала клевер с пола, – надеюсь, ты не весь огород церкви вынес?

Щенок гавкнул в ответ и, размахивая хвостом, помчался на выход.

– Он тоже беспокоился за тебя, – Драгомир подошел сзади.

– Тоже?

– Я первый.

Мужчина осторожно обнял меня, почти не касаясь.

– Со мной все хорошо, честно, – а потом вспомнила, зачем мы собственно приходили. – Ты узнал, какой у меня дар?

– И да, и нет.

Я нахмурились. Неоднозначные формулировки я не любила.

– Он настолько слабый?

– Нет, он как раз очень сильный. У тебя яркий розовый дар.

Драгомир вынул на всеобщее обозрение мой шар. В прошлом прозрачный, сейчас он переливался разными оттенками розового. Как зарево во сне, цвет моего дара потрясал яркостью.

Преисполненная гордости, я напыжилась, представляя как буду метать розовые фаерболы. Зря Марко говорил, что у меня плохая фантазия. Это неправда. Было бы, о чем фантазировать!

Заметив мое состояние, Драгомир покачал головой, убрал шар и ткнул пальцем в какой-то листок.

– Это расшифровка, звонарь дал.

На скупом листке-расшифровке были нарисованы цветные кружочки. К каждому имелась краткое описание на имперском, указание редкости и уровня востребованности по стобалльной шкале. Нужный мне кружочек значился последним в списке.

Розовый – характерный цвет мага-приручителя.

Очень редкий.

Востребованность 0 %

– Значит маг-приручитель, – я опробовала на языке новое слово. – А кого я буду приручать?

– Не знаю, Элиза. Я о таком даре даже не слышал, а с востребованностью в ноль процентов понятно, почему. Этим даром никто не пользуется. Он, как бы сказать мягче… Неактуальный, бесполезный, непрактичный.

– Как это бесполезный? Ну не востребован он в вашем земледелии, так неужели сразу крест на нем ставить?

– Дар может приносить пользу не только в земледелии… Некоторые полезны в аптекарском деле, в кузнечном, в бытовой сфере, даже в косметологии. Раз востребованность твоего дара ноль, – Драгомир на миг прервался и рывком встрепенул волосы, – надо же! Чтобы востребованность – ноль!

– Ну и что! – не унималась я, яростно защищая честь своего дара. – Подумаешь. Может, счетовод ошибся, ошибка статистики?

– Элиза! Что ты…

– Разрешите присоединиться к вашей беседе, – раздался голос за нашими спинами.

Резко обернувшись, я увидела старика в преподавательской мантии и пенсне на носу. Должно быть, мы говорили так громко, что вся церковь слышала. Щеки стыдливо заалели.

– О, прошу прощения, профессор Разумов, – представился старик. – Классический институт Рейпцига.

– Так вы из столицы? – представив нас по именам, Драгомир завел светскую беседу. – Какими судьбами в Ватарне?

– Долгая история, и совсем не занимательная. А вот вы, Драгомир, где повстречали это юное дарование с пытливым умом и завидным даром?

Старик повернулся ко мне, изучая взглядом не столько меня, сколько розовый шар в руках.

– Тоже долгая история, – Драгомир положил руку мне на плечо, хотя защита мне была не нужна. Старик преподаватель мне импонировал. Он же ученый, почти коллега. И фамилия такая говорящая. В Дашкенте ученых бесконечно уважают.

– Профессор, вы раньше сталкивались с даром приручителя? – я выбралась из мужских рук и в ожидании уцепилась на свою единственную надежду.

– Видите ли, – начал он, почесав затылок. – Сам лично не сталкивался, но я кое-что слышал. В своей академической практике мне приходилось встречать разных людей, в том числе иностранцев. Однажды на международном педагогическом форуме я разговорился с профессором из университета, кхм, Федерации объединенных земель.

Профессор опасливо заозирался по сторонам. Дружить с федерацией в империи не принято, а сейчас еще и война. Профессор все понимал, и мы понимали. Подобные истории кому попало не рассказывают.

– Вы можете говорить свободно, – поддержала я профессора, грудью защищая его от возможного нехорошего взгляда Драгомира. – Однажды я тоже разговорилась с гражданином из федерации, мне он показался хорошим человеком. Не все они плохие.

– Вот и я тогда подумал, какой занимательный молодой человек, хоть и из федерации, – перевел дух профессор. – Он поведал мне, что в горах на юге их страны есть туристическая деревня. Самое интересное, он клялся, что там в проживает практикующий маг-приручитель! Я было не поверил и навел справки. Действительно, такой человек существует. Практикующий приручитель! В наше время! Представляете?

– Эм, простите, – не разделил восторга Драгомир. – А на ком этот маг практикует? Кого он приручил?

– Огненную саламандру! – незамедлительно воскликнул профессор.

– Саламандра – это..?

– Редкая форма рептилии, – пояснил он. – С пылающим хвостом и буйным темпераментом. В самых первых письменных источниках указано, что саламандры – настоящие огненные элементали.

– Вот кто с легкостью создаст огненные фаерболы! – восхитилась я.

Животинка, которая может пиу-пиу! Теперь всё понятно. Просто фантастическое магическое создание.

– Возможно-возможно, – профессор со знанием дела покивал. – Если бы не война, я бы нашел способ поехать в федерацию, в ту деревню. Своими глазами увидеть огненную саламандру. Ведь они вымерли, насколько мне известно. Эта особь, должно быть, единственная в мире.

– Вот, – я ткнула пальчиком в грудь Драгомира. – А ты говорил, неактуальный дар. Есть же в мире практикующий маг-приручитель. Значит, уже не ноль процентов. Значит, ошибка в расчетах.

– Это еще доказать надо! – мужчина демонстративно стряхнул мой палец. – Может, там шарлатан сидит и деньги с наивных туристов собирает. Ты же знаешь этих торгашей из федерации, верить на слово им нельзя. А уж в байку про живую огненную саламандру тем более.

Язык чесался поспорить еще, но профессор Разумов прервал нашу перепалку.

– Позвольте ответить на вопрос про востребованность вашего дара. Востребованность – ноль, потому что конкретно в империи нет ни одного практикующего мага-приручителя. Раньше в древности магических существ было больше. Был спрос на магов с даром приручения, которые могли бы совладать с самыми опасными тварями. Некоторым были не страшны ни мечи, ни стрелы, по этой причине магических существ начали истреблять. Это продолжалось много веков и весьма успешно. В данный момент осталась только горстка самых безопасных видов, в специальных питомниках и под наблюдением. Конечно, за очень большие деньги некоторые виды можно достать в личную собственность на аукционах. Но это мероприятие незаконное, сами понимаете. Контрабанда, как есть.

– Положим, но ведь это возможно, достать питомца с аукциона. Значит теоретическая вероятность встречи мага-приручителя и магического создания есть.

Надежда затеплилась в глубине души. Первостепенный план: подкопить денег и купить себе магическое животное. Делов-то!

Желание развивать дар есть. Связи будут, это дело наживное. С аукционом сложнее, но раз деятельность ведется, значит покупатели и спрос имеется. Осталось только заработать денег.

– Элиза, ничего не получится, – тихо предостерег Драгомир.

– Да почему не получится?

– При всём желании молодому магу-приручителю никогда не освоить свой магический дар, – развел руками профессор. – Как я уже говорил, в свободном доступе магических существ не осталось. Чтобы купить его на аукционе, нужны огромные деньги, невероятно огромные. Простому человеку их за всю жизнь не скопить. Да и надо ли стараться? Когда на свете столько всего интересного.

– А вы не знаете, как тот маг из деревни в горах федерации получил саламандру? – задал резонный вопрос Драгомир.

– Купил на местном аукционе, как мне известно. Забыл сказать, тому магу 103 года. Предполагаю, он копил на саламандру всю жизнь.

В груди всё оборвалось…

Не-е-ет! Ждать сто лет ради того, чтобы воспользоваться своим даром? Хотя если работать без выходных и с каждой организованной мною встречи откладывать половину, то…

– Элиза, тебе это не нужно, – остановил Драгомир. – Ты прекрасна без магии. Лучше посмотри, что снова принес твой пёс.

Увлеченная разговором, я не заметила движения внизу. Щенок тыкался в мою правую голень и просил внимания.

– Клевер, – я расплылась в улыбке, глядя на полный рот щенка. Малыш снова принес подарок.

– Тьфу! – выплюнул он цветки клевера, весело виляя хвостом.

– Назову его Клевер, – решила я, глядя, как убегают маленькие лапки. – С общего это переводится как "умный". А в культуре наших южных соседей четырехлистный клевер приносит удачу.

Профессор, потеряв наше внимание, засобирался.

– Драгомир, был рад знакомству. Элиза, – обратился он ко мне, – когда кýпите магическое создание, а я уверен, что вы его рано или поздно купите, найдите меня. Если буду жив, покажу вам базовые навыки для овладения своим даром.

В сердцах и с надеждой на будущее я распрощалась с профессором. Тогда как Драгомир только коротко кивнул.

– Подпольный аукцион? – вздохнул он, когда мы остались одни.

– Надо бы прицениться, – не стала скрывать намерений.

Я выдержала долгий взгляд, проверяющий на прочность, решимость, силу воли. Мужчина вздохнул.

– Поспрашиваю у знакомых, но ничего обещать не могу.

– И не надо, – понимающе улыбнулась. – Давай не будем ничего обещать.

Стряхивая с рук очередную порцию клевера, я шагала вслед за Драгомиром. Сколько мы знакомы? Не больше недели. Разве можно доверять человеку… Хотя кого я обманываю. Доверие – это не про меня.

"Он ничего о тебе не знает", – напомнила совесть и была абсолютно права.

Если я старалась узнать его поближе, то Драгомир ничего обо мне не расспрашивал. Надо ли? Ведь наши отношения временные. Это было ясно с самого начала. Классический "курортный" роман туристки с одним иностранцем. По опыту госпожи Лилии такие романы быстро закручиваются и так же быстро и безболезненно заканчиваются в момент расставания. Сегодня вечером закончится мой. Первый, настоящий, до бабочек в животе желанный роман.