Дневник участника Российской антарктической экспедиции

После обеда нам предоставили в одном из домиков (балков) большую и вполне приличную по экспедиционным меркам комнату на четверых, совместно с экологами из ААНИИ. Перетащив свои вещи из кают-компании в эту комнату, мы переоделись и пошли на озеро Станционное, где до конца дня нам предстояло отбирать пробы. Озеро оказалось недалеко, всего 10—15 минут пешком, и мы за две ходки перетащили туда все своё оборудование.

Только когда мы приступили к работе, я понял, почему Новигатский был грустен и не очень-то радовался предстоящей поездке на станцию. В отличие от меня он знал характер предстоящих работ. Бурить озёрный лёд ручным титановым буром оказалось очень нудным и тяжёлым занятием. Сначала надо было научиться забуриваться в лёд, что получилось у меня не сразу, а сама процедура бурения озёрного пресного льда оказалась довольно тяжёлым физическим испытанием. На наше счастье, лёд оказался не толстым, всего 22—25 см, но пробурить надо было 15 лунок, чтобы забить до упора оба 40 л бидона. Наилучший результат достигается, когда буришь вдвоём. Становимся друг напротив друга и крутим бур в четыре руки. Нам с Сашей было удобно это делать, так как мы примерно одного роста и телосложения. После выбуривания кернов мы их описывали и делили на две равные половины, чтобы отобрать по отдельности в разные ёмкости верхнюю и нижнюю части колонки. Закончили с пробами к ужину, при этом сильно устали. Отобранные пробы льда и воды в баках и бидонах подтащили по льду к берегу с тем, чтобы утром договориться с Володей, начальником станции в 47 РАЭ, о выделении транспорта. На себе тащить весь этот груз на станцию было практически невозможно.

Поужинав решили отобрать пробу воды из Верхнего озера, расположенного рядом со станцией. Дело в том, что наш руководитель Инна Немировская больше всего хотела получить пробы именно из этого озера, т.к. анализ полученного ею в прошлом году материала из него показал интересные результаты, и она хотела бы сравнить их с данными этого года. К сожалению, кроме воды из озера ничего отобрать не удалось: ни снега, ни льда — озеро полностью вскрылось к нашему приезду. Интересно, что в Атласе Антарктики все эти озера описываются как невскрываемые, но они сейчас постоянно оттаивают, что наблюдается, по крайней мере, второй год подряд. Ещё одно доказательство глобального потепления? Наша задача по отбору пробы из озера Верхнего облегчалась тем, что оно обеспечивает станцию водой, и почти на 1/3 его ширины на нем проложены мостки, по которым проходит водозаборная труба. По этим мосткам мы отошли подальше от берега и отобрали чистую пробу, предварительно разбив тонкий стеклообразный слой покрывавшего озеро молодого льда.

Сделав дело, направились на прогулку вокруг станции по оазису Ширмахера. Меня, как геолога, заинтересовали и восхитили породы, которыми были представлены окружающие нас скалы. В основном, это оказались разнообразные гнейсы, гранито-гнейсы, гранодиориты и т. п. Попадались пегматитовые прожилки с крупными кристаллами полевого шпата и кварца. Иногда в породах встречались тёмно-коричневые гранаты. Говорят, что наши геологи нашли в Антарктиде трубку взрыва с алмазами (кажется, на станции Прогресс). На свои вопросы, а есть ли золото, я получал туманные ответы. Часто, жильное золото залегает в породах кислого или гранитного состава, которые в большом количестве присутствуют на Антарктическом континенте. Вот только найди его здесь непросто.

25.02.2003, вторник, станция Новолазаревская, день второй. Встали около 8.00 по местному времени. Завтрак здесь начинается на полчаса позже, чем на судне, а нас определили во вторую смену, в 8.20. После завтрака для транспортировки наших бидонов и баков с водой и льдом нам выделили гусеничный транспортёр-тягач — ГТТ и водителя Петро, с которым мы познакомились ещё накануне: он интересовался прибыли мы сюда на зимовку или же мы «сезон». Тягач запустился не сразу (не работал подогреватель), но, в конце концов, его удалось завести, и Петро предложил отвезти нас до бидонов, а обратно ехать самим. Эта перспектива нас несколько озадачила, но я подписался под этой авантюрой, вспомнив, как когда-то в молодости, после окончания университета, учился ездить на аналогичной технике на метеостанции в Амурской области. К счастью, до этого дело не дошло. Петро усомнился в моих возможностях механика-водителя и сам привёз нас к месту посадки на вертолёт. Перетащив все свои вещи и отобранные пробы к кают-компании, решили напоследок ещё раз прогуляться вокруг станции. Поднялись к установленному на вечный прикол старому вездеходу, который полярники называют «Пингвин». Провели небольшую фотосессию рядом с ним и внутри, а затем решили подняться на гребень, откуда должен был просматриваться заснеженный материк за пределами оазиса Ширмахера. Гребень этот располагался за Станционным озером, где за день до этого мы отбирали пробы. Поднявшись наверх, я очень пожалел, что оставил свою камеру на станции. Перед нами предстала потрясающая по красоте картина. Коричнево-бурые, необычной формы скалы контрастировали с открывающимся видом на совершенно белый «океан» антарктического льда и снега, который отходил застывшими волнами от скал оазиса, превращаясь через несколько десятков метров в абсолютно ровную, без единого пятнышка и морщинки белую скатерть.

Во время наших геологических прогулок по оазису Ширмахера я обратил внимание на глубокие выемки и округлые отверстия в гранитных породах, которые напомнили мне следы волнового воздействия в прибрежных скалах. При ближайшем рассмотрении они оказалось следами ветровой эрозии (волновое воздействие здесь ожидать не приходилось). Такие ниши оставляют небольшие камешки, попадающие в маленькую неровность в породе и под действием ветра, вращаясь в этой нише, разрабатывают её иногда до существенных размеров. В принципе, ничего особенного, каждый геолог встречался с этим явлением много раз в экспедициях, а студентов геологов и географов с этим явлением знакомят ещё на первом курсе. Однако, есть одно «но». Я такие выемки тоже наблюдал много раз в разных странах, в основном на пляжах, но они встречались, как правило, в мягких породах, не твёрже песчаника и являлись, в основном, результатом волнового воздействия. Здесь же ярко выраженные следы ветровой эрозии наблюдались практически в самой твёрдой на земле породе — в гранитах. Некоторые такие ниши достигали более 15 см в диаметре и до десяти сантиметров в глубину. Это какой же силы должен быть ураган, чтобы подхватывать мелкие куски породы и с их помощью вертеть дырки в гранитных скалах! Когда представляешь себе ветер, способный на такое, становится как-то не по себе.

К 12 часам прилетел наш вертолёт, и мы сначала дружно разгрузили его от продуктов для зимовщиков и оборудования, а затем также дружно загрузили своим инструментарием, бидонами с пробами и бочками из-под горючего со станции. По пути залетели на новолазаревский аэродром, представлявший собой кусок ровной белой Антарктиды, ничем не отличавшийся от других районов, покрытых континентальным льдом и спрессованным снегом. Здесь добавили ещё бочек и в вертолёте стало совсем тесно. Во время полёта пролетели над индийской станцией, которая располагается недалеко от нашей, так что зимовщики могут ходить в гости друг к другу и обмениваться плакатами и подарками.

На пароход вернулись к полднику, на который мы не пошли, а взяли причитающийся нам салат, и все вместе отметили наше возвращение и приобщение к полярникам в каюте у Немировской. Перед этим я ещё успел отснять на видео представление, устроенное нам императорскими пингвинами в полынье за кормой «Фёдорова». Пингвины плескались и плавали наперегонки, радуясь открытой воде, которую, как они наверное полагали, мы сделали специально для них. Эти птицы своими повадками и внешним видом похожи на человека больше, чем какое-либо другое животное, не считая, может быть обезьян, а по своей любознательности или любопытству могут сравниться только с человеком. При этом их любознательность совершенно бескорыстна и не связано, как у других животных или птиц, с возможностью найти что-нибудь съестное. Пингвины шли к нам исключительно из чистого любопытства и ни на какую пищу, которую наши пытались им давать, даже не реагировали. Они подходили просто посмотреть, чем мы занимаемся, и что это за странные существа к ним прибыли, а некоторые из пингвинов, даже пытались с нами пообщаться или чего-то от нас настойчиво требовали, но, к сожалению, нам пока не дано их понять. В голову иногда даже приходят парадоксальные и крамольные для учёного мысли — а не были ли пингвины людьми в прошлой жизни? Уже дома в Москве из фильма Ж. И. Кусто об Антарктиде я узнал, что в XIX веке западно-европейские и американские моряки и китобои уничтожили несколько миллионов этих веселых, жизнерадостных и доброжелательных птиц для пополнения запасов жира, который они вытапливали из убитых пингвинов. После этого популяция пингвинов восстанавливалась на протяжении всего двадцатого века. К сожалению об этих ничем не оправданных зверствах в отношении пингвинов на Западе, да и унас мало, что известно, все хранят молчание. Гораздо больше информации имеется о китобойном промысле или об уничтожении американских бизонов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.