Лисёнок мой
Полностью двойную порцию Давид Николаевич не получил, но к гарниру добавили лишнюю котлету и поставили на поднос вторую порцию салата. За чаем сходил к самовару сам и, выбрав свободный стол, с удобством разместился на лавке.
Некоторые стражи, обладающие титулом или высоким званием, предпочитали обедать в ресторане неподалёку, но Давид Николаевич старался экономить каждую монету, если была такая возможность. Лисёнка он оставил в своём кабинете, чтобы не ловить взгляды остальных служащих. Ни к чему ускорять распространение слухов, которое и так уже началось.
Сокольский присоединился к обеду с заметным опозданием. Из-за чего Давид Николаевич заподозрил, что всё прошло не так гладко, как показалось изначально. Собрав обед, маг подсел к коллеге и невзначай положил на столешницу небольшую визитку, пальцем сдвинув её в его сторону.
– Вдовствующая графиня Виола Дубровская устраивает дегустацию вин в эти выходные. Я не против сделать вид, что проиграл приглашение в карты.
– Спасибо, Сокол, но не думаю, что это хорошее решение, – покачал головой Давид Николаевич.
– Упоминание о вечере станет неплохим контраргументом, даже если ты будешь просто присутствовать без логичного завершения, – ответил негромко Араст Резавович, тщательно следя, чтобы его слова не были услышаны лишними ушами, и ещё немного отодвинул от себя карточку с вензелями.
– Благодарю, – Давид Николаевич убрал приглашение в кармашек жилета. – Признаю, когда я соглашался на покупку фамильяра, то мыслил поверхностно…
– Если доведётся пересечься с Лидией Захаровной, то советую дерзнуть. Звание её поклонника перекроет любые досужие домыслы, особенно если пару месяцев будешь присылать Лидии букеты и коробки сладостей. Но её язычок хорош не только в болтовне, так что сове… Всё, молчу, не смотри на меня так! – улыбающийся маг отвлёкся на свой уже порядком остывший обед и подогрел его щелчком пальцев.
Вкушал яства в столовой городской управы Араст Резавович редко, но не настолько, чтобы его присутствие здесь стало поводом для пристального внимания сослуживцев.
Давид Николаевич глубоко вздохнул, размышляя о всё увеличивающемся числе проблем. Только приведя Лисёнка на работу, он осознал, в какую яму чуть не угодил. Если у начальства только проскользнёт мысль, что хранитель потерял рассудок, они запустят процесс проверки его психического состояния. Ибо сумасшедший страж с доступом к боевым заклинаниям – это угроза безопасности. Поэтому предложение Сокольского было как нельзя вовремя.
***
Школа Святой Варвары находилась на берегу реки Мирожки, которая через четыре квартала от здания впадала в Галию – главную водную артерию города. Сие заведение принимало под свои своды знатные и обеспеченные рода, которым, увы, не хватило средств для оплаты обучения в соседней самой престижной школе города – лицее царевича Кирилла, который так и не стал правителем по причине очерёдности рождения, но оставил след в истории города. Точнее, он его и захватил вместе с приличным куском территории. Историки разнились во мнениях, вклад тринадцатилетнего царевича казался им спорным, но официально тот управлял несколькими полками, которые и заняли Ридорру. Поэтому сам бог велел назвать лучшую школу именно его именем.
Юная баронесса Асварова могла лишь любоваться изящным зданием лицея, когда гуляла в парке поблизости. Но в то же время не забывала радоваться, что её скупой в тратах отец оплатил учёбу именно во втором по значимости в городе учебном заведении. Это лишь подтверждало подозрения, что ради неё папенька готов на многое. Как раньше и для маменьки, которая в меру их бюджета ни в чём не нуждалась и даже могла похвастаться новыми предметами гардероба перед приятельницами.
Они часто прогуливались здесь вместе по пути в любимую пекарню. Но в тот злосчастный день Аглая приболела, и её маменька отправилась одна, желая порадовать дочь вкусными малиновыми пирожными.
Отец не рассказал ей, что случилось. И лишь невозможность попрощаться и закрытый гроб на похоронах поведали правду. Как и слухи о других жертвах, и новость о кончине первых из списка убийц, уничтоженных весьма жестоким способом. Полыхающий в небе щит Аглая видела сама и плакала, сидя на крыльце дома, пока под вечер не вернулся отец. Давид Николаевич, подняв дочь со ступеней, так крепко её обнял, что она даже подумала: сейчас раздавит, как букашку! Слёзы моментально высохли, и на остатках дыхания она спросила:
– Всех?.. – слово «казнил» так и осталось не высказанным, но набатом повисло в воздухе.
– Надеюсь…
Больше они не обсуждали произошедшее. Аглая старалась казаться сильной, но часто по ночам плакала в подушку. Первое время ей было непросто вести себя как прежде, но постепенно жизнь возобладала над скорбью, и она уже не могла сказать, когда фальшивые улыбки и смех стали настоящими.
Тем не менее Аглая пока слабо представляла своё будущее. Оно состояло из коротких этапов, охватывающих ближайшие дни, недели и месяцы. Общие цели и пути к ним, рассчитанные на годы, ей ещё предстояло определить. Для начала она хотела окончить школу и блеснуть на выпускном, а уж потом…
– Ты совсем про меня забыла? – внезапно вывел её из размышлений знакомый голос.
Подняв голову, Аглая заметила чуть наклонившегося к ней Антона Рижельского. И когда тот успел подойти?
– Не забыла, Ан, я готовлюсь к экзаменам, – на что намекала книга на коленях, которую она читала, пока сидела на скамейке в парке.
– Я наблюдал: ты не переворачивала страницу почти десять минут.
– А ты думал, что учиться на пятёрки легко? – мгновенно нашлась с ответом Аглая, надеясь, что юноша не заметит её смятения.
– И всё же мы не виделись несколько дней… – он картинно возложил руку на свою белобрысую голову, изображая душевные страдания.
Если раньше подобные действия веселили девочку, то сейчас почему-то вызвали раздражение. Некстати вспомнилось ей, что мама также не привечала её дружбу с сыном зажиточных торговцев.
– Я была занята, – надула губы она, размышляя, как бы ей найти повод уйти и не показать себя невежливой. С другой стороны, он тоже не следовал этикету и даже не поздоровался с ней.
– А я слышал, что тебе купили дорогую игрушку, – юноша продолжал стоять напротив, слегка наклонившись, чем вызывал ощущение давления. – Неужели такова цена твоего послушания и игнорирования меня?
– Не понимаю, о чём ты, – Аглая прекрасно знала, что иногда отрицание – лучший выход. – Не отвлекай меня, пожалуйста, – она снова опустила взгляд, разыскивая в книге абзац, на котором остановилась.
– Ты так холодна. Тебе запретили со мной общаться? – настаивал на разговоре Антон, всё же садясь на скамейку рядом.
Но слишком близкое расположение Рижельского дало Аглае повод закрыть книгу, встать и отступить на шаг.
– Ты чересчур навязчив и даже не пожелал мне доброго дня.
– Я пожелал, ты не услышала, – не моргнув и глазом сообщил юноша, также вставая и снова возвышаясь над собеседницей. – А вот ты не поздоровалась, – и, приглашающе протянув руку, обаятельно улыбнулся: – Может, прогуляемся?
– Вынуждена отказать, мне скоро забирать выпускное платье, – подавив волнение, Аглая отступила ещё на шаг. – Извини, Антон, сегодня не лучший день для разговора.
– Как знаешь, – Рижельский не показал, что обиделся, но кулак за спиной сжал. – Быть может, назначим встречу? Например, в кафе? Готов извиниться за все свои поступки, что показались тебе нелицеприятными.
– В воскресенье в двенадцать я буду здесь, если папенька не займёт меня делами, – Аглая всё же не смогла полностью отказать во внимании человеку, который проявлял к ней столько интереса.
– Что ж, готовлюсь заранее страдать от одиночества, – вздохнул юноша, смахивая невидимые пылинки со своего тёмно-зелёного костюма. – Обязуюсь быть вовремя, барышня, – и отвесил галантный поклон.
– Пф, позёр, – улыбнулась Аглая, сдерживая смех и даря Антону надежду, что всё не так плохо, как ему показалось сначала.
Проводив пассию взглядом, Рижельский поморщился. Видимо, отец баронессы снова вспомнил о дочери и проводит с ней беседы. Приданное у Асваровых вряд ли большое, но вот титул… Если у барона не появится сыновей, его вполне может унаследовать сын Аглаи. А там и до наследства недалеко, среди которого весьма и весьма интересные духи. В нынешнее время таких уже не делают, и их цена крайне высока. А деньги… деньги Антон любил всегда.
Аглая же, не зная о мыслях поклонника, торопливо шла в сторону ателье и пыталась понять, почему ей так хотелось остаться в одиночестве. Было ли это влиянием грустных мыслей, или Антон прав, и она действительно забыла про него? Но ведь у неё столько дел, ещё и воспитание Элиота. Фамильяр знал лишь элементарные вещи. В той же готовке он был похож на ребёнка, впервые взявшего нож. Да, гениального, быстро адаптирующегося, но всё равно ребёнка. Вот и сегодня она оставила его дома с наказом прочитать книгу рецептов, которую когда-то подарила ей маменька…
Остановившись на перекрёстке, Аглая часто заморгала, устремив взор к небу: «Что ж за день такой?»
Швейная находилась на первом этаже трёхэтажного дома на улице Зелёных лент. Все ближайшие дома так или иначе принадлежали портным, сапожникам, шляпникам и прочим мастеровым. В каждом округе Ридорры были подобные улицы, упрощающие поиск необходимого специалиста и одновременно охрану мастерских. О последнем Аглае поведал отец, когда она интересовалась причинами подобного устройства города. И уже на уроках экономики ей рассказали, что близкое расположение лавок похожего ассортимента не позволяет владельцам завышать цены на свои товары и услуги.
Спустя всего несколько минут Аглая смотрела в зеркало примерочной и пыталась не расплакаться. День становился всё хуже и хуже.
– Мне не нравятся швы на корсаже, – произнесла она, стараясь не показать голосом, насколько волнуется. Платье, в мыслях и рисунках бывшее прекрасным, на ней висело, словно на вешалке.
– Правка уже была, все последующие за оплату, – напомнила ей Марья Евгеньевна, уперев руки в бока, став похожей на низенький круглый кувшин.
– Я упоминала в прошлый раз, что вот здесь волна получается, – сообщила Аглая, проводя пальцем по ткани у рёбер.
– Спину распрямите.
– Куда уж больше? Вы не исправили, – продолжала стоять на своём девочка, пряча дрожащие руки за спину. Как же сложно что-то доказывать одной.
– Все последующие правки за оплату, – ещё раз повторила швея, не собираясь признавать свою ошибку. Да и не свою, а подмастерья, но извиняться перед девчонкой, которая уже больше полугода одна ходит за платьями и ремонтом одежды, она не собиралась.
– Я у вас больше не закажу, – решилась на последнюю угрозу Аглая, сощурив зелёные глаза.
– И это должно меня разжалобить? Бесплатно я не работаю!
– Отвратительно! – задёрнув штору, Аглая начала расшнуровывать платье.
Будет сложно найти кого-то по той же цене, но терпеть такое отношение юная баронесса не собиралась. Да, она не может позволить себе некоторые вещи, но совсем бедной считаться не может! У неё и материальный фамильяр есть! Уж лучше она сама доделает платье вместе с Элиотом, чем даст обмануть себя ещё раз. Тем более, что до экзаменов и выпускного оставалось совсем немного времени.
– Я ухожу, и будьте уверены, ваше ателье я больше никому не посоветую!
– До встречи, – чуть ли не выплюнули ей в спину.
Но, чувствуя за собой правду, Аглая лишь повела плечами, даже не обернувшись.
Шаг её был столь напорист, что она чуть не столкнулась с новыми посетителями.
– Ох, что за шум? – отступили они от двери, следуя этикету, дабы выпустить девочку.
– Баронесса Асварова крайне не рекомендует данное заведение. Мне испортили платье! – ответила Аглая, гордо выходя из здания и уходя по дорожке в сторону реки.
Своему обещанию она планировала следовать и уже видела в мыслях, как Марья Евгеньевна жалеет о своих словах.
– Асварова? Кажется, это дочь хранителя города, о котором недавно писали в газетах? – спросила статная женщина у своего мужа, поправляющего золочёные очки. – Пожалуй, её речь звучала весьма убедительно, не находишь?
– Согласен, – ответил тот, отпуская створку и отступая от двери ателье.
Никто из них не увидел, как погасла победная улыбка швеи, которая ещё несколько минут назад была уверена, что сбросить накопившуюся злость на не самую частую заказчицу будет хорошим решением.
Что ж, день и правда выдался крайне неудачным.
Араст Резавович Сокольский
Глава пятая
– Итак, с чем вы пришли? – участливо задал вопрос Давид Николаевич, глядя в полуслепые глаза пожилой женщины, что пришла в городскую управу ближе к вечеру.
Вздохнув и покачав головой, она начала рассказ, украдкой посматривая на белую печать между ключицами у Лисёнка, что возилась с заявлениями, распределяя их по стопкам согласно отданным распоряжениям.
– Квартирантка меня раздражает, точнее, её хахаль. Что делать, не знаю. Выгонять жалко, она-то тихая.
– А что поклонник? В двери ломится? – изображал интерес Егор, превращая слова заявительницы во что-то более официальное на листе бумаги: не все в городе знали грамоту настолько, чтобы уметь верно изложить свои жалобы.
– Та если бы! – махнула рукой бабка, поправляя синий платок. – Музыкант он! Гитара у него новомодная, деньги на диковинке зарабатывает. Работящий, тут уж повезло Кристинке. Но он же, окаянный, орёть и орёть свои песенки скабрёзные под окнами! Серенады… Спать не даёт!
– Согласен, нехорошо. А в какое время?
– Так с девяти до десяти, значится. Вечера, естественно-с.
– Пока он не начал петь после десяти, ничем помочь не можем, уважаемая, – сообщил Давид Николаевич с сочувствием.
– Да как же? Как мне спать-то? Я хлеб и булочки пеку, рано встаю, ещё до рассвета, мне этот час ой как нужен! У меня уважаемые люди закупаются… А если испорчу чего? Мрак!
– Хлеб – это важно, – вздохнул Асваров, уводя взгляд в окно: бывает в его жизни и подобная рутинная работа. – Я попробую с ним поговорить, но вы должны понимать, что закон он пока не нарушает.
– Поговорите, – довольно бодро подскочила с места просительница. – Поговорите, пожалуйста! Авось и поймёт меня. Я-то не против их любови, дело молодое, но мне что делать-то?
Поклонившись, бабка спиной вперёд направилась к выходу и, повторно склонив голову, спешно покинула кабинет.
– Кажется, она испугалась вашего фамильяра, – предположил Егор, закончив заполнять жалобу и передав её Лисёнку. Та оперативно отправила листок в четвёртую стопку.
Помощница, одетая в строгие чёрные брюки и белую блузку, очень походила на секретаря их начальника Леонида Емельянова. Та тоже была рыженькой и часто улыбалась.
– Простые жители, не имеющие дело с магией, всегда относятся с подозрением к любым её проявлениям, – пожал плечами Давид Николаевич, начиная заполнять очередной отчёт.
– Но ведь нельзя же отрицать, сколько пользы приносит магия? Те же военные конфликты в последнее время похожи на соревнования владельцев материальных духов. А сколько болезней научились исцелять?! – с каждым предложением напарник всё больше сиял восторженным взглядом. – Или вот новость прошлой недели: впервые с нуля была выращена потерянная рука. Опустим, что расстарались для целого князя, но сам прецедент! Такое открытие! Столько изобретений, упрощающих нашу жизнь…
– А ещё некоторые граждане начали терять работу, всегда учитывай этот момент. Сейчас фамильяры забирают работу охранников, слуг, секретарей, воспитателей. Они не устают, не спят, не предают. И с каждым годом подобных направлений будет всё больше по мере увеличения числа материальных.
– Так дорого же их заряжать! Даже если не применять их вложенные заклинания – они всё равно дороги. Когда дух окупится, если его поставить в том же порту? Вот наша Лира сутками работать не может: двенадцать часов, и начинает есть запас кристалла. Восстановление занимает до половины дня! Правда, если прогуляться с ней до парка у местной академии магов, то чуть быстрее за счёт повышенного магического фона.
– Да? Не пробовал так делать, – удивился Давид Николаевич, узнав новую для себя информацию. Жаль, что в случае большинства его нематериальных духов подобное не сработает, но вот Лиану и Оскара вполне можно попробовать подзарядить. Да и Элиота с Лисёнком отправлять на прогулки с дочерью. – Так или иначе, всё дело во времени, число магов увеличивается, их работа дешевеет. Если маги изрядно насытят рынок, нас ждёт кризис, безработица и беспорядки. Но я всё же надеюсь, что царь это понимает и отслеживает…
Дверь в кабинет приоткрылась без стука, в проём заглянул Араст Резавович и смерил городовых шутливо-уничижительным взглядом:
– Впустую болтаете, герои? А у нас убийство благородного в четырёх кварталах на север.
– Что?! – ахнул Егор, подскакивая с места.
Давид Николаевич не стал столь ярко выражать эмоции: медленно отложил ручку и лишь потом встал из-за стола.
– Как понимаю, направили нас, Сокол?
– Правильно понимаешь, Асвар. Мы – единственные в нашей управе, кроме начальника, кто владеет материальными духами и знает о них больше, чем остальные.
– Что случилось-то? – одеваясь, почти хором спросили коллеги.
– Графа Дмитрия Миронова, который старший, убили в собственном особняке. И, – маг чуть качнул головой, не веря в то, что собирался озвучить, – судя по словам его жены, это сделал его личный фамильяр.
– Эм? – замер Егор, с опасением взглянув на Лисёнка, которая старательно помогала Давиду Николаевичу складывать вещи в чемоданчик.
– Боишься, Егорка, что она на нас бросится? Или что твой такой же и женушка в опасности? – догадался Араст Резавович. – Бросай это дело, мы ещё ничего толком не знаем. Вперёд!
Каждый раз, проходя мимо особняка Мироновых, Давид Николаевич испытывал сожаление. Когда-то это величественное строение принадлежало его роду, но было продано прадедом ещё семьдесят лет назад. Ему оставалось лишь любоваться им издали, мечтая когда-нибудь хоть раз побывать там. И вот теперь он рассматривал его вблизи в лучах закатного солнца, но настроение было нерадостным. Здесь произошло будоражащее все слои общества убийство, которое требовалось расследовать в предельно короткие сроки.
Газетчики толпились за воротами с того момента, как звонок поступил в управу, а двоих уже поймали на подходе к дому. Они перелезли через забор, умудрившись не сесть на длинные острые зубцы. Их третьему товарищу повезло меньше, и сейчас медики раздумывали, как же снять кричащего от боли мужика, не повредив казённое имущество. Мироновых они боялись больше, чем смерти пациента.
Сокольский, вздохнув, прищёлкнул тонкими пальцами и указал на несчастного:
– Полёт, – мягко взмахнул запястьем, поднимая газетчика в воздух и опуская в заботливые руки скорой помощи.
То, что это действие привело к ухудшению состояния раны, его не волновало. В текущей ситуации это было единственным решением.
– Идиоты, – негромко произнёс Давид Николаевич, чтобы быть услышанным только коллегами.
– Согласен, – отвернулся от пострадавшего Егор, последним входя в ворота, которые распахнула для них охрана.
Дверь в особняк открыл приземистый полуседой дворецкий и проводил городовых в гостиную, где, собственно, всё и произошло.
В центре богато обставленной комнаты стоял фамильяр-убийца, окружённый ещё тремя фамильярами, которым, очевидно, был отдан приказ охранять его. Сам же он, потеряв связь с хозяином, просто смотрел перед собой пустым взглядом.
В одном из кресел сидела пожилая дама в домашнем платье и вытирала глаза платочком. Погибший лежал на диване напротив, укрытый белой простынёй.
– Госпожа, – поклонился слуга, привлекая внимание графини, – прибыли городовые из восточной управы для расследования.
– Граф Араст Резавович Сокольский, – маг в алом кителе обозначил кивок равной по статусу.
– Барон Давид Николаевич Асваров, – хранитель тоже кивнул, но чуть дольше задержал голову опущенной.
– Егор Сергеевич Демидов, – представился последним самый младший городовой и не забыл поклониться, как не обладающий титулом.
– Святослава Зинаидовна, – всхлипывая, представилась женщина, не вставая с места.
По этикету следовало поцеловать ей руку как главной хозяйке дома, но этот жест по молчаливому согласию всех был опущен за драматичностью обстоятельств.
– Ваше Сиятельство, вы не будете против, если мы сначала оденем на фамильяра ошейник? – спросил Давид Николаевич, достал из чемоданчика озвученную вещь и протянул её Лисёнку.
– Да, так будет даже лучше, я боюсь этой твари. Завтра же продам всех остальных!
Рыжеволосая девушка подошла к фамильяру и застегнула на нём ошейник, а потом поймала его на руки, упавшего без сознания, и отошла в свободный угол комнаты.
К ним обоим шагнул Сокольский, запуская сканирующие чары. Руки его засветились белым, взгляд затуманился.
– Вон вышли! – графиня махнула рукой на фамильяров.
Гостиную покинули лишь двое из них, миниатюрная блондинка осталась на месте.
– Это младшего сына, у меня нет права управления ею. Захар сейчас в своей комнате, приходит в себя.
– Он также был свидетелем? – разговор вёл Давид Николаевич, следя за напарником.
Егор осматривал тело, которому свернули шею. Заметно, что это было легко и быстро, жертва вряд ли успела что-либо почувствовать. Ужасающая мощь!
– Да, как и дворецкий, и ещё одна горничная.
– Расскажите, что случилось?
– Мы пили предобеденный чай, ожидали старшего сына. Помощник стоял за спиной мужа. Дима попросил его принести книгу из библиотеки. Эльф на несколько секунд замер, словно задумался, обычно с ним никогда такого не было, а потом… потом, – Святослава Зинаидовна не сдержалась и снова ударилась в слёзы.
– Соболезную вашей утрате. Я подойду к вам позже, когда вы будете готовы продолжить разговор, – Давид Николаевич повернулся к своему фамильяру и приказал: – Стой с ним, не мешай Арасту работать!
– Да, господин, – кивнула Лисёнок.
Асваров потратил около часа на опрос младшего сына Мироновых и слуг. Понятного было мало. Фамильяр был выигран в карты два месяца назад у Сергея Ожегова. Связи рвал и выстраивал заново проверенный маг, почти семейный, который следил за функционированием всех духов этой семьи. Всё это время никаких нареканий в точности исполнения приказов этого эльфа не было. Книги он приносил хозяину часто и в гостиную, и в спальню, и в другие комнаты. Читал ли граф раньше книгу знаменитого писателя Игоря Амелинова «Привратник», никто точно сказать не мог, так как не всегда тот отдавал приказ при свидетелях.
– Как дела, Сокол? – спросил Давид Николаевич у мага, когда заметил, что тот завершил работу.
– Да странно как-то, – почесал скулу мужчина. – Связей не чувствую, но будто что-то есть, не могу зацепить. Воспоминание какое-то.
– Приказ от прошлого хозяина?
– Не знаю, возможно, – Араст Резавович ещё раз провёл сияющими руками по телу фамильяра, – нужно проверять. За сегодня не управлюсь. Закрываем его на ночь, и хотелось бы подключить кого-то ещё с опытом.
– Маги Флаоре? – предложил Давид Николаевич. – Но они могут что-то скрыть…
– Я замечу, – уверенно пообещал Сокольский, поправляя китель и ощущая усталость. Всё же сегодня ему пришлось слишком много чаровать.
– Пока глухо? – подошёл к ним младший коллега, который выходил на короткое время на улицу, чтобы успокоить беснующихся журналистов.
– Мы продолжим завтра, Егорка, – ответил ему Асваров, бросая осторожный взгляд в сторону подслушивающего дворецкого. – Утром съездишь к барону Ожегову и настоятельно пригласишь в торговый дом «Флаоре». Мы с Арастом будем уже там, проведём встречу фамильяра и бывшего хозяина. Маг Олег Шаворов пока на выставке в другом городе, ему уже позвонили, но он сможет вернуться только через несколько дней.
– Опять в субботу работать… – тяжело вздохнул напарник.
– А что делать-то? – развёл руками Давид Николаевич и направился в сторону Сокольского, который отчитывался графине о результатах обследования фамильяра.
Спустя полчаса городовые покинули особняк. Чтобы не давать газетчикам пищу для сплетен, фамильяра погрузили в Асмита. Давид Николаевич запрыгнул на коня и посадил себе за спину Лисёнка. Она обняла его за торс и доверчиво прижалась щекой между его лопаток.
Её нервировало происходящее. Как мог подобный ей так поступить со своим хозяином? На мгновение ей представилось, как она поднимает руку на господина, и страх сдавил её грудь.
«Нет! Никогда! Ни за что!» – отмахнулась от жутких мыслей Лисёнок.
– Ты что там, плачешь? – спросил Асваров, выезжая на улицу и игнорируя подбежавших к нему людей, чьи вопросы сливались в единый бессвязный ропот.