Лисёнок мой

Городовых в ранге стражей в Ридорре было всего двадцать три на почти три сотни тысяч жителей. Из них статусом хранителей были наделены только четверо. Ещё два хранителя относились к магической братии и семеро к аристократии. Эта наградная должность значительно упрощала возможность использования боевых заклинаний на улицах. Насколько знал Егор, все хранители владели неким амулетом, внешний вид которого оставался неизвестным, и именно он призывал метку над точкой столкновения, подтверждая правомерность действий. Стражи и остальные служащие, которые не обладали правом применения боевой силы, могли использовать заклинания попроще: подавляющие и защитные.

– Как-то тихо, – вздохнул Давид Николаевич спустя пару часов неспешной ночной прогулки по городу.

– Может быть, в следующий раз в штатском по питейным погуляем? Узнаем чего и отдохнём заодно…

Егор припомнил, как старший коллега учил его собирать слухи и грамотно выуживать сокровенное из пьяных голов.

– Часто так делать нельзя, примелькаемся, – заметил Асваров. – Меня и так некоторые в лицо знают. Не хватало ещё, чтобы всякая шелуха запомнила. Пока причин гулять среди пьяниц нет. Подозреваю, что кто-то снова слил наш график и маршрут. Давай завернём к швейникам?

– Не наш район, – всё же решил напомнить напарник.

– А мы никому из задержанных об этом не скажем, – улыбнулся Давид Николаевич, поворачивая в сторону улицы Пряжной.

Всего час патруля, и казённый сканирующих дух Егора обнаружил подозрительное присутствие живого человека внутри закрытой лавки. Человека, который весьма удивился обнаружить служителей закона при покидании помещения через окно.

– Улов небольшой, но примечательный, – Давид Николаевич рассматривал небольшое клеймо на руке вора, означающее, что его уже сажали за похожий проступок. А значит, на этот раз он уедет на рудники минимум года на три.

– Люблю смотреть, как они молча матерятся, – хмыкнул Егор, наблюдая за открывающимся ртом пойманного, из которого не раздавалось ни звука.

Безмолвие по умолчанию накладывалось на любого задержанного, позволяя защититься от возможных духов-помощников. Конечно, у бедного воришки их быть не может, но протоколу нужно следовать неукоснительно, поскольку раз в год и у пропащих фамильяры встречаются.

– Сопротивление запишем?

– Конечно, – повёл плечами Асваров.– Ещё пару лет сверху, – сообщил Егор правонарушителю, заставляя того заткнуться и перестать вырываться из зелёных пут. Сбежать от чар Лианы было невозможно, если она вошла в радиус поражения.

Сдав преступника в ближайший участок, напарники вернулись на маршрут. Как и ожидалось, больше ничего не произошло, кроме досмотра подозрительного мужчины, который гулял ночью у институтских общежитий с небольшой подзорной трубой. Стражи, попугав вероятного вуайериста, отпустили его с миром, изъяв компрометирующий предмет. Забрать его он сможет, если подробно распишет, для чего носил с собой оптический прибор. Но что-то подсказывало городовым, что внятную причину он придумать не сможет, а потому поостережётся приходить. Всё же это риск получить штраф за аморальное поведение.

Рассвет встретил напарников на набережной широководной Галии. Обойдя причалы, мужчины вернулись в здание управы для отчёта и разошлись по домам.

После короткого сна Давид Николаевич занялся своим фамильяром. И в первую очередь запретил ей сидеть на полу у кровати, когда он спит.

– Занимайся домашними делами или сиди в кресле в гостиной, но так больше не делай! – недовольно озвучил он, всё ещё ощущая неприятные мурашки по телу после того, как при пробуждении обнаружил пристальный взгляд его новой собственности. То-то ему разные дикости снились: погони и нападения.

– Хорошо, господин, – всплакнула Лисёнок, расстроившись, что её поведение не понравилось хозяину.

Давид Николаевич хотел было запретить ей плакать, но что-то остановило его. Сегодня он будет так много ей запрещать, что это может подождать.

– Папа! – раздался счастливый голос из коридора. – Папа, ты не представляешь, какие у всех были лица!

– Ты взяла фамильяра в школу?! – мгновенно догадался отец, выходя из комнаты.

– Ты не запрещал, – дочь тут же отступила назад, врезаясь в подхватившего её за плечи Элиота.

– Верно… – вздохнул Давид Николаевич, напрягая память. Вчера у него просто не осталось на это времени. Ругать её не имело смысла, он прекрасно знал, как его девочка любила щегольнуть перед одноклассниками.

– Как ночь прошла? – воспользовалась заминкой Аглая, меняя тему.

– Спокойно. Один пойманный вор в списке достижений, – ответил Давид Николаевич, решив, что про второй случай его крошке знать определённо не следует. – А у тебя как дела?

– Пятёрки по математике и физике и четвёрка за диктант. Поторопилась и в слове «параллелепипед» не там двойную «л» написала. Исправила, но, сам знаешь: наш учитель терпеть не может помарки и снизил мне балл.

– Аглая, ты не можешь заняться обедом? Заодно Элиота поучишь. Мне Лисёнка надо готовить, она завтра со мной на работу пойдёт.

– Хорошо. Идём, Элиот, буду посвящать тебя в таинства нашей кухни, – деловито произнесла юная баронесса.

– Да, госпожа, – ответил эльф с улыбкой, чуть склонив голову к плечу.

В следующий час рыжеволосый дух сидела напротив Давида Николаевича и внимательно, не перебивая, слушала его речь. Огромное количество задач заставляло её радоваться тому, как сильно она нужна своему хозяину. Ведь иначе он столько бы не говорил.

– Тебе всё понятно? – закончил перечислять правила Давид Николаевич, чувствуя, что нужно было взять в спальню графин с водой.

– Да, господин, – бодро кивнула Лисёнок. Но для себя решила, что безопасность хозяина на первом месте. И если придётся выбирать между сохранностью его жизни и выполнением приказа, она выберет первое, как бы он потом ни ругался. – А когда мы пойдём к магу управы, чтобы вы могли использовать мой боевой потенциал?

– Когда он вернётся из командировки. Тебя этот вопрос вообще волновать не должен, – чуть поморщился Давид Николаевич, понимая, что к вольнодумству материальных духов придётся привыкать. Ведь они, считай, что слуги. Исполнительные, верные, но обладающие разумом. – Твоё задание на этот день – сад. Нужно подготовить землю к посадкам, проверить деревья и обрезать засохшие ветви. Всё необходимое найдёшь в сарайчике. На выходных займёмся покупкой рассады и саженцев.

Его покойная жена любила сад. Постоянно что-то выращивала, экспериментировала. Аглае эта черта не передалась. Максимум дочь могла полить цветы да сорвать плоды с деревьев и кустов. У самого Давида Николаевича не хватало времени, как и желания, следить и давать указание на каждое действие своим духам. Нет, участок не пришёл в запустение, прошло слишком мало времени, но к зиме сад никто не готовил и ему требовался уход. До лета оставалось всего ничего. Скоро закончатся занятия у школьников. Его дочь в этом году выпускается из школы и должна определиться с дальнейшей судьбой. В институты принимают с шестнадцати, поэтому было ещё время подготовиться к сложным вступительным экзаменам. А может пройти двухгодовое обучение в училище и найти работу. Или же целиком посвятить себя борьбе за место под солнцем и вернуться в нестройный ряд элиты этого города. Первые шаги для этого уже были сделаны. Но учёбу тянуть параллельно придётся, план отступления ещё никому никогда не мешал.

За обедом Аглая, позабыв об этикете, который соблюдала все эти дни, ожидая покупки фамильяра, взахлёб перечисляла плюсы Элиота. Как он поддерживал её при подъёмах и спуске по лестнице, открывал для неё двери и грозно смотрел на прохожих, которых она считала подозрительными. Аглая не сидела сложа руки и обучала его при каждом удобном случае. Её настроение было прекрасным. Так же, как и у Давида Николаевича, для которого счастье дочери было важнее всего.

Раздавшийся стук в дверь заставил обоих вздрогнуть. Аглая испуганно посмотрела на отца, тот успокаивающе улыбнулся ей.

К ним редко приходили гости. А это значило, что, скорее всего, что-то случилось в городе. Асваров поднялся, вытер губы салфеткой и вышел в прихожую.

За дверью ожидал Фёдор Астахов, один из стражей.

– Давид Николаевич, здравствуйте. Я знаю, что у вас выходной, но буквально на соседней улице злоумышленник заперся в доме и угрожает убить целую семью. У него фамильяр со сканером, и из-за этого мы не можем незаметно попасть в здание. А у вас…

– Я понял, – развернувшись на пятке, Давид Николаевич схватил сапоги, быстро обулся и прямо в халате и пижаме выскочил из дома.

– Господин? – раздался вопрошающий голос Лисёнка, выглянувшей из-за заборчика, огораживающего сад.

– Останься, у тебя есть задание!

И стражи что есть духу побежали по тротуару.

– Фёдор Алексеевич, он что-нибудь требует? – на бегу осведомился Асваров.

– Угрозы на нашем языке он хорошо выучил, а вот остальное… – махнул рукой Астахов. – Мы почти ничего не поняли, он орёт в основном на гританском. Что-то про Леона эн Сиа.

Этого убийцу посадили буквально неделю назад. Дали пятнадцать лет. Это значило, что разбушевавшийся либо желающий его смерти, потому что все были потрясены столь низким сроком заключения, либо тот самый таинственный напарник, которого так и не поймали, и теперь он хочет, чтобы Леона выпустили.

Стражи домчали до места всего за пару минут. Двухэтажный дом оцепили, не подпуская к нему никого, в том числе и немолодого мужчину, судя по всему, главу семейства, поскольку он был единственным, кто пытался прорваться к дверям.

– Сколько членов вашей семьи в доме? Есть ли там взрослые мужского пола, кроме преступника? – первое, что спросил Асваров, подходя к седоволосому мужчине: не время было представляться – дорога каждая минута.

– Там… шесть человек. Няня и фамильяр на рынок отбыли. Мама моя в доме, жена, две дочери, сын и его подруга из школы. Моему сыну пятнадцать, – чуть не плача отозвался мужчина, прижимая руку к сердцу и опускаясь прямо на брусчатку. – Сделайте что-нибудь, молю, у меня, кроме них, никого…

Асваров прикрыл веки, анализируя ситуацию. Вероятно, все заложники находятся либо в одном месте, либо где-то заперты и рядом с шантажистом ровно столько людей, сколько тот может контролировать, то есть один или двое пленников. Прищёлкнув пальцами, Давид Николаевич мысленно обратился к зелёному камню в браслете, сосредотачиваясь на его образе, а затем начал говорить, тщательно подбирая каждое слово:

– Лиана, под Сокрытиемпроберись в дом, захватиПутамивзрослого мужчину и погрузи комнату в Безмолвие. Если его фамильяр окажется материальным, свяжи его тоже. Но перед этим наложи Щитот заклинаний на заложников. Их шестеро: один юноша, остальные женщины. Скорее всего, будут находиться рядом. Их безопасность – первоочередная задача! Как закончишь, открой ближайшее окно с выходом на улицу. В случае нападения держи Щит, Безмолвиеи Путыдо последнего!

Его дух, так и не явив себя, устремился в дом. Несколько минут было тихо. Стражи напряжённо вглядывались в окна, занавешенные шторами. Седой мужчина молился, подняв глаза к небу.

В это время Лиана, обойдя все сигнальные нити, обнаружила пятерых связанных заложников в кладовой и мужчину, сидящего на диване в гостиной. Рядом с ним сидела последняя заложница, к боку которой преступник прижимал солидного размера нож. За спинкой дивана стоял фамильяр, несомненно, материальный.

Лиана вытянула вперёд руки и растянула под полом сразу два заклинания. Они активировались одновременно по еле слышимому шёпоту. Фамильяр врага заметил неладное, но ничего не успел сделать: безмолвие запечатало губы всех троих, а пробившие пол и диван лианы оплели только двоих, особенное внимание уделив руке мужчины, не давая ему всадить нож в девушку.

Бедняжка рванулась вперёд, запнулась о столик и ласточкой упорхнула через него. Это спасло её от огненного шара, пролетевшего в метре над полом, который запустил фамильяр без единого жеста и слова. Комнате тоже повезло: заклинание врезалось в камин. Пламя полыхнуло, но по стене не поползло.

Золотоволосый дух Асварова, одной рукой продолжая удерживать лианы, моментально оказалась рядом с заложницей и махнула другой ладонью, отражая появившимся щитом второй пламенный шар прямо в окно.

Заклятье разнесло стекло на осколки и пронеслось над головами стражей, влетев в соседний дом. Несколько служащих бросились в здание, вместе с ними и Давид Николаевич.

Особняк напротив полыхал и именно его тушением занялись оставшиеся городовые, у которых были подходящие для этой ситуации духи-помощники. О пожилом дядечке все забыли, чем он и воспользовался, тоже направившись в дом, чтобы самолично убедиться, что его родные в порядке.

Асваров оказался на пороге гостиной комнаты одним из первых и поражённо замер на месте. Его Лиана стояла над лежащей на полу девушкой и принимала на щит огненные шары, которые каждые четыре секунды запускал связанный фамильяр.

«Да когда же у него заряд кончится? – проносились беспокойные мысли у стража. – Запас у Лианы тоже не бесконечный. А ей ещё и путы поддерживать, и Безмолвие обновлять каждые две минуты. Неужели придётся использовать право хранителя города? Но тогда здесь станет совсем жарко».

– Дайте-ка я, – вышел вперёд Григорий Васильевич Красный, заместитель начальника восточной управы. – Юстас, Щитна меня и тех, кто за моей спиной! – рядом с ним возник невысокий юноша и стал следовать за хозяином шаг в шаг.

Григорий Васильевич вытащил из чемоданчика ошейник и, не обращая внимания на заклинания, что теперь летели и в его сторону, подошёл к фамильяру и ловко застегнул пряжку на его шее. Глаза духа закрылись, и он упал бы, если бы не лианы.

– Сейчас… ещё немного, Асвар, и можешь отпускать свою малышку.

Когда преступника заковали в наручники, а намечающийся пожар был ликвидирован и более не угрожал находящейся под щитом беззащитной девушке, Давид Николаевич отпустил Лиану. Перед тем как исчезнуть, она устало зевнула, прикрыв рот ладошкой.

«Плохой знак. Эта материальная скотина, похоже, почти полностью разрядила её кристалл!» – подумал Асваров и ругнулся, испытывая желание попинать чужого фамильяра, который теперь лежал за диваном.

– Не беспокойся, я сообщу Леониду Георгиевичу, уж компенсацию для подзарядки нам точно проведут, – успокоил его Григорий Васильевич.

– Спасибо, Красный. Я свободен?

– Да, благодарю за помощь.

Давид Николаевич не стал смотреть на счастливое воссоединение семейства. Дома его ждала перепуганная дочь, которая слышала, зачем его позвали. Нужно было вернуться как можно скорее. Особняк напротив уже потушили, но вокруг всё ещё стоял запах гари. На городовых кричала дама в синем платье и, размахивая зонтиком, кляла их плохую работу и медленное реагирование, из-за которого сгорела какая-то картина. Поморщившись, Давид Николаевич поспешил убраться с улицы.

– Папа! – влетела дочь в объятия, как только он закрыл входную дверь. – Я видела дым из окна!

– Все живы, пострадала только картина соседнего дома.

– Расскажешь? – обхватив ладонь отца двумя руками, Аглая потянула его в столовую.

– Рассказывать пока нечего. Даже не знаю, почему он пытался это сделать и кто он вообще. Но его фамильяр знает боевое заклинание, для которого не нужна активация жестом и словом. Безмолвные духи запрещены, кроме отдельно прописанных случаев, и получить разрешение крайне сложно. Теперь будут судить не только этого преступника, но и искать изготовителя его материального духа.

– А почему запрещено? – Аглая задумчиво приложила пальчик к подбородку. – Я не помню, чтобы нам рассказывали на уроках.

– Видишь ли, таких фамильяров крайне сложно пленить. На обычных можно наложить Безмолвие, которое есть в арсенале всех городовых, а также ограничить их движение связывающими чарами, ведь духи должны воплотиться в реальности для активации заклинания. Как понимаешь, если дух может чаровать без жестов и шёпота, он становится крайне опасен. Основное применение таких фамильяров – военное, в обычной жизни подобное можно встретить разве что у хранителей городов. У нашего Оскара есть безмолвная Ледяная глыба, однако её дополнительно ограничивали в мощности лет сто назад. Не так давно вскрыли подпольное производство безмолвных духов, не удивлюсь, если скоро найдут ещё одно.

Именно об этом писали во всех газетах пару дней спустя. Давид Николаевич испытывал удовлетворение от прочтения статей, ведь в них упоминали и о его участии в поимке незаконного фамильяра. Кроме того, служащие закона благодарили торговый дом «Флаоре», чьи маги смогли проанализировать плетение духа и отыскать его создателя. В итоге был найден дом в соседнем графстве, в котором обнаружили ещё девять готовых к продаже духов. Двоих причастных арестовали, ещё четверых магов объявили в розыск. Стало известно, что они успели продать шесть фамильяров, которых теперь также искали всеми силами. Если бы не помощь Эрнеста Флаоре, они наверняка успели бы сбежать. Но некоторые граждане всё же считали, что магическая братия, испугавшись проверок, быстро сдала виновных.

Всё же нынешнее сословие одарённых слишком растеряло зубы, целиком отдав себя исследованиям и производству артефактов. Даже в войнах маги участвовали только как батарейки, и истинных воинов среди них было немного. Насколько Асваров знал, в столичном институте магии профильный военный факультет был ограничен всего десятью местами. И то часто они не добирали полную группу. Ведь куда проще было пройти отдельные курсы, вложить боевое заклинание в фамильяра и продать его, чем рисковать собственной жизнью.

– Кстати, о заклинаниях, – Давид Николаевич перевёл взгляд на дату, указанную в углу газеты, и задумался: «Сокол должен был уже вернуться в город».

– Лисёнок! Ты идёшь со мной на работу.

– Да, господин! – радостно отозвалась рыжеволосая помощница, от избытка чувств разрывая тряпочку, которой только что протирала пыль.

Сей инцидент не остался без внимания хозяев, но если Аглая лишь посмеялась, то её отец сдвинул брови, размышляя о том, хорошей ли будет идея использовать столь нестабильного духа на службе.

«Как бы чего не случилось, упаси боже…»

Лиана