– А как ты это определил?
– Поверь мне – после десяти лет работы в той структуре, в которой работаю я – ты уже автоматом начинаешь понимать многое о людях…
И он замолчал, видимо ожидая от меня вопроса про структуру, в которой он работал. Но я-то помнил установку – ни о чём его не спрашивать, потому молча смотрел на него. А он на меня. И мы поняли друг друга без слов.
– Вот видишь, – ты не дурак. А мне как раз такой человек и нужен – с мозгами, брат, с мозгами!
Он взял бутылку и разлил по стаканам "огненную воду".
– Давай брат выпьем, и я наконец сообщу тебе информацию, которую ты жаждешь услышать.
Мы выпили. Его сильно передёрнуло.
– Ух! Всё, на сегодня это крайняя стопка. Мне ещё за рулём ехать.
Он посмотрел на меня. А я не стал спрашивать его – как он поедет в таком виде за рулём? Потому что не надо было задавать лишних вопросов.
– Я же говорю: я в тебе не ошибся. Теперь по делу. Ты пока купи себе дом. Купи машину, чтоб не пешком ходить. Скромненькую пока, дабы не привлекать излишнее внимание. Но жить пока тебе надо будет все равно здесь, в твоём домике лесника. Потому что нам с тобой надо будет ещё раз встретиться. А так как связи у нас никакой не будет, то я должен найти тебя здесь. За то время, пока меня не будет, ты подумай хорошенько, и постарайся придумать две схемы. Первая. Надо найти какое-то место, очень скрытное, куда я буду привозить и оставлять некий багаж, скажем так. Там будут сумки, или мешки, или баулы. А ты из этого места будешь этот багаж забирать, и прятать уже в другое, более подготовленное и приспособленное для содержимого этих мешков.
И вторую схему тебе надо продумать – как нам связываться так, чтобы натурально никак не связываться? То есть я тебе как-то буду давать сигнал о доставке товара, и чтоб ты понимал – какого числа и месяца я его доставлю. При этом у нас не должно быть ни телефонной, ни почтовой, никакой связи. И мы с тобой нигде не должны пересекаться. Понимаешь? Чтобы никто и никогда даже подумать не мог, что мы с тобой хоть как-то знакомы. Понял?
– Про схрон в лесу я понял. Это можно найти место и все устроить. А вот по поводу связи без связи – надо будет покумекать.
– Вот и кумекай! Время пока есть. Думаю, я недели через две смогу сюда подкатить. Вот за эти две недели постарайся всё обдумать и придумать.
– Да я понял. Я попробую. Но, слушай, хоть вопросы задавать ты мне запретил, но один я всё же задам, прежде чем дать окончательное согласие.
– Давай.
– А что в баулах будет? Если наркотики – я сразу отказываюсь.
– Да ну! Паш! Я конечно не святой, но не до такой степени говно, чтобы человека, спасшего мне жизнь подставлять под наркотики или под «мокруху»! Там будет "бабло"…
И тут меня взяла оторопь – так по-моему это называется. Я готов был услышать всё, что угодно: контрафакт, алкоголь, сигареты, шмотки, технику, даже наркотики. Но – деньги?! В мешках?!
Он смотрел на меня, слегка ухмыляясь. Я смотрел на него.
– Это что, прикол такой? Розыгрыш что ли какой?
Алексей молча отрицательно покачал головой.
– Сейчас, подожди. – сказал я, налил себе водки и залпом влил в свою удивлённую сущность. "Чё-то какая-то подстава" – подумал я. – " Хотя клянётся, что спасшего его человека подставлять западло". Я всё-таки решился переспросить ещё раз.
– Деньги – в баулах?
Всё с той же довольной ухмылкой, он теперь помахал головой положительно. Водка произвела действие, и я немного расслабился.
– Ладно, я помню про ненужность вопросов, но сейчас вот, последний вопрос: только деньги и всё?
Он кивнул.
– А какое бабло, наше, российское?
– Да там разное будет. Всякое… Подытожим. Тебе за две недели надо будет найти место и желательно устроить схрон. Так же тебе надо продумать схему связи без личной связи. Как-то я должен буду давать тебе знать – когда я привезу товар, чтобы ты его вовремя забрал, ну чтобы он там долго не залеживался, от греха подальше. Ладно, пора ехать! – хлопнул он себя по коленкам. – Уже поздно. Знаю – тебе надо время, чтобы переварить всё, обдумать. И помни: я надеюсь на тебя! Но только не думай ничего такого. У нас с тобой – баш на баш. Ты мне – жизнь. Я тебе за это бабло. Знаю – ты всё равно будешь гонять в голове разное. Постарайся просто жить! Наслаждаться. Можешь свой бизнес замутить – чтобы была маскировка доходов. Договоримся так. Я тебе плачу зарплату за хранение денег – двести тысяч рублей ежемесячно. Ты эту сумму сам себе выделяешь из общей массы. Какими купюрами, в какой валюте – без разницы. Двести тысяч смело забираешь себе каждый месяц. Если тебе будут нужны более крупные суммы – бери, не стесняйся. Но постарайся по возможности вернуть. То есть по сути у тебя будет свой карманный, такой домашний банк. Берёшь безсрочную безпроцентную ссуду и отдаёшь когда хочешь, какими хочешь частями – никто тебя не напрягает. Знаю по себе – поначалу тратить будешь много. И вернёшь не всё. Но по возможности – попробуй, может быть и получится!
Он встал и отошёл к машине. Я тупо пялился на костёр, пытаясь упорядочить мысли, но у меня плохо получалось. Хлопнула дверь авто и вскоре подошёл Лёха с полиэтиленовым пакетом в руках.
– Держи. – протянул он мне пакет. Я взял, и осторожно, как будто ждал из пакета прыжка кобры, заглянул внутрь. Там лежала кучка из пачек банкнот, среди которых, как мне показалось, большинство было с портретом американского президента. Я посмотрел на Лёху.
– В натуре – бабло… – протянул я.
– Хм… В твоей жизни начинается новый этап. Забудь про свои проблемы и беды. Живи и наслаждайся. Но! Запомни! Чтобы не возникли новые проблемы и беды – никогда, никому, ничего не рассказывай! Иначе подставишь нас обоих. Понял? – спросил он, ударяя на букву "я".
– Угу… Слушай, Лёха, – я перешёл на шепот. – ну а потом-то что? Когда-нибудь ты же приедешь за ними, за баулами этими, как я пойму – когда? Мне же надо будет подготовиться.
– Не ссы. Когда мне будет надо – я тебя найду, не сомневайся. Сообщать заранее не буду, чтобы не спалиться обоим. Но и ревизии тебе устраивать не буду – ты мне жизнь спас, я тебе обязан, а долг, как известно, платежом красен. Одно могу сказать точно – ближайшие лет пять, а то и десять, можешь не париться, не приеду за товаром. Всё, давай собираться, а то мне ещё ехать далеко.
Мы собрали всё, что можно было забрать, погрузили в машину и тронулись. У моего жилища ненадолго тормознулись, быстренько выгрузили продукты, попрощались, и Лёха уехал. А я, затащив покупки в дом, остался один, наедине с кучей хавчика, горой алкоголя и пакетом банкнот.
Я посмотрел на часы, тускло мерцающие в отражении свечи – одиннадцать вечера. Первый делом налил себе водки. Потом подумал и вылил водку. Решил употребить коньяк с надписью XO. Выпил. Фу! Ну и гадость! Зажевал ещё тёплыми остатками шашлыка. И сел на старый диван с гундящими пружинами, упорно упирающимися в зад, размышлять о произошедшем.
Взял пакет и высыпал деньги на диван. Потом вскочил, подбежал к окну и закрыл занавески. Вернувшись к дивану, пересчитал пачки купюр. Пять пачек стодолларовых купюр и две пачки с российскими рублями, достоинством в пять тысяч.
Во дела! Ещё сегодня утром я проснулся нищим с безтолковым прошлым и мутным будущим, а к вечеру уже стал миллионером! Что такое?! Как это может быть?! Почему?! За что мне вдруг свалилось такое?! Что вообще происходит?!
Я сидел и смотрел на кучу денег, и не мог сосредоточиться, подумать трезво о случившемся. Да какой там – "трезво"?! Ты же пьяный! Сейчас у тебя трезво поразмыслить не получится. Да я и не пьяный уж совсем. Короче, надо напиться, уснуть, выспаться, а уже завтра, на трезвую голову попытаться понять и переварить всё, что со мной произошло.
Теперь я налил уже водки себе. Полный стакан. Выпил. От палки импортной колбасы, вроде как мелькнул итальянский флаг, я отрубил половину и стал жевать. У-у, ничё так на вкус! Умеют итальянцы!
Где-то в лесу загугукала какая-то птица. И вернула меня из вкусной Италии на любимую родину. Я бросил колбасу на стол, быстро погрузил пачки денег в мешок, скрутил его, и стал резко водить головой в разные стороны, пытаясь сообразить – куда мне на ночь их спрятать? Ни одно место в комнате у меня не вызывало доверия. Забежал в кухню. Так. Может на эту полку? Нет. Может быть в эту тумбочку? Нет, не пойдёт. Под тумбочку? Бл*ть, мыши могут пожрать. Да блин, куда ж их засунуть?! Пойду ещё выпью.
И я выпил ещё. Долго сидел с пакетом на коленях и тупо жевал колбасу. Возбуждение понемногу отпускало, сменяясь усталостью. Меня стало клонить в сон. Я уже плохо соображал. Положил наконец пакет под подушку. Задул свечу и улёгся, не раздеваясь. Рядом положил нож – на всякий случай. Потом всё-таки заставил себя встать, дойти до кухни и взять топор. Положил рядом с ножом – мало ли чего. Всё. Подготовился. К отбою грабителей и разбойников – готов. Вот они мои миллионы – у меня под головой. Да… Никому не отдам… Шиш вам всем… Вы чё… Вы кто… И я ушёл в тяжёлую алкогольную Нирвану…
Глава 3
Из мутной Нирваны без сновидений я вышел лёжа на спине с набухшим членом, желающим срочно отлить, и с пересохшим горлом, требующим срочно залить. Разлепив ресницы, я упёрся взглядом в угол потолка из старых досок, где болталось полотно из паутины, в центре которого сидел огромный паук и пялился на меня.
– Чё вылупился? – прохрипел я.
Паук стерпел такой наезд и промолчал. Мудрый паук.
– Вот сиди и молчи тогда, ничего не говори, мне и так херово…
Надо было бежать по нужде, и я заставил себя поднять своё деревянное тело. И тут я увидел заваленный всякими заморскими яствами стол и пирамиды бутылок, – и понял, что всё вчера произошедшее мне не приснилось.
Резкий поворот к изголовью кровати, отозвался тупой болью в висках. Я запустил руку под подушку и нащупал там пакет со всеми его банковскими внутренностями. Думать было тяжело, да и мочевой пузырь звал на волю. И я болезненно повиновался его зову.
Судя по солнцу, было часов десять утра – я так поздно давно не просыпался. Кругом вовсю кипела жизнь, озвучиваемая сотнями птиц и тысячами кузнечиков. Вдохнув полной грудью свежего воздуха с запахом пижмы и сделав своё дело – мне полегчало. Но не сильно. Надо было слегка похмелиться. Иначе можно бродить до вечера в сомнамбулическом состоянии и ничего не придумать, и ничего не сделать – опыт, мать его.